Концепт

S1E09

Несмотря на торжественное обещание Идена, ответы на вопросы — или хотя бы связный разговор с ним — Тим получил только утром.

Когда они вышли из бара, Тим удивился, увидев, как Иден садится за руль.

— Ты достаточно трезв, чтобы вести машину? — спросил он, цепляясь за дверь и буквально падая на пассажирское сиденье; последнее пиво явно давало о себе знать. Иден улыбнулся, выезжая с парковки.

— Я всегда достаточно трезв, чтобы вести машину, — сказал он и плавно вырулил на проезжую часть, мгновенно разгоняясь вдоль дороги. Тим задремал: ровный ход и тихое урчание двигателя быстро укачали его. Хотя сейчас он, наверное, заснул бы и посреди рок-концерта.

Следующим, что Тим увидел, было яркое утреннее солнце, освещающее пышную белоснежную постель отеля, в которой он лежал совершенно голым, если не считать одного носка. Тим собрался с мыслями, пытаясь восстановить события вчерашнего вечера, пока наконец не пришел к полной уверенности, что разделся он сам и был тогда совершенно точно один. Эта мысль его успокоила, и он даже смог вспомнить весь вечер достаточно точно. Голова была на удивление свежей — ни следа похмелья или даже обычного недосыпа. Тим наклонился к джинсам, которые валялись на полу у кровати, и вытащил из кармана телефон. Было восемь тридцать; от Энн пришло сообщение:

«Доброе утро, Лос-Анджелес! Ты сказал, что будешь мне писать. Это была пустая угроза?»

Тим улыбнулся и быстро набрал ответ:

«Теперь ты сама напросилась. Кстати, тут сегодня солнечно».

«Теперь я ревную. У меня за окном снег».

Тим вздрогнул от слова «ревную». Он не ожидал увидеть его в этом разговоре, в таком контексте. От этого человека.

Дверь номера щелкнула, и в комнату вошел Иден — полностью одетый, темный и элегантный. Тим отложил телефон и подтянул одеяло к груди.

— Я думал, что эти двери нельзя открыть снаружи без карточки, — сказал он с сомнением.

— Конечно нельзя, — Иден улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь?

— Очень хорошо, спасибо, — вежливо ответил Тим. Чувствовал он себя крайне неловко — то ли из-за того, что был голым, то ли из-за того, что все еще был в одном носке.

— Прекрасно, — кивнул Иден. — Ты бы предпочел позавтракать здесь или в ресторане?

— В ресторане.

— Отлично. — Иден продолжал стоять в ногах кровати Тима.

— И я бы предпочел немного личного пространства перед этим? — намекнул Тим.

— Ах да. — Иден сухо улыбнулся. — Конечно. Встретимся внизу.

И он грациозно исчез. Тим вздохнул и снова посмотрел в телефон.

«Что ты видишь из окна?»

Тим выбрался из облака постели, натянул штаны и подошел к панорамному стеклу. Этаж был высоко над землей, а окна выходили на океан, темно-синий под свежими утренними лучами.

«Тихий океан», — написал Тим.

«Это жестоко. У тебя потрясающая работа».

Он помедлил секунду, а потом набрал:

«Вчера я весь день провел в больнице с умирающими людьми. Так что все имеет свою цену, наверное».

Наступила пауза, потом Энн ответила: «Мне жаль».

Тим выругался про себя и быстро дописал: «Все в порядке. Мне жаль, что ты не можешь оказаться сейчас здесь».

Он посмотрел на сообщение и торопливо добавил: «Я бы хотел, чтобы ты оказалась сейчас здесь», нажал «отправить» и отбросил телефон на кровать. Надо было собираться — Иден ждал его.

Через пятнадцать минут, уже умывшись и одевшись, Тим снова взял в руки телефон. Там было одно сообщение:

«Я бы тоже хотела оказаться сейчас там».

Тим улыбался всю дорогу по пути в ресторан.

Завтрак напоминал постель в номере Тима — он был обильным, дорогим и без малейшего намека на индивидуальность. Бежевые стены ресторана и золотой декор создавали атмосферу расслабленной роскоши и благополучия. Больше всего Тима удивляло то, что он чувствовал себя здесь очень комфортно, будто всю жизнь останавливался в пятизвездочных отелях с золотым лобби и пафосным рестораном.

«Я становлюсь скучным», — хмуро подумал он, наполняя тарелку у шведского стола.

— Почему ты выбрал именно этот отель? — спросил Тим у Идена, когда они оба сели за стол.

— Прошу прощения? — Иден глотнул эспрессо из необыкновенно маленькой чашки.

— Я имею в виду, что он еще более предсказуем и банален, чем я, — заметил Тим, ломая скорлупу яйца.

Иден ухмыльнулся.

— Я подумал, тебе стоит дать отдохнуть от непредсказуемости и неожиданностей.

Тим застыл с ложкой над яйцом.

— О, — выдавил он наконец. — Спасибо.

— Пожалуйста, — вежливо улыбнулся Иден.

Некоторое время они ели молча — точнее, Тим ел, а Иден потягивал свой эспрессо, как будто чашка была бездонной.

— Итак, — наконец рискнул Тим, — что насчет моих вопросов?

— Спрашивай.

— Кто такой Хэл? Почему он хотел убить Мьюз? И что такого сделал я, что теперь разозлил его?

Иден отодвинул чашку, оперся локтями о стол и сцепил пальцы под подбородком.

— Боюсь, у нас есть проблема, — сказал он, внимательно глядя на Тима.

Тим поморщился.

— Ты не можешь ответить на эти вопросы?

— Могу. Но тогда наш с тобой договор потеряет всякий смысл.

— Почему?

— Я нанял тебя, чтобы ты рассказывал мою историю. Если бы я мог рассказать ее сам, то зачем мне тогда ты?

— Но ведь я ничего не знаю о тебе, — заметил Тим.

— Никто ничего не знает о герое истории, когда только знакомится с ним, — улыбнулся Иден.

Тим вздохнул.

— Я хотел бы понимать, что происходит.

— Вспомни, что я говорил тебе в Ноосфере. Важно не то, что ты понимаешь. Важно то, что ты чувствуешь.

Несколько мгновений Тим смотрел в черные, непроницаемые глаза Идена.

— Я чувствую, что тебя беспокоит задание Фредди.

Иден одобрительно улыбнулся.

— Да. Чтобы его выполнить, нам нужно идти в Ноосферу, а Мьюз права — сейчас там небезопасно. Я проверил.

Тим прищурился.

— Когда ты «спал» в самолете…?

Иден холодно улыбнулся и кивнул.

— Что произойдет, если ты умрешь в Ноосфере, пока ты спишь?

— А что с тобой происходит, когда ты умираешь во сне?

— Я просыпаюсь, — сказал Тим и тут же вздрогнул, вспомнив Смерть, надгробие и пламя. Он слегка помотал головой, отгоняя эти мысли. — Ты умер тогда?

— Я всегда умираю во сне, — неожиданно сказал Иден; его глаза были абсолютно непроницаемыми.

Тим опустил взгляд на тарелку с яичной скорлупой.

— Хорошо, и что теперь? — спросил он, разглядывая оставшийся на ней последний ломтик ветчины.

— Теперь у нас есть дилемма.

Тим поднял глаза.

— У нас?

— Конечно, — улыбнулся Иден. — Ты ведь мой ассистент, помнишь?

— Я все еще не видел своего контракта.

— Я все подготовлю, когда мы вернемся.

— Хорошо. Так в чем дилемма?

— Я очень хочу достать для Эдиссона эту идею. Точнее, не для него — мне совершенно плевать на его проблемы. Но Джонни Биглоу заслуживает своего шанса. Он отличный сценарист, а я сомневаюсь, что в данных обстоятельствах он сможет самостоятельно выдать что-то хорошее.

Тим кивнул. Он и сам сочувствовал Джонни.

— Но вход в Ноосферу для тебя рискован. Особенно если идти в то место, где мы можем найти нужную идею. Я мог бы пойти туда один, но есть другая проблема. У меня есть чувство, что это будет очень важное путешествие, и, если ты его пропустишь как мой биограф, в истории будет нестыковка. Так что я должен либо идти с тобой, либо не идти вовсе.

— А ты не можешь просто рассказать мне потом, что там было?

Иден посмотрел на Тима внимательно.

— Это ты рассказываешь эту историю, а не я. Именно поэтому я и нанял тебя.

Взгляд его темных глаз был неприятным. Тим посмотрел в сторону, чтобы избежать его.

— Значит, выбор за мной, да? — спросил он.

— Именно.

Тим рассматривал стены ресторана. Золотые колонны делили их на равные секции, каждую из которых украшал орнамент в стиле арт-деко, нарисованный сдержанной охрой поверх непринужденного бежевого. В центре каждого орнамента висел светильник, отбрасывая веер теплых лучей на стену и колонны.

— Если я умру в Ноосфере — не во сне, а по-настоящему…

— Ты умрешь, — просто сказал Иден. Тим взглянул на него мельком и снова уставился на стену.

Итак, допустим, он умрет. Родители будут сожалеть. Наверное. Но Тим легко мог представить свою мать в элегантном черном платье и маленькой шляпке с вуалью, стоящую у его могилы в торжественном отчаянии, и его отца рядом с ней — молчаливого и серьезного. Картина была печальной, но не мучительной. Он не мог представить их в настоящей агонии горя и утраты. Они выживут.

Кто еще? Энн? Ей будет больно — Тим был в этом уверен. Но разве это не будет для нее и облегчением? Не будет неловких встреч, неуместных звонков, двусмысленных сообщений. У нее будет Грег, ее родители и любимая работа редактором, и она со временем справится со своей потерей, сохранив нежное воспоминание о Тиме. Этот образ тоже был печальным, но в чем-то и светлым одновременно. Тим мог представить Энн с нежным букетом цветов, навещающую его могилу раз в год, одинокую слезу на ее щеке — и в этом не было невыносимой боли. Она тоже выживет.

Тим мог представить остальных знакомых и знакомых, и все они представляли собой небольшое и милое собрание на его похоронах — но ни один из них не выглядел убитым горем.

И на мгновение ему показалось, будто бы он уже был мертв.

Тим вздрогнул. Платформа, поезд, Смерть…

— Как узнать, что ты на самом деле умер? — спросил он. Иден посмотрел на него с явным интересом.

— Обычно это трудно не заметить.

— Я имею в виду, можно ли умереть и продолжать существовать в Ноосфере, в мире, который очень похож на твою жизнь — только перепутанный и странный?

— Вполне возможно.

Тим почувствовал холод.

— Но ты бы не пропустил момент своей смерти, — продолжил Иден. — Поверь мне.

В его голосе было что-то такое, что Тим поверил сразу.

Что ж, значит, наверное, он пока еще жив. Пока. Но у него был отличный шанс это исправить.

— Я готов пойти с тобой, — спокойно сказал Тим.

Иден долго смотрел на него, не улыбаясь. Потом спросил:

— Можно еще раз воспользоваться твоим телефоном?

Тим молча протянул ему трубку. Иден набрал номер и поднес телефон к уху, не сводя взгляда с Тима. Раздалась короткая пауза, потом из динамика пробормотали что-то невнятное, и Иден сказал:

— Фредди. Мы беремся за заказ.

Узкий темный переулок был настолько убедительно настоящим — по виду, звуку, и запахам, — что Тим не был уверен, действительно ли они вошли в Ноосферу. Единственной тревожной деталью было ночное небо, плотно запечатывающее непроницаемой тьмой колодец переулка с его глухими стенами; контраст с солнечным калифорнийским утром был слишком разительным. Но ведь это мог снова быть Сидней, не так ли?

— А теперь слушай меня очень внимательно, — повернулся к Тиму Иден; его лицо было едва различимо в слабом свете далекой улицы. — Это одно из самых часто воображаемых мест в Ноосфере. А значит, оно почти реально. Но ты не должен забывать, что оно не настоящее. Понимаешь меня?

— Да. Но оно выглядит очень убедительно.

— Так и есть. Поэтому следи за деталями.

Они вышли из проулка на широкую улицу. Там было не так темно: фонари, фары машин и витрины магазинов давали достаточно света.

— Что это за место? — спросил Тим.

— Ночной Город.

— Какой-то конкретный город?

— И да, и нет. Он несет в себе образы всех больших городов мира, но в нем нет устойчивой планировки. Он постоянно меняется.

Тим осмотрел улицу. Она выглядела вполне обыденно; здания по обе стороны были типичными, без ярко выраженного стиля или культурных особенностей. Все магазины принадлежали международным брендам, и их вывески демонстрировали легко узнаваемые логотипы. Это было торжество глобализма в чистом виде, совершенный образ знакомого и одинакового. Может быть, если бы Тим никогда не был в Европе и не видел города вроде Рима, Парижа или Праги, в этой картине не было бы ничего странного. Но сейчас однородная атмосфера слегка раздражала его.

— Окей, я думаю, что кое-что уловил, — сказал Тим вслух.

— Прошу прощения? — переспросил Иден.

— Я чувствую разницу между этим местом и реальностью.

— Хорошо. Не отпускай это.

Они продолжили идти по улице, проходя мимо ярко освещенных магазинов и кофеен, тщательно оформленных витрин и заманчивых вывесок. На улице было много людей, которые были заняты тем, что входили и выходили из дверей разных заведений. Тим попытался рассмотреть их лица, но понял, что ни за что не может зацепиться взглядом. Они не были размытыми, как в его снах, но Тим не мог вспомнить ни одной детали — ни цвета кожи, ни возраста, ни пола. Они были просто… людьми.

— Жутковато, — пробормотал Тим. Иден усмехнулся, словно понял, что он имел в виду.

Через несколько кварталов Тим спросил:

— Куда мы идем?

— К человеку, который может знать, где искать нужную идею.

— Человеку? Это не персонаж?

— Персонаж. Но очень развитый. Узнаваемость некоторых персонажей настолько велика, что они приобретают некоторые черты идеи.

— Типа архетипов?

— Почти, но не совсем. Архетип — это скорее роль в сюжете. Думаю, Воглер это объясняет.

— Да, точно. Герой, Наставник, Тень… — Он замолчал, слегка вздрогнув.

Иден ничего не ответил.

— Так кто этот высокоразвитый персонаж? — спросил Тим.

— Ведьма.

Иден свернул на узкую улицу с рядами трехэтажных домов по обе стороны. Они шли молча какое-то время, и тишина была особенно ощутимой после оживления проспекта.

— Почему мы всегда куда-то идем пешком? — спросил Тим.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь мог бы вывести нас прямо к ведьме, верно?

— Мог бы, — спокойно согласился Иден. — Но мне нужно было, чтобы ты привык к этому месту, прежде чем мы займемся делом. И, кроме того, экспозиция — весьма важная часть повествования.

— Знаю, — проворчал Тим. — Просто утомительно проделывать ее своими ногами.

Иден рассмеялся.

Наконец они остановились перед домом — да еще каким. Несмотря на то, что он был той же высоты, что и другие здания на улице, во всем остальном он выглядел непристойно иным. Каждая доска деревянного фасада была немного разной и потемневшей от времени. Крыльцо скривилось и наклонилось вправо, тогда как второй этаж сильно заваливался налево. Третий этаж казался относительно прямым, но одно окно было без стекла, а другое светилось зловещим красным, будто там открылся портал в преисподнюю. Половину фасада покрывал плющ, и его висящие плети свисали над ступенями крыльца, как призрак рождественской гирлянды.

— Дай угадаю, — сказал Тим, оглядывая дом. — Логово ведьмы?

Иден улыбнулся и поднялся по ступеням.

Входная дверь была не заперта, слабо повиснув на разбитых петлях, но Иден все равно воспользовался дверным молотком в виде уродливой головы горгульи с кольцом в пасти. Звук отозвался глухим эхом; дом казался безмолвным и пустым. Тим напряженно вслушивался, пытаясь уловить какой-нибудь шум изнутри, но все было тихо. Он совершенно уверился, что дома никого нет, когда дверь распахнулась, и на пороге появился бледный парень с иссиня-черными волосами. Он был одет в рваную темную одежду гота, под глазами у него были глубокие тени, а губы были измазаны чем-то красным, подозрительно напоминающим кровь.

— Привет, Иден! — радостно осклабился парень, обнажая окровавленные клыки. — Ты привел закуску! — И он с аппетитом осмотрел Тима. На удивление, Тим почувствовал больше интереса, чем страха. В манере вампира было что-то притягательное.

— Привет, Тони, — спокойно поприветствовал его Иден. — Тебе стоит перестать считать каждого гостя едой. Это невежливо.

Улыбка вампира померкла.

— Вот черт, — пробурчал он с кислой миной. — Просто так люди слишком скучные.

— Он не просто человек, Тони; он писатель. Прояви уважение.

Вампир смерил Тима внимательным взглядом, и его мрачные глаза стали более цепкими. И пугающими.

— Ладно, — пожал плечами Тони и отступил, пропуская их внутрь. — Не буду есть твоего дружка-писателя. Слишком жирно для моего вкуса, наверное.

— Мудро, — одобрил Иден. — Джемайма дома?

— Ты и так знаешь, — ухмыльнулся Тони.

— Проявлять хорошие манеры всегда полезно, — сказал Иден. — Можешь идти, Тони. Не хочу мешать тебе развлекаться.

Тони фыркнул, бросил еще один мрачный взгляд на Тима и буквально растворился в тенях полутемного холла. Тим вздрогнул.

Иден направился к крутой деревянной лестнице; она скрипела и стонала под их ногами, а с потолка тихими водопадами сыпалась пыль, словно жутковатое конфетти. Иден проигнорировал площадку второго этажа и продолжил подниматься. Тим услышал шепот, неразборчивый смех и подозрительный стон.

Верхний этаж был тихим и выглядел куда более прилично. Здесь не было пыли и паутины, а деревянные панели коридора выглядели старинными, а не разрушающимися. Одна дверь была заколочена, но имелась и вторая — большая, с резьбой в виде странных орнаментов и рун. Иден направился к ней и вошел без стука.

Комната за дверью была кроваво-красной. Источником света служил большой медный котел посреди комнаты, в котором пузырилось и шипело сверкающее багровое зелье. Тим опустил взгляд и с удивлением увидел под котлом обычную туристическую горелку; ее ровное голубое пламя лизало закопченное дно. Над светящимся варевом стояла женщина, склонившись к нему; черты ее лица заострялись резким светом снизу. Когда Иден захлопнул за ними дверь с громким щелчком, женщина подняла глаза и на секунду замерла. А затем она бросилась к Идену, обвила его шею руками и страстно поцеловала.

Тим смущенно отвернулся, пытаясь рассмотреть комнату, но все остальное тонуло в глубоких тенях.

— Привет, любимый, — пропела женщина красивым мелодичным голосом.

— Привет, Джемайма. Как ты? — Иден отстранился от ведьмы, осторожно расцепив ее руки.

— Смертельно скучала без тебя, — она поморщилась, все еще глядя на него. — Что задержало тебя так надолго?

— Ты знаешь, у меня много других обязательств. Но ты забываешь о манерах, дорогая. Тим, — позвал Иден. — Познакомься, это Джемайма.

Джемайма наконец оторвала взгляд и обернулась к Тиму, продолжая тем не менее стоять очень близко к Идену. Они идеально подходили друг другу. Джемайма была среднего роста — ровно такого, чтобы рядом с Иденом выглядеть женственно и изящно. У нее были темные тяжелые волосы, собранные в небрежный узел на шее; несколько локонов выбились и спадали вдоль бледного лица. Ее шелковое платье было черным и элегантным, без какой-либо легкомысленной сексуальности, как у Мьюз, и все же Джемайма выглядела чертовски притягательно. Ее глаза были яркими и проницательными, а улыбка — загадочной и манящей.

Да, они были идеальной парой — Тим видел это. И точно так же он видел лицо Идена, отстраненное и спокойное, без намека на восхищение в его внимательных черных глазах.

— Это он? — спросила Джемайма, все еще глядя на Тима. Он не понял вопроса.

— Я надеюсь, — Иден слегка улыбнулся.

— Милый мальчик, — пропела она, чуть склонив голову. Тим нахмурился; он думал, что перестал быть «милым мальчиком» лет пятнадцать назад. Джемайма рассмеялась, отошла наконец от Идена и вернулась к булькающему котлу.

— Чем занят Тони? — спросил Иден как бы между делом. — Он показался подозрительно воодушевленным.

— О, это прелестная история, — рассмеялась Джемайма, проведя рукой над жидкостью. Та зашипела, и на поверхности появилось еще больше пузырей. — Он встречается с кое-кем.

Иден приподнял брови.

— Он хорошо понимает, что значит «встречаться»? Выглядело так, будто он ее ест.

— Весьма вероятно, — пожала плечами Джемайма. — Но у них все хорошо. Энтони иногда увлекается, конечно. Но, знаешь, у них ведь всегда будет второй шанс. И третий. И четвертый. Чудесно быть персонажем, неправда ли? — она усмехнулась, но улыбка выглядела натянутой.

Тим взглянул на Идена. Его лицо было задумчивым.

— Значит, Тони с кем-то встречается, — повторил Иден. — Тысячи лет его устраивало, что он просто высасывает людей досуха, а теперь он вдруг заинтересовался чьим-то обществом?

— Все люди меняются, Иден, ты же знаешь, — сухо сказала Джемайма. — Ну, кроме тебя. Ты никогда не меняешься. — Она вздохнула.

— Люди — да, — медленно согласился Иден. — Но персонажи — нет.

Она резко вскинула голову.

— И тебе бы не хотелось, чтобы это изменилось, да? — спросила Джемайма неожиданно зло. — Ты бы предпочел, чтобы мы все были предсказуемыми куклами, танцующими по твоей или твоего братца прихоти, да?

Глаза Идена вспыхнули.

— Ты знаешь, что я не люблю ничего предсказуемого, — сказал он тихо.

— Да? — она вскинула подбородок.

— Так что не будь предсказуемо оскорбительной, дорогая, — сказал Иден без намека на нежность в голосе. — И никогда не ставь меня в один ряд с моим братом. Никогда.

Она гордо глядела ему в глаза, роскошно разъяренная. Они буравили друг друга взглядом несколько мгновений, но Тим был абсолютно уверен, кто из них победит.

Прошла долгая минута, и Джемайма опустила голову.

— Прости, я погорячилась, — сказала она тихо.

— Я знаю, — мягко ответил Иден. Потом он подошел к ней, положил руку ей на лицо и приподнял так, что она посмотрела прямо на него; ее большие глаза были болезненно печальны.

— И меня не смущает, что Тони — или кто-то еще — меняется, — тихо сказал Иден. — Как ты верно заметила, это случается с людьми. Но они меняются здесь, — он нахмурился.

— О, — кажется, Джемайма что-то поняла.

Тим — нет.

— Что плохого в том, что персонажи меняются здесь? — спросил он.

— Персонажи могут меняться, когда кто-то рассказывает их историю, — сказал Иден, отстранившись от Джемаймы и повернувшись к нему; его глаза сверкнули.

— И?

— Им нужно перейти в подсознание автора, чтобы начать меняться.

— И?

— Они никуда не переходят. Что означает, что вся Ноосфера стала чьим-то подсознанием. И он рассказывает эту историю.

— Ноосфера? — переспросила Джемайма, но Иден не обратил на нее внимания.

— Ты рассказываешь эту историю, Тим, — сказал он, и его лицо стало почти суровым. — Ты действительно Сказочник. Ты пишешь Книгу.

Зелье в котле тихо пузырилось, оттеняя повисшую в комнате тишину.

— Я не понимаю, — пробормотал Тим. — Какую Книгу? Ты про ту историю, что я начал?

— Нет, не про нее. Существует Книга, которая пишет сама себя с начала времен.

— Если она пишет сама себя, как я могу ее писать? — возразил Тим, отчаянно цепляясь за логику.

— Ей был нужен Автор; Сказочник, — сказал Иден, глядя на него внимательно. — Думаю, я наконец-то его нашел.

Тим только смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Сказанное Иденом просачивалось в его мозг, разливалось в нем неотвратимым знанием — и Тим не хотел с ним соглашаться. Это не было частью сделки. Он не хотел быть Сказочником, писать Книгу и влиять на существование целого мира. Даже вымышленного.

Он должен был просто следовать за Иденом и записывать его историю. Он соглашался только на это.

Не то чтобы Тим не хотел стать кем-то еще — кем-то важным и значимым. Он иногда развлекал себя мечтами о славе и успехе, представлял остроумные интервью и миллионы подписчиков. Это было бальзамом для его одинокой, отчаявшейся души тогда, когда Энн уехала учиться в колледж, куда они собирались поступать вместе, — что однажды он станет знаменитым, влиятельным писателем, а она — преданная, но сравнительно неизвестная редакторша — будет смотреть на него снизу вверх и поклоняться его гению.

«Но ты знаешь, что это все только мечты», — шепнул голос в голове Тима, и слова прозвучали в его сознании с внезапной силой. Потому что он знал, что это правда.

— Я не мог заставить Тони или кого-то еще измениться, — упрямо сказал Тим, качая головой. — Я ничего про него не писал. Я не знал про него десять минут назад.

— Думаю, тебе и не нужно ничего писать, если ты Сказочник, — заметил Иден.

— Ты думаешь? Значит, ты не уверен? — вспыхнул Тим.

— Не уверен, — спокойно признал Иден. — Ты единственный настоящий Сказочник, которого я встречал.

— Мы не договаривались о таком, — зло выпалил Тим. — Почему ты не сказал мне, что я стану каким-то чертовым Сказочником⁈

— Потому что я этого не знал!

Тим замер — как мышь, застывшая под гипнотическим взглядом змеи. Иден лишь немного повысил голос, но он прокатился по душному теплому воздуху, как раскат грома, эхом отразившись под низким потолком и отскочив от темных деревянных стен.

Комната замерла; даже зелье на миг перестало пузыриться. Джемайма смотрела на Идена, широко распахнув глаза, и они были полны изумления и восхищения. Сердце Тима бешено колотилось в груди.

— Мне нужно уйти, — сказал он тихо. И развернулся, собираясь шагнуть в реальность.

Кто-то схватил его за рукав, и Иден вдруг оказался рядом; в его темных глазах горело что-то такое, что было больно смотреть.

— Подожди, — приказал Иден. Тим отвернулся и вырвал руку.

— Нет, — рявкнул он, готовясь снова шагнуть.

— Тим. Мне нужно, чтобы ты остался, — тихо попросил Иден, и его голос заставил Тима замереть. С силой Идена бороться было легко; с его уязвимостью — нет. Она была слишком необычной.

— Зачем? — холодно спросил Тим.

— Мне действительно нужно найти эту идею. И если ты уже начал все менять… я не смогу сделать это без тебя.

Тим заколебался.

— Какую идею? — спросила Джемайма.

Иден повернулся к ней.

— Сюжетный поворот.

Она вздрогнула, и ее глаза потемнели.

— Так вот зачем ты пришел? — спросила Джемайма глухо.

— Да, дорогая.

— Не называй меня «дорогая», — огрызнулась она и бросила взгляд на Тима. — Беги от него, милый мальчик. Он просто использует тебя, как и всех остальных.

— Я постараюсь, — свирепо улыбнулся ей Тим. Джемайма усмехнулась в ответ и снова повернулась к Идену.

— Значит, тебе нужна подсказка, — сказала она жестко.

— Да, пожалуйста, — вежливо сказал Иден.

Она зло фыркнула и начала ходить в комнате, что-то ища.

— Знаешь, Иден, — сказала она, копаясь в ящике старинного комода, — однажды всем надоест, что ты приходишь и берешь, что хочешь — и они бросят тебя. Что ты тогда будешь делать?

— У меня все равно останутся те, кому я что-то даю, — спокойно ответил Иден.

— Верно, — грустно усмехнулась Джемайма. — И они будут тебя обожать. А ты любишь, когда тебя обожают, верно?

Она заглянула в самый нижний ящик и вытащила что-то маленькое.

— Вот, — сказала она, возвращаясь к ним. — Достаточно очевидно и элегантно просто, все как ты любишь. — И Джемайма протянула ему крошечный компас на длинном шнуре.

— Спасибо, — сказал Иден, вешая его себе на шею.

Она кивнула и вернулась на прежнее место у котла.

— Джемайма, — позвал ее Иден.

— Не надо. — Она покачала головой, не глядя на него. — Дай мне позлиться на тебя хоть немного. Кто знает, может, это поможет мне тоже измениться? — Она наклонилась над зельем; ее красивое лицо было вырезано из красного света и черных теней.

Иден смотрел на нее какое-то время, а затем повернулся к Тиму.

— Ты пойдешь со мной? — спросил он тихим, но настойчивым голосом.

Тим взглянул в безупречное лицо Идена. Он все еще хотел накричать на него и убежать, но уже достаточно успокоился, чтобы сдержаться. В конце концов, Джонни Биглоу был не виноват в том, что Иден оказался самовлюбленным уродом. И Тим не собирался становиться таким же.

— Пойду, — холодно сказал он. И, не дожидаясь, пока Иден улыбнется, Тим повернулся к двери.

Он больше видеть не мог эту улыбку.

Они успели пройти несколько кварталов по шумной центральной улице, когда ярость Тима утихла настолько, что он решил спросить Идена:

— Сколько всего у тебя братьев и сестер?

— Один брат и одна сестра.

— И кто тот брат, с которым ты не хочешь, чтобы тебя сравнивали?

— Хэл.

Это вернуло Тиму часть былого любопытства.

— Хэл? Тот самый, который пытался убить Мьюз?

— Он самый, — сказал Иден, и в его голосе прозвучала тень улыбки. — Думаю, нас смело можно назвать токсичной семьей.

Тим не ответил. Улыбка все еще была перебором.

Он и сам не мог себе объяснить, почему так злился. Казалось, что все его вопросы без ответов, все уклончивые реплики Идена, все напряжение и стресс навалились разом — и у Тима не было ни сил, ни желания с этим бороться. Слова, которые шепнул голос, все еще звенели у него в голове. Голос все время был прав, и Тим просто до сих пор не хотел его слушать. Но он действительно не был готов к этому. Он не подходил для всего этого. Ему здесь было не место.

Он никогда не сможет стать кем-то важным и значительным.

— Сюда, — позвал Иден, вырвав Тима из задумчивости. Они свернули на боковую улицу, ведущую в промышленную зону. Здания по обе стороны дороги превратились в склады, а впереди на горизонте вырисовывалось что-то бетонное и ярко освещенное, резко контрастируя с тусклым, рассеянным светом более обжитых кварталов позади них. Иден шагал впереди, сверяясь с крошечным компасом, который держал в изуродованной руке. Напоминание об еще одном вопросе без ответа заставило Тима отвернуться с отвращением.

Дорога опустела — ни машин, ни пешеходов; их шаги гулко раздавались в тишине. Над фабрикой взошла большая луна, делая пейзаж еще более безжизненным. Тим вспомнил путешествие по футуристической лаборатории и мрачно нахмурился при мысли о том, как он тогда не мог изменить свою одежду.

Нет, все это было одной огромной ошибкой. Он подыграет Идену в этот раз, но потом уйдет. Никакого контракта они не подписывали, так что в дальнейших бесполезных переговорах нет нужды; Тим просто вернет Идену кредитную карту. Он немного замялся при мысли о деньгах, которые уже успел потратить. Но ведь он и работал, не так ли?

Тим покачал головой. Ему придется подсчитать все, исходя из суммы аванса. И если он потратил больше, чем заработал за эти несколько дней, Тим придумает, как вернуть эти деньги Идену. Его передернуло при мысли о предстоящей нищете. Но он ведь уже справлялся раньше, верно? Справится снова; быть может, миссис Стэнли возьмет его обратно. И тогда, отказывая себе в двух кофе из трех, Тим сможет откладывать примерно…

Его замутило. Возможно, не стоило отказываться от контракта так быстро. Но тут Иден внезапно сказал:

— Ты мне нужен, потому что теперь ты можешь управлять персонажами — и это может нам пригодиться. Я не хочу привлекать лишнее внимание к своим способностям сейчас.

Тим поморщился от упоминания о своей мнимой власти. Он ничего не ответил, уставившись прямо перед собой на пустую, пыльную, ярко освещенную дорогу.

«Почему всегда так? — безучастно подумал он. — Жилые улицы освещают кое-как, а вдоль дороги, по которой никто не ездит ночью, врубают ослепительные прожекторы?»

Фабрика была все ближе, и ее голые стены возвышались над дорогой, как бесцветные утесы Юты. Когда они подошли к КПП, из будки вышел охранник в синей форме.

— Твой выход, — пробормотал Иден.

Тим вздрогнул, застигнутый врасплох. Он не имел ни малейшего понятия, что делать.

— Что вы здесь забыли? — грубо спросил охранник. Иден взглянул на Тима, прочитал панику на его лице и шагнул вперед.

— Добрый вечер, — сказал он самым приятным голосом. — По крайней мере, надеюсь, что для вас он добрый, потому что для меня лично…

Иден говорил и говорил, не давая охраннику вставить хоть слово — и Тим понял, что тот просто тянет время.

«Давай же!» — отчаянно подумал Тим и тут же вспомнил, как сидел в кофейне и точно так же спорил сам с собой — и тоже без толку. Но ведь тогда у него получилось, в конце концов, и история пришла к нему, как приливная волна, уверенная и неудержимая…

Тим глубоко вдохнул и уставился на охранника. «У тебя есть жена, — подумал он яростно. — У тебя есть жена, и она болеет; ты ненавидишь сидеть в этой чертовой будке вместо того, чтобы быть с ней, но тебе за это платят, так что ты приходишь сюда день за днем и просишь ее звонить тебе каждую ночь перед сном, и сейчас как раз время ее звонка, и…»

В будке зазвонил телефон. Охранник посмотрел на нее, потом на Идена, который как раз замолчал посреди очередной бессмысленной фразы, потом снова на будку; наконец охранник пробормотал: «Извините», — и поспешил внутрь.

— Быстро! — прошипел Иден, и они пробежали мимо будки на охраняемую территорию. К счастью, от КПП до ближайшего здания было недалеко, и они успели добежать до двери черного хода и нырнуть за нее, прежде чем охранник что-либо заметил.

— Почему, — задыхаясь, спросил Тим, — она не была заперта?

— Была, — так же тяжело выдохнул Иден.

Тим раздраженно вздохнул. Ну конечно.

— Куда теперь? — спросил он, пытаясь скрыть возвращающееся недовольство. Они стояли на эвакуационной лестнице. Темно-синие стены блестели в тусклом свете аварийных ламп. На этом уровне других дверей не было видно.

— Наверх. Не то чтобы у нас было много выбора, — усмехнулся Иден мрачно.

Они вышли на второй этаж и оказались в огромном пустом помещении — только бетонный пол, низкий потолок и лес скучных серых колонн. Свет от прожекторов пробивался сквозь большие незастекленные проемы во внешних стенах.

— Ты уверен, что мы идем в правильном направлении? — спросил Тим, с сомнением оглядываясь по сторонам, пока они шли дальше. — Не похоже, что тут происходит что-то интересное или гениальное.

— Когда б вы знали, из какого сора, — пробормотал Иден, осматривая помещение внимательно. — Никогда не знаешь, откуда может прийти вдохновение.

Он проверил компас и приподнял брови.

— Интересно.

— Что там? — спросил Тим, гадая, как они узнают нужный этаж по компасу.

Прежде чем Иден успел ответить, тишину фабрики разорвал пронзительный вой.

— Черт, — выдохнул Иден. — Ты заметил, какая была луна?

— Кажется, полная…

Иден выругался еще раз.

— Ты хочешь сказать, это… — начал Тим недоверчиво; Иден ничего не ответил. Они замерли, прислушиваясь к любым звукам. Но больше ничего не было слышно.

«Может, это просто бродячая собака, — подумал Тим с надеждой. — Не все же должно быть фантастическим и страшным. Иногда это просто собака, что-то обыкновенное, нормальное…»

Дверь у них за спиной с грохотом распахнулась, и Тим услышал громкое сопение. Он обернулся и увидел охранника — точнее, половину охранника. Нижняя часть еще сохраняла что-то человеческое; даже синие форменные брюки были на месте. Но торс и голова теперь были волчьими, так же как огромные передние лапы, которые угрожающе свисали вдоль туловища. Оборотень запрокинул голову и завыл; звук был оглушительным.

— Не может быть, — выдохнул Тим.

— Назад, — тихо велел Иден, и в тот же момент волк-охранник подался вперед. Они начали медленно пятиться, и Тим судорожно пытался придумать хоть какую-то историю, хоть что-то, что могло изменить ход событий — но в голове было пусто. Он не мог связать между собой человека, который глубоко любил свою жену, и этого монстра…

Оборотень громко зарычал, словно от внезапной боли, встал на передние лапы, злобно рыкнул — и прыгнул вперед.

Тим не успел среагировать. Он увидел, как монстр взмывает в воздух, увидел летящую на них массу шерсти и ярости — а в следующее мгновение Иден шагнул вперед, оборотень врезался в него в прыжке, и они оба рухнули на пол. Огромные лапы уперлись в грудь, чудовищные челюсти сомкнулись у шеи Идена — и кровь брызнула во все стороны.

Тим застыл, холодный и неподвижный, как окружающий бетон. Иден дернулся и замер, а вокруг него быстро растеклась лужа крови.

Оборотень зарычал, возвышаясь над безжизненным телом, и снова завыл.

И снаружи ему ответил еще один вой.