Концепт

S1E04

Голос Идена прозвучал отчетливо и ясно в огромном зале, и его слова отозвались под каменными сводами с сокрушительной неотвратимостью. Яркое праздничное собрание одобрительно загудело.

— Подожди, что⁈ — ошеломленно выдохнул Тим.

Молодая женщина на троне взглянула на Идена с нежной улыбкой и величественным взмахом руки подала знак. Из толпы вышли несколько стражников, и двое из них схватили Тима за руки.

— Иден⁈ — закричал он. — Что происходит?

Но Иден не смотрел на него — все его внимание было устремлено на женщину. Стражники потащили Тима сквозь толпу. Потрясенный и растерянный, он продолжал оборачиваться на помост, как вдруг заметил, что Смерти за троном больше не было. Это слегка привело Тима в чувство. Может, все это просто ошибка. Может, никто не собирался его казнить.

Немного успокоившись, Тим пошел за стражниками добровольно, чтобы они не тащили его силой и не показалось, что он сопротивляется властям. Он не собирался терять голову до тех пор, пока не станет известно наверняка, что он и правда должен умереть.

«А тогда, — подумал Тим мрачно, — велика вероятность, что я потеряю ее дважды».

Он поморщился. Интересно, больно ли это — быть обезглавленным?

Стражники увели Тима из разноцветной толпы и протолкнули через высокие резные двери, за которыми открылся другой зал, поменьше и слабо освещенный факелами. Они пересекли его и вошли в узкий проход, ведущий к винтовой лестнице.

Тим внимательно смотрел по сторонам, пытаясь запомнить их маршрут — и не мог отделаться от ощущения, что что-то было здесь не так. Интерьеры напоминали старинный замок, но смесь стилей не давала отнести его к какой-либо определенной эпохе. Тим слишком плохо разбирался в архитектуре, чтобы различить детали, но не мог отделаться от сюрреалистичного ощущения, что он идет сквозь идею крепости. Камни выглядели подозрительно новыми; впрочем, если бы это были настоящие Средние века, или Древний Рим, или Ренессанс, здание могло быть новым и при этом вполне подлинным.

После сотен ступеней вниз они вступили под своды мрачного коридора, который сразу навевал мысли о подземельях. Один из стражников открыл тяжелую дверь с маленьким зарешеченным окошком, и Тима втолкнули внутрь низкой камеры, совершенно пустой, если не считать кучи соломы в дальнем углу. Тусклый свет проникал через узкое отверстие прямо под потолком.

Стражники захлопнули дверь с громким скрежетом.

— Подождите! — крикнул Тим, бросившись к решетке. — Что со мной будет дальше?

— Не наше дело, — пробурчал один из стражников, удаляясь во тьму подземелья. Тим услышал их тяжелые шаги в коридоре, а затем затихающее эхо на лестнице.

Наступила абсолютная тишина.

Он в отчаянии оглядел свою камеру. Она была тесной, не больше трех метров в длину, и у стен сводчатый потолок опускался так низко, что Тим не смог бы выпрямиться в полный рост; тяжелый, застоявшийся воздух пах плесенью. Пол был пыльным, но не отвратительно грязным; солома в углу выглядела сухой и даже довольно свежей. В целом, не так страшно, как могло бы быть.

Но если Тиму действительно предстояло умереть сегодня — так ли важно, где он проведет свои последние часы?

— Это бред какой-то, — пробормотал Тим, меряя шагами каменный пол и осторожно пригибаясь, чтобы не задевать свод головой. — Я не сделал ничего плохого — я и пробыл-то здесь всего пять секунд, а эта женщина сходу меня обвинила! И Иден… Что он имел в виду, советуя ей меня казнить? Неужели это из-за того, что я отказался от его предложения, и он теперь на меня злится? А может… это из-за того поцелуя?

Тим замер. Если Мьюз была девушкой Идена, что выглядело весьма вероятным, тот вполне мог обидеться из-за ее поцелуя с Тимом, хоть и не показал этого сходу. Что, если все это было подстроено? Что, если Иден заманил Тима в этот странный мир, чтобы избавиться от него, а предложение работы — лишь предлог? Тим вдруг вспомнил, как Иден не спешил вмешиваться, когда многоножка напала на него — пока Мьюз не подвергла себя опасности…

Нет, ерунда. Иден и Мьюз искали его еще до того, как она поцеловала Тима. И Идену не нужно было придумывать такую сложную историю, чтобы Тим последовал за ним сюда.

Но почему тогда он сказал женщине, что ей следует казнить Тима?

Он ходил по камере взад и вперед, пока одни и те же мысли крутились в голове. В конце концов Тим подошел к куче соломы и сел, усталый и разбитый. Желудок скрутило, и он вспомнил, что ничего не ел с самого завтрака. Казалось, это было уже в прошлой жизни.

Свет из узкого окна под потолком угасал: от молочно-белого он стал седым, затем лавандовым, а затем и вовсе исчез.

Он все-таки умрет сегодня, подумал Тим; Смерть за троном явно указывала на это. Та же тошнотворная тревога, что охватила его на платформе, накатила снова. Он никогда раньше серьезно не думал о собственной смерти; несмотря на кажущуюся бессмысленность собственной жизни, Тим никогда от нее не отказывался, никогда не считал, что ее не стоит продолжать жить. А теперь все должно было закончиться — и какая глупая смерть его ждет! Быть казненным в каком-то странном замке за преступление, которого, Тим был уверен, он не совершал. Он тяжело вздохнул и уставился в противоположную стену. Дикий вихрь мыслей постепенно угас, перешел в ступор, и Тим просидел так, казалось, целую вечность, когда абсолютную тишину подземелий внезапно нарушил звук легких шагов.

Тим вскочил. Это не было похоже шаги стражников.

Теплый свет факела промелькнул за решетчатым окошком, дверь открылась, и вошел Иден.

— Что за… — начал Тим сердито, но Иден тут же его прервал:

— Тсс! Я не хочу, чтобы нас кто-то услышал.

Он прикрыл за собой дверь и подошел ближе. Яркая, причудливая одежда делала Идена похожим на персонажа со старинной картины голландского художника.

— Как ты отпер дверь? — спросил Тим.

— Она же была не заперта, — с легким удивлением ответил Иден.

— Что?

Иден улыбнулся.

— Это идея тюрьмы. Этого достаточно, чтобы ни одному персонажу не пришло в голову отсюда сбежать.

— Я не понимаю.

Иден тяжело вздохнул.

— Я знаю.

— Кто эти люди наверху? Почему та женщина захотела меня казнить? И почему ты велел ей это сделать?

Иден не ответил — вместо этого он огляделся, нашел металлическое кольцо в стене, вставил туда факел, а потом сел прямо на каменный пол, как придворный менестрель, и жестом предложил Тиму сесть на охапку соломы.

Тим упрямо продолжал стоять.

— Я отвечу на твои вопросы, если ты сядешь, — сказал Иден с некоторым нажимом. — Я сверну себе шею, если мне придется все время задирать голову.

Тим помедлил и наконец неохотно подчинился. Иден одобрительно улыбнулся.

— Знаешь тот момент в сюжете, когда кто-то мудрый и просвещенный выдает герою всю Википедию лора? — сказал он.

— Допустим, — неуверенно отозвался Тим.

— Ненавижу его.

— Значит, ты мне ничего не расскажешь, — раздраженно пробормотал Тим. Иден поднял руку, прерывая его — изуродованная ладонь в дрожащем свете факела выглядела еще более пугающе, чем при свете дня.

— Расскажу, — заверил его Иден. — У меня нет выбора, раз уж ты решил сюда внезапно завалиться.

— Но я не решал! — воскликнул Тим. — Я не знаю, как я тут оказался!

— Серьезно? — Иден вскинул брови. — Любопытно. В любом случае, план был не такой. Ты должен был следовать за мной и постепенно разобраться во всем сам, в меру своей испорченности. Поэтому я буду сейчас предельно краток, а ты вынесешь из этого, что сможешь.

Тим только кивнул. Похоже, это было лучшее предложение, на которое он мог рассчитывать.

— Прежде всего, — начал Иден, — та толпа наверху — это не «люди». Это персонажи.

— А разве персонажи — не люди?

— Только отчасти. Они не растут, не меняются, не развиваются. Как офисный работник с кредитами и ипотекой, который живет между работой и домом, изредка прерываясь на тщательно спланированный отпуск.

Тим хмыкнул:

— И потом выходит на пенсию, чтобы смотреть телевизор и играть в мини-гольф?

— Именно. Жизнь расписана, распланирована и известна заранее — пока не произойдет событие, меняющее статус кво и превращающее жизнь в сюжет. Белоснежки не существует, пока королева не попытается ее убить. Она просто милая, воспитанная девочка. И она могла бы жить своей милой, воспитанной жизнью вечно, если бы не стала частью сюжета.

— И как только появляется сюжет, персонажи становятся героями?

— Не обязательно. Герой — это всего лишь один из архетипов, хотя ему и достается все внимание. Мы все считаем себя героями — но для других людей можем быть кем-то совсем другим. Прямо сейчас я для тебя играю почетную роль Наставника, хотя, если честно, я бы предпочел продолжить свою собственную историю.

Тим обдумывал это несколько секунд.

— Окей, кажется, я понял. А что насчет казни?

— Ты просто оказался не в том месте и не в то время. Королева должна была судить другого персонажа, но она не может отойти от своего сценария без сюжета. Я мог бы заступиться за тебя, но тогда нас обоих посадили бы в темницу, а у меня были другие дела.

— То есть я не находил себе здесь места, ожидая скорой смерти, потому что у тебя были дела поважнее⁈ — Тим снова рассердился.

— Нет, — спокойно ответил Иден. — Ты не находил себе места, потому что склонен волноваться и не доверяешь мне.

Тим хотел сказать что-то не слишком вежливое, но вместо этого глубоко вдохнул и задал другой вопрос:

— Что это за место?

— Ты имеешь в виду замок или…?

— Или.

Иден задумался.

— Не думаю, что у него есть название. Так что можем прямо сейчас придумать. Хочешь?

— Что?

— Хочешь назвать это место?

Тим смутился. Это было неожиданно.

— Может быть, — сказал он неуверенно. — Если я пойму, что это за место.

— Это мир идей. Не твоих идей, как в пустыне, а идей всех людей в мире.

— Типа коллективного бессознательного?

— Ты читал Юнга! — удивленно улыбнулся Иден.

— Немного. Значит, все это — чьи-то идеи?

— И персонажи, да. Какие-то идеи универсальны и относительно стабильны, как этот замок, а какие-то постоянно меняются. И у всех есть собственное сознание, даже у самых устойчивых.

— То есть этот замок… живой?

— Нет. Но он разумен. Держу пари, ты это заметил.

Тим на секунду вспомнил то странное ощущение, что он испытал по пути сюда.

— Пожалуй.

Иден широко улыбнулся.

— Я знал, что ты это почувствуешь. Окей, на этом лекция окончена. — Он ловко вскочил на ноги. — Нам пора отсюда выбираться.

— А мы можем?

— Конечно, — Иден улыбнулся, подхватывая факел. — Мы ведь герои, в конце концов.

Теперь, когда Тим знал, что у замка есть сознание, он постоянно чувствовал его присутствие. Оно было живым, дышало, пульсировало, и крошечные сдвиги во времени и пространстве стали вполне ощутимыми, стоило Тиму понять, на что обращать внимание. Казалось, замок пытался подстроить свой облик под их ожидания, показать самую идеальную, безупречную версию себя. Но не мог, потому что Тим не знал, чего ожидать — а Иден, похоже, предпочитал ничего не ожидать в принципе.

Они не следовали маршруту, который использовали стражники днем, но Тим сомневался, существовал ли вообще тот путь теперь. Иден поднялся по лестнице, но не дошел до уровня большого зала, а открыл маленькую боковую дверь и вошел в узкий низкий коридор. Свет факела лизал каменные стены, на мгновение окрашивая их в теплый желтый и тут же пачкая хаосом теней. Тим следовал за Иденом, и темнота за его спиной казалась живой — слишком плотной, слишком разумной, словно появление Тима открыло ей его собственное сознание…

— Тим, — Иден обернулся, и его безупречные черты лица заострились от пляшущего света. — Прекрати.

— Что?

— Ты накручиваешь себя. Это всего лишь замок, а не «Солярис».

— Но ты же сказал…

— Что он обладает сознанием, да. Но я имел в виду, что он осознает наше присутствие. Не подпитывай его чувство собственной важности. Он не настолько умен, чтобы смочь это переварить.

Тиму показалось, что он ощутил слабое гудение.

— Ты уверен, что сейчас не обидел его? — осторожно спросил Тим.

Иден оглядел коридор, будто оценивая его заново.

— Посмотрим, — протянул он с улыбкой, и в темных глазах мелькнуло любопытство. — Но тебе лучше обуздать свое воображение. Я не хочу, чтобы эти стены лопнули.

— А они могут? — с тревогой спросил Тим.

— Кто знает? — задумчиво ответил Иден, направляясь дальше.

И тут же наткнулся на стену.

— Интересно, — пробормотал он, поднимая факел. Стена выглядела точно так же, как и боковые. Тим оглянулся в темноту позади.

— Иден, — позвал он напряженно.

Позади не было темноты — свет от факела отбрасывал тени на другую стену шагах в двадцати позади них.

— Что это? — пересохшими губами спросил Тим.

— Не знаю, — пробормотал Иден, проходя мимо него, чтобы осмотреть заднюю стену. Он погладил грубый камень, нежно, словно проводя по шкуре ласкового зверя, и слегка похлопал изуродованной рукой по стене.

— Потрясающе, — сказал Иден, явно восхищенный.

— Что?

— Ты вообразил, что он может что-то делать, а не только думать. Я засомневался в его способностях — и он действительно совершил нечто, показывающее, что я ошибаюсь. Умница, — сказал он стене одобрительно, затем отвернулся от нее и сел на пол. Свет факела окрасил каменный пол в желтый.

— Что ты делаешь? — удивился Тим.

— Устраиваюсь поудобнее, — пожал плечами Иден.

— Ты не хочешь попробовать выбраться?

— А ты знаешь, как?

— Нет, но…

— Вообще-то, это идеальный момент, чтобы ты мог задать мне разные вопросы.

Тим уставился на него с недоверием.

— Какие вопросы?

— Ты же наверняка хочешь узнать что-нибудь еще про этот мир.

— Я не хочу ничего спрашивать.

— Почему? Это уникальная возможность, Тим. Я бы не упустил ее на твоем месте.

— Я не могу просто сидеть и задавать вопросы, пока мы заперты здесь!

— Почему нет? Нам все равно нечего делать, и кто знает, сколько нам придется провести тут времени. А так ты сможешь потратить время с пользой и узнать что-то новое.

— Я! Не хочу! Ничего! Узнавать! — рявкнул Тим.

Иден посмотрел на него долгим, внимательным взглядом.

— Хорошо, — сказал он наконец ровным голосом и мгновенно поднялся на ноги. — Только потом не говори, что тебе что-то нужно понять. Я больше ничего объяснять не стану.

Он протянул Тиму факел.

— Держи. Мне нужны обе руки.

— Значит, ты знаешь, что делать?

— Я и не говорил, что не знаю, — спокойно ответил Иден. Он залез в свой правый рукав, достал оттуда флейту и поднес ее к губам.

— Подожди! — вдруг воскликнул Тим.

Иден посмотрел на него с вежливым любопытством.

— На самом деле у меня полно вопросов к тебе.

— Но их не было, пока ты думал, что мы в ловушке, — улыбнулся Иден. Его глаза были холодными и непроницаемыми.

— Да, — признал Тим. — Но разве не лучше будет, если ты ответишь на них сейчас? Тебе же нужно, чтобы я понимал, что происходит?

— Для начала мне нужно, чтобы ты понял самого себя, — ответил Иден невозмутимо. Он отвернулся, снова поднес флейту к губам и заиграл.

Музыка не походила на мелодию, которую он играл для многоножки — теперь она звучала тяжелее, не так игриво; эта мелодия была более сложной и торжественной. Звуки перекатывались по узкому пространству, отскакивая от стены к стене и обратно, постоянно двигаясь, будто пытаясь сдвинуть стены с места…

И стены действительно начали двигаться. Грубый камень дрогнул, заволновался, как поверхность воды, тронутая рябью, и узкий проход вновь устремился в непроглядную темноту.

Тим выдохнул и расслабился; Иден замер и напрягся, пристально глядя вперед. Он опустил флейту и забрал факел у Тима — темнота нехотя отступила, и Тим внезапно заметил в ней какое-то движение.

— Что это? — прошептал он, глядя вперед.

— Не знаю, — пробормотал Иден, вертя флейту в руке. — Что-то не так. Ты ведь не изменяешь ничего своим воображением сейчас?

— Не знаю, — честно ответил Тим.

Иден внимательно посмотрел на него, и его лицо снова стало жестким и непроницаемым.

— Нет, это делаешь не ты, — сказал он уверенно. — Но кто же тогда?..

Темнота зашипела. Иден обернулся к ней, прищурив глаза.

— Может, нам вернуться? — тихо предложил Тим.

— Я понятия не имею, что у нас за спиной, — сказал Иден, не сводя взгляда с темноты перед ними.

Тим оглянулся через плечо. Он ничего не видел — только сплошную черноту. Пряталось ли что-то и там? Откуда ему знать?

Но он же что-то почувствовал до этого, правда? Тим прислушался тогда к дыханию замка и ощутил, как темнота сжимается за их спинами. Если он почувствовал это тогда, может, сможет угадать настроение замка и сейчас?

Тим снова посмотрел на коридор перед ними. Возможно, он принимал желаемое за действительное, но Тим подумал, что чувствует там что-то — острое, маленькое, нетерпеливое…

Иден резко обернулся к нему.

— Что ты делаешь?

Но Тим поднял руку, останавливая его, и медленно обернулся, глядя в темноту.

Позади них ничего не было. Темнота за ними ощущалась теплой, мягкой, успокаивающей.

— Мы можем вернуться, — уверенно сказал Тим.

Иден смерил его долгим, внимательным взглядом.

— И ты это знаешь, потому что?.. — спросил он.

— Потому что я чувствую это, — нетерпеливо ответил Тим. — А ты разве нет?

— Чувствую, — медленно и задумчиво кивнул Иден, снова вертя флейту в руке. — Что ж, — добавил он уже более бодрым тоном, — тогда пойдем назад. Надеюсь, на лестнице нас ничего не ждет.

Разумеется, на лестнице их ждали. Стражники — хмурые и грубые — схватили Идена и Тима сразу же, как только они вышли из боковой двери. «Пожалуй, после всего, что случилось сегодня, — мрачно подумал Тим, поднимаясь вслед за стражником по лестнице, — было глупо надеяться, что нас не схватят». То, что их вели не в подземелья, вроде бы обнадеживало, но на деле это могло означать все что угодно. Может, их вели сразу на казнь?

Иден молчал, словно ничего интересного или неожиданного не происходило. Что вполне могло быть правдой, учитывая, что он, казалось, знал все или почти все. С другой стороны, он мог быть просто совершенно равнодушен к их судьбе. Или готов умереть. Или думать вообще о чем-то другом.

Шаги стражников гулко раздавались под каменными сводами, разрушая всю загадочность окружающей темноты. Они свернули с лестницы в очередной коридор, ведущий в небольшой зал с высокими резными дверями — и Тим понял, где они. Знакомое помещение придало ему уверенности; по крайней мере, это все он уже видел и мог представить — даже в темноте.

Большой зал был погружен во мрак; стрельчатый потолок почти не было видно. Знамена, раньше ярко-алые, теперь уходили в густую лиловую тень, и силуэты мраморных колонн возвышались, как огромные бледные призраки. Немного света просачивалось сквозь высокие стрельчатые окна, но его не хватало, чтобы разобрать фигуры в центре зала, стоявшие там, где раньше был помост. Однако Тим сходу узнал визгливый голос.

— Ну что ж, — процедила королева. — Так вот ради чего ты меня покинул, любовь моя? Чтобы броситься освобождать пленника, которого сам же велел казнить?

— Прости, дорогая, — ответил Иден непринужденно. — Ты же знаешь, мне всегда надо чем-то себя занять. К слову, ты в курсе, что творится с твоим замком?

Королева подошла ближе, шагнув в круг света от факела, который держал один из стражников, и остановилась перед Иденом. Она была крошечной, едва доставая ему до плеча, и ее лицо, хотя и сравнительно молодое, красивым никак не было. И дружелюбным — тоже.

— И что же с моим замком такого, чего я не знаю? — ядовито спросила она.

— Он больше не твой.

— Правда? И чей же он теперь? Твой?

— Ты ведь и сама знаешь, дорогая, — сказал Иден, уже не улыбаясь.

— Браво, Ловец, — прошептал чей-то тихий голос. — Ты действительно можешь распознать идею с первого взгляда, не так ли?

— А ты действительно любишь прятаться за чужими спинами, — Иден усмехнулся в сторону темноты. — Почему бы тебе не выйти на свет? Я бы хотел, чтобы мои друзья увидели твое истинное обличье.

— Я лучше останусь здесь, — вздохнул шепот.

— Почему я не удивлен, — пробормотал Иден. — Скажи мне, дорогая, — он снова повернулся к королеве, — что он тебе предложил?

— Власть, конечно, — пожала плечами она.

— Я мог бы предложить тебе куда больше.

— Что ты вообще можешь предложить, Ловец? — шепот едва слышно задрожал, будто смеясь.

Иден пристально всмотрелся в темноту.

— Чего ты хочешь? — спросил он ровно.

— Ты же знаешь. Отдаешь мне мальчишку — и я тебя отпускаю.

— И ты думаешь, я соглашусь, потому что?..

— У тебя нет лишней жизни, — шепот снова задрожал в смехе. Иден не ответил, продолжая сверлить темноту тяжелым взглядом.

Тиму до смерти хотелось спросить, что, черт возьми, происходит. Шепчущий голос пугал его, но вместе с тем в нем был смысл. Дыхание замка и этот голос чем-то были похожи — той же самой… неопределенностью?

Тим проследил за взглядом Идена, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то.

— Почему бы тогда не сделать все проще? — резко спросил Иден. — Почему не обрушить своды подземелий, например, избавившись от нас обоих разом? Уверен, твой хозяин был бы в восторге. Почему не убить нас сходу?

— Потому что он не может, — внезапно сказал Тим.

В зале повисла тишина. Иден бросил на Тима любопытный взгляд.

— Не могу? — прошипел голос угрожающе.

— Да, не можешь, — сказал Тим. — В природе этого замка не заложено убивать кого-либо. Это не идея разрушающегося замка. Это даже не идея страшного замка. А она, — Тим посмотрел на королеву, внезапно уверенный как никогда раньше, — не злодейка.

— Ты и вправду талантлив, — вздохнул шепот одобрительно. — Жаль… — голос затих.

— Пригнись! — крикнул Иден.

Оно появилось из ниоткуда — черное, быстрое и безусловно смертоносное. Тим пригнул голову, прежде чем успел понять, что это было, и стражник, который держал факел, вскрикнул от боли. Тим инстинктивно отпрыгнул в сторону и увидел, как Иден бьет одного из стражников головой в лицо и уворачивается от другого. Стражник, на которого напало существо, лежал на полу без движения, а сверху на нем сидело что-то черное, подсвеченное упавшим рядом факелом.

Иден выхватил флейту; лицо его было холодным и жестоким.

— Ты знаешь, что будет, если я сейчас начну играть, — сказал он темноте тихо, но отчетливо.

Голос зашипел, и черное существо откликнулось, сидя на стражнике. Его хитиновое тело поблескивало, освещенное пляшущим пламенем.

— Я не стану ждать, — тихо сказал Иден и поднял флейту к губам.

Зал вдруг оказался совершенно пустым; на груди стражника ничего не было. Королева громко вздохнула, будто очнулась ото сна.

— Подождите! — крикнула она стражникам, которые двинулись к Идену. — Оставьте их, — добавила она; ее голос звучал устало.

— Спасибо, дорогая, — мягко ответил Иден, повернувшись к королеве и опустив флейту.

— Я не понимаю… — растерянно начала она.

— Я знаю, — заверил Иден. Он подошел к ней, наклонился и поцеловал ее в лоб. — Никто от этого не защищен.

— Он правда того стоит? — спросила она, взглянув на Тима.

— Посмотрим, — улыбнулся Иден. — Но нам с ним нужно идти.

— Ты вернешься? — спросила королева, и в ее голосе послышалась тоска.

— Конечно, — пообещал Иден. — Я же всегда возвращаюсь.

— Тогда иди, — вздохнула она.

— Прощай, дорогая, — Иден отвернулся от нее и жестом велел Тима следовать за ним. Они вышли через те же богато украшенные двери, но теперь Иден не свернул к лестнице, а вывел их на открытую галерею. Тим был рад снова увидеть небо, жемчужно-серый цвет которого намекал на приближающийся рассвет. Они спустились с галереи во внутренний двор и вышли через низкую арку на небольшую площадь. Иден шагал спокойно и уверенно, как человек, который часто ходил этим маршрутом. Тим шел за ним молча, размышляя, знает ли Мьюз об Идене с королевой.

— Если бы мы не развернулись в том коридоре, мы бы вышли здесь. — Иден указал на маленькую дверь в стене справа. Тим удивленно взглянул на нее; мысль о том, что у замка может быть что-то похожее на постоянный план, сбивала с толку.

Крепость казалась пустой — но это можно было списать на ранний час. «Интересно, спят ли персонажи?» — мимоходом подумал Тим, чувствуя, что сам едва держится на ногах. Они миновали еще несколько площадей и внутренних двориков и наконец пришли к большим воротам замка, темно-серым на фоне светлеющего неба.

Тим взглянул на ворота и чуть не застонал. Они были заперты.

— Другого выхода нет? — спросил он безо всякой надежды.

— Боюсь, что нет, — ответил Иден, доставая флейту. — А я не хочу задерживаться здесь надолго. Кто знает, может, замок передумает и решит стать разрушающимся.

— А почему мы не можем вернуться через ту же дверь, через которую я сюда попал?

— Потому что ее открыл не ты. И я не хочу выяснять, куда она нас выведет, если попробовать воспользоваться ею еще раз.

Он заиграл; мелодия звучала тихо и мягко, с почти просящей ноткой. Ворота тихо скрипнули и распахнулись.

— Видишь? — Иден улыбнулся Тиму. — Иногда достаточно просто попросить.

За воротами вилась пыльная дорога, убегая вдаль между бескрайними полями.

Отойдя от замка на несколько сотен метров, Тим остановился и обернулся. Солнце только что взошло, и стены окрасились в нежно-розовый на фоне стального неба. Замок выглядел довольно живописно: башни, эркеры, портики и бастионы каскадом спускались к внешней стене, немного напоминая заставку Диснея.

Тим усмехнулся, отошел к краю дороги и сел, лицом к алеющему рассвету. Песок на обочине был прохладным и мягким.

— В чем дело? — с любопытством спросил Иден.

— Я хочу, чтобы ты объяснил мне все, что только что произошло, — просто ответил Тим. — И я слишком устал, чтобы слушать стоя.

— Ты же помнишь, как я обещал, что не буду ничего объяснять? — вежливо уточнил Иден.

— Помню, — кивнул Тим. — Но я не уйду отсюда, пока ты мне все не объяснишь. Так что у тебя есть возможность провести это время с пользой.

Иден криво усмехнулся и сел рядом с ним.

— Красиво, не правда ли? — сказал он, кивая на небо. Цвета перетекали друг в друга, растекаясь от горизонта: ярко-красный переходил в розовый, затем в мягкий лиловый и растворялся в глубокую синеву космоса, скрытого тонкой пеленой атмосферы.

— Что там, за этим небом? — спросил Тим, глядя наверх.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы они развились до стадии космических полетов, добрались бы они до звезд?

— Они никогда не смогут развиться, — заметил Иден. — Так что мы никогда этого не узнаем. Но есть части этого мира, где открытый космос так же реален, как эти поля.

Тим молча уставился на бесконечную траву.

— Что это было за шепот, там, в зале?

— Идея. Очень сильная, опасная идея, которая развила значительное сознание благодаря своему хозяину.

— У идей есть хозяева?

— Вообще-то, обычно нет. Но есть те, кто умеет их контролировать.

— Ты умеешь.

— Да.

— Поэтому он назвал тебя «Ловцом»?

— Да.

— Таких, как ты, много?

— Определенно нет, — улыбнулся Иден, но улыбка не коснулась его глаз.

— И что эта идея сделала с королевой?

— Она завладела ею. Сильная идея может овладеть персонажем или другой, менее осознанной идеей. По сути, так начинается любая история — когда идея автора захватывает персонажей.

— И что тогда происходит?

— Персонажи перемещаются в мир подсознания автора, и там разворачивается история. Когда история рассказана, персонажи становятся свободными и покидают мир идей.

— Ноосферу, — задумчиво сказал Тим.

— Что?

— Хорошее название для этого мира, я думаю. Ты же хотел, чтобы я его придумал, верно?

— Хотел, — улыбнулся Иден. — И оно мне нравится.

Тим смотрел, как солнце медленно поднимается над горизонтом.

— А что происходит с персонажами, когда они свободны? — спросил он спустя какое-то время.

— Никто не знает. Думаю, они могут уходить туда же, куда попадают человеческие души после смерти, но я не уверен.

Тим уставился на Идена широко раскрытыми глазами.

— Значит, загробный мир существует⁈

— Есть место, куда уходит каждая умершая душа, пересекая… Ноосферу. По правде сказать, я не знаю, что там дальше. Может, там вообще ничего нет.

— Мертвые души пересекают Ноосферу, — тупо повторил Тим.

— Да, пересекают, — ответил Иден сухо, поднимаясь на ноги. — Но это очень долгая история, а нам пора двигаться.

— Ты только что подтвердил, что существует настоящая душа и, возможно, загробный мир, а теперь меняешь тему⁈

— Тим, — сказал Иден с усмешкой, — тебя только что атаковала идея в разумном замке — а тебя волнует существование души?

— До сих пор я мог притворяться, что все это просто сон, — пробурчал Тим.

— Тогда можешь считать, что и этот разговор тебе приснился.

Тим взглянул на Идена; голова у него шла кругом.

— Ладно, у меня все равно нет сил на это, — пробормотал он, неловко поднимаясь на ноги. Стоял он на них не очень крепко. — Куда теперь?

— Тебе нужно отдохнуть, а спать в Ноосфере — не лучшая идея.

— Почему?

— Сон разума рождает чудовищ, — усмехнулся Иден. — Поэтому нам надо вернуть тебя в реальность.

— Разве для этого не нужна дверь? — спросил Тим, оглядываясь. Поля тянулись до горизонта; тонкая лента дороги разделяла их, убегая вдаль.

— Нет. Дверь — это первый и самый простой способ, поскольку она содержит идею перехода даже в реальном мире. Но это самый ненадежный способ, так как любой может ее контролировать — ты сам это видел. Другой вариант — прийти через сны, и многие авторы так и делают, даже не осознавая этого. Но это самый нестабильный способ попасть сюда, а ты сейчас не спишь в реальном мире, так что он тоже не подойдет.

Тим уставился на Идена, пытаясь хоть что-то понять.

— Поэтому я покажу тебе самый действенный способ, — закончил Иден бодро.

— А именно?..

— Выйти отсюда пешком, — улыбнулся Иден.

— Действительно, как я не догадался, — пробурчал Тим, глядя на бесконечную дорогу.

— На самом деле это просто, — подбодрил его Иден и зашагал вперед. Тим машинально последовал за ним. — Нужно лишь осознать всю нереальность этого мира и крепко удерживать в голове то место в настоящем мире, куда ты хочешь вернуться.

— Угу, — пробормотал Тим.

Иден ускорил шаг, его походка стала широкой и уверенной — и он исчез.

— Великолепно, — простонал Тим.

Вокруг стояла странная тишина — теперь он был совершенно один. Солнце поднялось над горизонтом, слишком большое и яркое, чтобы быть настоящим…

— Ладно. — Тим глубоко вдохнул, закрыл глаза и решительно зашагал вперед.

Воздух задрожал вокруг него, мягкая вибрация прошла по телу, и вдруг вокруг стало тепло и душно, а утренняя свежесть исчезла. Тим открыл глаза и увидел свою гостиную, по полу которой были разбросаны металлические шарики.

— Не может быть, — пробормотал он, нагибаясь их собрать.

— Это было быстро, — раздался отчетливый голос с дивана. Тим поднял глаза. Иден сидел там в своем обычном темном элегантном костюме.

— Когда ты успел переодеться? — спросил Тим подозрительно. Он был абсолютно уверен, что Иден не мог позаимствовать все это из его шкафа.

— Я меняю облачение во время перехода. Так гораздо удобнее. Уверен, со временем ты тоже научишься.

Тим долго смотрел на него, потом подобрал еще один шарик и чуть не упал.

— Я сейчас вырублюсь, — пробормотал он неразборчиво.

— Я могу подождать, пока ты отдохнешь, — сказал Иден, разглядывая стопку книг рядом с диваном.

Тим кивнул и нетвердым шагом направился в спальню; голова гудела от тысяч странных образов. Казалось, что прошли годы с тех пор, как он сидел в кофейне, писал книгу…

Тим застыл, ошеломленный, и вихрем вылетел обратно в гостиную.

— Ноутбук! — воскликнул он, дико глядя на Идена.

— Прошу прощения?

— Мой ноутбук. Я оставил его в кофейне.

— Он очень дорогой?

— Он бесценен. Там была моя история.

Глаза Идена сузились.

— Какая история? — спросил он, пристально глядя на Тима.

— Та, которую я только что начал писать. У нее еще нет названия.

— Ты писал историю, а потом попал в замок, так? — медленно проговорил Иден.

— Через дверь в туалете, да.

Иден пристально смотрел на него несколько мгновений.

— Кажется, теперь я знаю, что с тобой произошло.