Концепт

S1E07

Тим стоял посреди прихожей, как полный идиот. Что он должен был делать?

С легким шелестом Иден снова появился, принеся с собой ускользающий запах несуществующего мира.

— В чем дело? — вежливо спросил он. — Я думал, ты пойдешь за мной.

— Возможно, я не знаю, как? — намекнул Тим.

— Но ты ведь уже делал это раньше, — нахмурился Иден.

— Не совсем. В первый раз я прошел за Мьюз через дверь. Во второй меня вели какие-то зловещие силы. В третий я просто провалился в собственное сонное сознание.

— Справедливо, — медленно кивнул Иден. Тим ждал, что за этим последует какое-то объяснение, но Иден молчал, а его безмятежное лицо стало задумчивым.

— Может, ты объяснишь мне механику всего этого? — подсказал Тим.

— Видишь ли, я не уверен, что знаю ее, — ответил Иден с обезоруживающей честностью.

— Что значит — не знаешь? Ты же явно умеешь это делать.

— Я знаю, как это делаю я. Но это просто… что-то, что я умею. Как дышать. Ты можешь объяснить, как дышать?

Тим хмыкнул, но потом серьезно добавил:

— Если ты хочешь, чтобы я мог переходить за тобой в Ноосферу, тебе придется найти способ научить меня этому.

— Ты прав, — согласился Иден и взъерошил волосы. Жест показался Тиму необычным — он выдавал что-то вроде неуверенности, а это казалось немыслимым, когда речь шла об Идене.

— Я первый человек, которого ты учишь этому? — спросил Тим.

— Нет. Но остальные были… более безрассудными.

— Безрассудными?

— Хорошая доза алкоголя в крови — и ты будешь ходить туда-сюда, не задаваясь вопросами о механике, — криво улыбнулся Иден. Тим нахмурился.

— Я не хотел бы…

— Я знаю, — перебил его Иден. — А я бы и не советовал. Должен быть способ делать это без… вспомогательных веществ.

Он снова глубоко задумался.

— Ладно, попробуем так. Я уйду в Ноосферу, а ты попытаешься следовать за мной своими мыслями. Так же, как ты выходил оттуда в реальность в первый раз, только наоборот. Понимаешь, о чем я?

— Наверное…

Иден улыбнулся, сделал шаг назад — и снова исчез.

— Отлично, — пробормотал Тим. — Следуй за Иденом. Мыслями. Плевое дело.

Он попытался сделать так, как сказал Иден, — подумать вслед за ним, — но проблема была в том, что Тим не мог представить Идена, не зная, где тот может находиться. Воображение не работало, разбившись о бесконечность возможностей Ноосферы.

Иден снова появился, выглядя несколько расстроенным.

— Можно было бы использовать дверь, — поморщился он слегка. — Но тогда защита вокруг тебя рухнет…

— Давай я попробую еще раз, — перебил его Тим. — Только дай мне время, чтобы сосредоточиться.

Иден поднял бровь, а затем кивнул.

Тим пристально всмотрелся в него, стараясь уловить самую суть этого странного человека, стоявшего перед ним — догадываясь, что если он сможет ее рассмотреть хотя бы поверхностно, то сможет проследовать за Иденом куда угодно. Темные глаза встретились с его взглядом на долю секунды — и в этот самый миг Тим увидел это.

Вселенную на грани взрыва.

Тим резко вздохнул.

— Иди, — коротко бросил он, не желая упустить момент. Иден безмолвно подчинился, оставив за собой тягостную пустоту — но Тим знал, что искать. На этот раз он без усилий шагнул из реальности в неизвестность, и воздух вокруг него задрожал, поглощая его.

По ту сторону вселенная уже ждала его, глядя на него с одобрением.

Что-то было не так. Тим не мог ясно это почувствовать, потому что все вокруг казалось спокойным, светлым, даже стерильным; слово «порядок» читалось на белых стенах, глянцевом полу, в огромных, изогнутых панорамных окнах. Тихие, футуристические интерьеры были абсолютно неподвижны и идеально организованы.

Но Тим знал, что что-то не так.

Иден шел рядом молча, почти неузнаваемый в белом костюме с синими полосами вдоль рук и ног. Костюм не походил на скафандр — он был легче и эластичнее, но материал и крой явно намекали на научно-фантастическое назначение. Их шаги мягким эхом отдавались в широких коридорах — или галереях, если учитывать, что одна из стен всегда была стеклянной; кажется, это было единственным звуком в пустынном пространстве. Пейзаж за окнами напоминал Тиму пустыню из его подсознания, красную и безжизненную, однако в ней ощущалась иноземная чуждость. Тим предположил, что они на какой-то другой планете. Хотя, может, это была и не планета вовсе. В конце концов, они были в Ноосфере; это место по умолчанию не было Землей.

— Почему здесь так тихо? — спросил Тим просто для того, чтобы нарушить гнетущую тишину.

— Значит, ты тоже это заметил? — Иден остановился и задумчиво окинул галерею взглядом.

— Трудно не заметить. С тех пор как мы сюда пришли, я слушаю только собственное сопение, — фыркнул Тим и снял куртку. Несмотря на «холодный» дизайн, воздух был тяжелым, словно вентиляция не работала как следует. — Ты можешь научить меня делать так же? — вдруг спросил он.

— Делать что?

— Менять одежду, когда заблагорассудится.

— Это происходит само, когда входишь в определенную часть Ноосферы. Но я не уверен, что смогу это объяснить.

— До сих пор у тебя неплохо получалось, — заметил Тим.

— Окей, — улыбнулся Иден. — Тебе нужно будет вернуться в реальность и снова прийти сюда. Справишься?

Тим задумался. Он был уверен, что сможет шагнуть обратно в свою квартиру. Пожалуй, и вернуться к Идену тоже — особенно теперь, когда он знал не только его образ, но и где тот находился. Тим кивнул, нетерпеливо сжимая куртку в руке.

— Хорошо. Иди к себе домой и попробуй сосредоточиться на атмосфере этого места. В теории, этого должно быть достаточно.

Тим глубоко вдохнул, закрыл глаза и шагнул вперед. Резкий запах краски ударил ему в лицо, подтверждая, что он дома.

— Фу, — пробормотал Тим, скривившись. — Надо бы проветрить.

Он пересек комнату и приоткрыл окно. Холодный свежий воздух ворвался внутрь.

— Так-то лучше. — Тим развернулся и снова закрыл глаза.

Атмосфера того места… Абсолютная неподвижность, белые изгибы пустых стен, покинутая пустыня…

Тим открыл глаза и увидел Идена, стоящего у окна и наблюдающего за ним.

— Похоже, представить место все-таки недостаточно, — прокомментировал Иден.

Тим взглянул на себя: на нем были все та же футболка и штаны из его шкафа; в руке он все еще сжимал свою куртку.

— Черт, — выдохнул Тим. — Можно я попробую еще раз?

— Конечно, — улыбнулся Иден ободряюще.

Во время второй попытки Тим заметил, что не закрыл утром холодильник, но его одежда так и не изменилась.

«Может, тебе просто не место в Ноосфере», — тихо подсказал голос в голове, когда Тим вернулся в квартиру в третий раз. Тим выругался и захлопнул окно, которое открыл слишком широко.

После четвертой попытки Тим бросил Идену сквозь зубы:

— Подожди секунду, — и вернулся в пустынную галерею без куртки.

Происходящее явно веселило Идена, но он лишь спросил:

— Тебе не будет холодно?

— Если будет, я всегда могу за ней сгонять, не так ли? — огрызнулся Тим.

Иден рассмеялся, но тут же посерьезнел.

— То, как легко ты можешь переходить туда и обратно, куда важнее, чем любая смена внешности, — сказал он серьезно. — Честное слово.

Тим промолчал, но почувствовал себя чуть лучше.

— Идем. — Иден жестом пригласил его идти следом и двинулся вперед. Тим невольно задумался, где он прятал флейту — рукава костюма были слишком узкие, чтобы ее можно было туда уместить. Впрочем, возможно, Иден был способен достать ее прямо из воздуха.

— Зачем мы сюда пришли? — спросил Тим спустя несколько минут стерильной, гулкой тишины.

— Мы ищем идею, — ответил Иден спокойным, ровным голосом. — Она где-то недалеко, но точного места я не знаю. Так что нам придется немного побродить.

— Мы ищем идею?

— Что тебя удивляет?

— Я не знаю, как искать идеи. Вряд ли я смогу тебе в этом помочь.

Иден улыбнулся.

— Позволь переформулировать. Я ищу идею, а ты следуешь за мной, чтобы потом обо мне написать.

Тим обдумал это.

— Наверное, мне стоило захватить блокнот, — нахмурился он.

— Ты обычно делаешь записи для своих текстов?

— Нет.

— Тогда перестань изображать отличника и просто держись рядом.

Тим промолчал. Ему было неприятно чувствовать себя бесполезным — а именно так он себя ощущал. Но Иден был прав: если он должен был стать его биографом, то не оставалось ничего, кроме как наблюдать. А это у него всегда хорошо получалось, верно?

— Что это за место? — спросил Тим, стараясь войти в роль бесстрастного исследователя.

Но Иден ему не подыграл.

— На что оно похоже? — спросил он с улыбкой.

Тим оглядел безупречный интерьер.

— На космический корабль. Или на город инопланетян. Или на заброшенную научную станцию.

— В Ноосфере прилагательные важнее существительных, — подсказал Иден.

— В смысле?

— Истина — это то, что ты чувствуешь, а не то, что видишь.

— Я чувствую… что-то странное, — признался Тим.

— И это лучший ответ на вопрос, что это за место.

— Но ты ведь знаешь, что от него ожидать?

— Это Ноосфера, Тим, — улыбнулся Иден, остановившись у небольшой, замаскированной под стену двери с крошечной электронной панелью сбоку. — Здесь никогда не знаешь, что ожидать.

Он приложил ладонь к панели, что-то тихо прошептал, и дверь с легким шипением плавно отъехала в сторону. Интерьер за ней сохранил стерильную белизну галереи, но сменил плавные изгибы и огромные окна на более функциональную планировку — с прямыми, выверенными коридорами и рядом дверей, каждая из которых бросалась в глаза и, казалось, имела важное назначение. Тим почувствовал легкий запах спирта, хлорки и медикаментов.

— Это лаборатория? — спросил он тихо; атмосфера явно предполагала соблюдение тишины.

— Может быть, — безразлично ответил Иден, проводя пальцами по безупречно чистой стене.

— В смысле?

Иден вздохнул и бросил через плечо:

— Это не параллельный мир. Это место, где живут идеи и персонажи. Оно нестабильное, меняющееся, подвижное. Мы можем выйти отсюда и оказаться на ферме в Канзасе через пару миль. Или на пляже. Или в утробе чудовища. Ты помнишь, как чувствовал сознание замка?

— Да.

— И это очень помогло нам тогда. Так что перестань пытаться все анализировать и попробуй почувствовать. — И он пробормотал что-то вроде «надо было оставить его уставшим».

Тим замер, наклонив голову набок. Коридор уходил вдаль, впереди маячили перекрестки, разрывая ровные полотна параллельных стен. Он видел, как эти коридоры продолжаются вправо и влево, пересекаясь друг с другом, создавая бесконечную паутину ярко освещенных проходов с бесчисленными дверями, которые навсегда останутся закрытыми…

— Ты ищешь какую-то конкретную дверь? — окликнул он Идена; голова кружилась от сложной геометрии коридоров, переливающейся не цветом, но формой.

Иден остановился и обернулся к Тиму.

— Не совсем. Я ищу правильную дверь.

— Тогда нам стоит выбрать первую дверь справа.

Иден прищурился и посмотрел на указанную Тимом дверь.

— Пожалуй, сойдет. Как ты это понял?

Тим пожал плечами, стараясь сосредоточиться на коротком отрезке коридора, который не ускользал из-под ног.

— Просто почувствовал, что этот коридор ведет в никуда.

Иден слегка улыбнулся, положив руку на ручку.

— Почему ты сам этого не почувствовал? — вдруг спросил Тим.

— Может быть, идти в никуда — это мой способ дойти куда угодно, — заметил Иден и распахнул дверь.

Он нырнул в нее, и Тим прошел следом, оказавшись в огромном зале.

Зале, полном мертвых тел.

Комната походила скорее на больничную палату, чем на морг: ряды каталок соседствовали с мониторами и оборудованием, которое обычно не полагается трупам. Но люди на каталках совершенно точно были мертвы, потому что каждый монитор показывал нулевой пульс и уровень кислорода.

Тим медленно шел за Иденом, ошеломленный и оцепеневший. Последний раз он видел мертвое тело на похоронах двоюродного деда, когда ему было семь лет. Воспоминание было неуютным — Тим не питал к деду никакой симпатии, и никто не потрудился объяснить мальчику, почему он должен сидеть тихо, вести себя прилично и подходить к торжественно украшенному цветами гробу с очень старым человеком внутри. Тим вел себя идеально, зная, что это купит ему побольше времени с книгой позже — «молодец, иди почитай» — но ничего особенного из этой первой встречи со смертью он не вынес, кроме того, что это невероятно скучное занятие.

Гибель его хомячка два года спустя впечатлила Тима куда сильнее, вероятно, потому что тогда он участвовал во всем от начала до конца: с того момента, когда нашел холодный маленький трупик, и до похорон на заднем дворе и чистки опустевшей клетки. Этот грустный эпизод впервые показал Тиму концепцию окончательного разрыва, разложения и бренности жизни — и он изрядно докучал потом родителям вопросами о смерти и загробной жизни. Отец уходил от них с мастерством талантливого бизнесмена и уезжал на работу всякий раз, когда не находил, что ответить. Мать была более эмоциональной и чуткой, но ее понимание вечных материй не шло дальше красивой речи у могилы и подобающего траурного платья. Она помогла Тиму похоронить хомячка с должными почестями — но не смогла ответить девятилетнему сыну, нормально ли бояться умереть.

И до встречи со Смертью Тим никогда не задумывался об этом всерьез.

Он не был уверен, что именно так беспокоило его в безжизненных телах на каталках. Ни одно из них не выглядело пугающе — их легко можно было принять за спящих пациентов, если бы не мониторы. Наверное, дело было в самом осознании Тима, в убеждении, что этих людей больше нет, в глубокой пустоте, заполнявшей вроде бы полную людей комнату, в идее о безвозвратности их ухода — все это давило на него невыносимой тяжестью, путало мысли, наполняло их обреченной печалью.

— Кто все эти люди? — шепотом спросил Тим. Это казалось глупым — он никого не мог разбудить, — но он не мог говорить громче.

— Это персонажи. — Непонятно было, отвечает ли Иден на вопрос или поправляет его.

— Они мертвы? — Тим не смог не спросить, хотя и так знал ответ.

— Конечно, — спокойно сказал Иден, останавливаясь у одной из каталок и изучая мониторы.

— А что происходит с персонажами после смерти? — спросил Тим.

— Ничего, — Иден взял планшет с историей болезни у изножья каталки. — Они просто возвращаются в Ноосферу и продолжают существовать в своей прежней роли. Если только их история не была рассказана прежде, чем они умерли.

Тим посмотрел на каталку, у которой стоял Иден. На ней лежала молодая темнокожая женщина, и ее пышные волосы веером раскинулись по подушке, как темный цветок. Ее лицо было спокойным, умиротворенным.

— Значит, все они снова будут живы? — Тим спросил громче; тяжесть ушла из мыслей, и стало легче дышать.

— Будут, — тихо подтвердил Иден неожиданно напряженным голосом, возвращая историю болезни на место. — Так что нам лучше уйти. — И он поспешил к высоким двустворчатым дверям в дальнем конце зала.

Они вошли в очень правдоподобно выглядящую, солидную лабораторию, полную металлических столов, микроскопов, стеклянных колб и чашек Петри, сверхтонких экранов и ярких потолочных ламп. Везде были люди — живые, здоровые люди, скорее всего лаборанты и ученые. Они были заняты микроскопами, экранами и пробирками; на них были такие же, как у Идена, костюмы и белые силиконовые перчатки.

Высокая блондинка с волосами, убранными в конский хвост, подняла взгляд от монитора, когда они вошли; ее серые глаза казались еще больше за стеклами лабораторных очков.

— Привет, Иден, — тепло поприветствовала она и подошла, протянув ему руку без перчатки. Иден пожал ее.

— Рад снова тебя видеть, Ханна, — сказал он, без тени очарования и игривости в голосе. — Как идут дела?

— Понемногу, — она оглянулась на лабораторию. — Нужно время, чтобы хоть что-то начать понимать о природе болезни.

— Конечно, — кивнул Иден.

— Ты ищешь что-то конкретное?

Он покачал головой.

— Просто вдохновение. Можно немного пройтись?

— Разумеется, — заверила она, а затем с любопытством посмотрела на Тима. Он замялся, не зная, стоит ли ему представиться.

— О, прошу прощения, — улыбнулся Иден, и часть его привычного обаяния вернулась. — Тим, это Ханна Хансен, руководитель «Юниверсал Фармацевтикал». Ханна, это Тимоти Алдервуд, мой ассистент.

— Очень приятно, — она протянула ему руку, и Тим неловко ее пожал. Ее ладонь была сухой и немного шершавой.

— Мне нужно вас оставить, — сказала она, возвращаясь к своему монитору, — но ты тут все знаешь. Удачи.

— Спасибо.

— И что теперь? — тихо спросил Тим. Другие сотрудники не обращали на них никакого внимания, несмотря на его неуместную одежду.

— Теперь мы будем спокойно прогуливаться, пока я ищу то, ради чего мы сюда пришли. Постарайся ничего не трогать.

— А что ты ищешь?

— Пока не знаю, — рассеянно ответил Иден, направляясь к первому ряду столов. — Никогда не известно, какая идея будет хорошей, пока не наткнешься на нее.

— И что это может быть?

— Что угодно. Но идеи-вдохновения обычно небольшие. Это мелкие вещицы, несущие правильную атмосферу, продуктивное направление мыслей. Они не помогут тому, кто сам не знает, что делает, но могут творить чудеса в умелых руках.

Они медленно шли мимо лаборантов. Теперь, когда Тим начал внимательно смотреть по сторонам, он заметил, что в их работе было что-то неправильное. Казалось, они все повторяли одни и те же действия снова и снова, не добиваясь никакого результата. Тим увидел, как мужчина сосредоточенно посмотрел в микроскоп, вынул стекло, а потом вставил то же самое стекло обратно и начал рассматривать его с той же серьезной сосредоточенностью на гладком, лишенном эмоций лице. Тим остановился. Мужчина повторил действия снова и снова, безо всяких изменений. Тим перевел взгляд на девушку рядом. Она впрыскивала что-то в ряд пробирок большим шприцем. Когда она дошла до последней, то начала снова с первой, не наполняя шприц заново и не меняя набор.

Иден заметил, что Тим остановился, и вернулся к нему.

— Они ведь персонажи, да? — тихо спросил Тим, не отрываясь от девушки.

— Конечно.

— Значит, они не могут ничего изменить. Они ведь ничего не делают на самом деле?

— Это Ноосфера, Тим, — ответил Иден таким же приглушенным голосом. — Здесь ничего не происходит на самом деле.

Раз, два, три, четыре… Шприц двигался с безупречной точностью, ни разу не промахнувшись. Тим оторвал от него взгляд и последовал за Иденом, который продолжил свои поиски. Лаборатория была полна звуков, поддерживающих видимость активной деятельности, но теперь они раздражали Тима, напоминая какофонию сумасшедшего дома, а не слаженный оркестр. Щелчки, скрипы, шелест и шипение были искусственными и ненастоящими. В них не было никакого смысла.

Некоторые работники подняли головы и уставились на него.

— Осторожнее, — пробормотал Иден. — Они одержимы идеей приносить пользу. И прекрасно чувствуют твои мысли.

Тима передернуло. Он улыбнулся девушке со шприцем, надеясь, что его лицо выглядело ободряюще и дружелюбно. Девушка опустила глаза и продолжила свое бесконечное занятие. Они с Иденом молча шли дальше, и Тим изо всех сил старался ни на что не обращать внимания. Не анализировать.

— Вот оно, — вдруг с облегчением выдохнул Иден. Он остановился у следующего стола, заваленного стеклами для микроскопа и маленькими чашками Петри. Не глядя, Иден незаметно сунул одну из чашек в рукав и пошел дальше, словно ничего не произошло.

— Я думал, Ханна знает, что ты пришел за чем-то, — пробормотал Тим.

— Она знает. Но остальные — нет. А ты их уже насторожил.

Он прошел последний стол в ряду и повернул к выходу.

— Спасибо большое, — бросил Иден, проходя мимо Ханны. Она кивнула и улыбнулась, не отрывая взгляда от экрана.

— Не туда, — остановил он Тима, который уже направился было к двустворчатым дверям, через которые они вошли. — Лучше сразу вернемся в реальность.

Тим замер, разочарованный. Как бы ни было жутко в том зале, он чувствовал непреодолимое желание еще раз взглянуть на безжизненные тела. Ему казалось, что они скрывают какой-то секрет, тайну, которую еще можно раскрыть, историю, которую можно рассказать…

— Идем, — поторопил его Иден. Он выглядел обеспокоенным, и этого оказалось достаточно, чтобы сердце Тима забилось быстрее. Иден не стал бы нервничать из-за пустяка.

И как только Тим по-настоящему испугался, за двустворчатыми дверями раздался пронзительный крик.

Все сразу пришло в движение. Ханна Хансен мгновенно оторвалась от экрана и поспешила к выходу, а за ней последовали несколько лаборантов; девушка со шприцем схватила медицинский кейс со столика у стены. Они пробежали мимо застывших Идена и Тима и покинули лабораторию через двустворчатые двери.

Тим все еще смотрел в темные глаза Идена. На этот раз в них не осталось и следа от привычного спокойствия — но Тим не мог понять, что за эмоция заняла его место.

— Идем, Тим, — сказал Иден глухим голосом. — Нам нужно уходить.

И Тим был более чем готов уйти. Он был сыт по горло этой фальшивой лабораторией, и очевидная тревога Идена только добавляла к тому первобытному страху, который он чувствовал. Но через мгновение Тим услышал неожиданный звук из-за двустворчатых дверей.

Беспокойный писк множества мониторов отмерял ритм сражающихся сердец.

— Не надо, — прошептал Иден.

Но Тим уже обернулся.

Они были живы. Все тела, мимо которых Тим прошел полчаса назад, теперь дышали; кто-то лежал все так же неподвижно, и лишь грудь тихо поднималась и опускалась; кто-то судорожно дергался, кашлял или шевелил руками, опутанными проводами. Ханна Хансен и ее коллеги стояли возле женщины с пышными волосами — хотя теперь они уже не напоминали цветок, потому что женщина извивалась в агонии, корчась под идеально белыми простынями. Девушка с кейсом открыла его и достала еще один шприц с прозрачной жидкостью. Она воткнула его в одну из трубок, оплетающих темную кожу женщины, и медленно выдавила содержимое шприца. Женщина расслабилась и откинулась на спину; ее лоб покрылся потом.

Тим не мог оторвать от нее глаз.

— Персонажи, — сказал он с трудом. — Персонажи возвращаются. К прежней роли.

— Да, — бесстрастно ответил Иден.

— И какая роль у этих персонажей? — Тим услышал, как дрогнул его голос. Но ему было все равно.

— Терминальные пациенты.

— Значит, они умирают снова и снова.

— Да.

— От чего они умирают?

— От болезни.

— Это я уже понял! — огрызнулся Тим; дыхание сбилось. — От какой болезни?

— Они умирают от идеи болезни, — сказал Иден все тем же бесцветным голосом.

Тим медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Это не помогло.

— И ты просто приходишь сюда и хватаешь какую-то выгодную идею, пока они умирают, так? — процедил он сквозь зубы.

— Они персонажи, Тим, — сказал Иден, и в его голосе прозвучала почти что мольба. — Именно такие персонажи. Не я их придумал. И я ничего не могу с этим поделать. Никто не может.

Тим смотрел, как Ханна и ее лаборанты перешли к следующему пациенту. Темнокожая женщина тяжело дышала; глаза были закрыты.

— Я могу, — вдруг сказал Тим и двинулся к женщине.

Ханна и лаборанты мгновенно обернулись к нему; их лица были напряженными.

— Мистер Алдервуд… — начала Ханна, но Иден громко перебил ее:

— Оставьте его. — Его слова отозвались эхом от белого потолка и стерильного пола, как отголосок лавины в горах.

Тим оглянулся. Иден пристально смотрел на ассистентов; в его руке была флейта. Он казался выше, и его темные глаза угрожающе блестели. Ханна и лаборанты молча отвернулись к следующему пациенту.

Тим подошел к кровати женщины и неловко остановился. Ему казалось, что нужно сесть, чтобы ей не приходилось настороженно смотреть на него снизу вверх, но поблизости не было ни одного стула. Сзади раздался легкий шорох; Тим обернулся. Иден пододвинул к нему одно из лабораторных кресел. Тим молча забрал его и сел.

— Привет, — начал он неуверенно.

— Привет, — хрипло ответила женщина. — Вы тоже врач? — спросила она с призрачной надеждой в голосе.

Тим сглотнул. Его план вдруг показался ему глупым.

— Нет, — честно сказал он. — Я здесь, потому что мне нужно, чтобы вы рассказали мне свою историю.

— Вы журналист? — удивилась она, и в ее уставших глазах снова вспыхнула настороженность.

— Нет. Я писатель.

— А зачем вам моя история? — Она выглядела растерянной.

Тим замолчал. Он не мог сказать ей, что хочет, чтобы она наконец умерла — чтобы перестала возвращаться к роли терминального пациента снова и снова. Но ему надо было что-то ответить.

— Мне нужна ваша история, — начал он медленно, — потому что каждая история имеет значение. — И когда он это сказал, его слова прозвучали тяжело и весомо, словно черные базальтовые скалы, омываемые морем миллиарды лет.

— Я не знаю, что рассказывать, — прошептала женщина неуверенно.

— Можно начать с вашего имени, — Тим улыбнулся с усилием. — Меня зовут Тим. — И он протянул ей руку. Она посмотрела на него неуверенно, а потом слегка коснулась его руки ледяными пальцами.

— Я Джулия. — Ее губы дрогнули в подобии ответной улыбки.

— Очень приятно, Джулия, — кивнул Тим. — Расскажите еще что-нибудь о себе, пожалуйста.

— Я не знаю… Не могу придумать, что рассказать. — Она снова растерялась.

— Как зовут ваших родителей?

Ее взгляд забегал по комнате, словно ища спрятанный в ней ответ, а затем снова вернулся к Тиму.

— Джордж… Кажется… И Синтия?

Тим ободряюще улыбнулся.

— А можете описать дом, в котором вы жили в детстве?

Она снова уставилась в потолок. Тихий писк мониторов заполнял комнату.

— Это был одноэтажный дом, — сказала она задумчиво. — Стены были белыми, а дверь выкрашена в темно-синий — помню, отец настоял на нем, хотя мама хотела красную…

Она начала говорить быстрее, и ее голос крепчал с каждым завершенным предложением. Тим кивал, задавал еще вопросы, смеялся, когда она смеялась, и молчал, когда она замирала. А когда она договорила, стихла и закрыла глаза, он продолжил сидеть рядом, неподвижный, глядя на ее волосы, разметавшиеся по подушке, как большой темный цветок.

Писк мониторов смолк.

Тим понял, что его знобит, только спустя очень долгое время.

— Надо было тебе взять с собой куртку, — пробормотал где-то рядом Иден. Тим вздрогнул и огляделся по сторонам. В зале снова не было никого, кроме них двоих — все пациенты снова умерли, а лаборанты ушли. Тим поднялся на ноги и торопливо вытер щеки тыльной стороной руки. Он чувствовал себя так, будто пробежал десять миль. Или больше.

— Хочешь подождать, пока остальные вернутся? — тихо спросил Иден. Тим знал, что он не про лаборантов.

— Не думаю, что смогу, — хрипло ответил Тим и прочистил горло. Оно было пересохшим, как инопланетная пустыня.

Иден понимающе кивнул.

— Тогда идем, — сказал он, и в его голосе снова слышалась привычная уверенность. — Ты звучишь так, будто вот-вот рухнешь, а эту идею надо доставить как можно скорее. Ты готов?

Тим кивнул.

— Следуй за мной, — велел Иден и сделал шаг вперед.

Тим был абсолютно уверен, что они возвращаются в его квартиру, — но, доверяя Идену и слишком устав, чтобы сосредоточиться на месте назначения, он просто шагнул в том же направлении, и физически, и мысленно, следуя за Иденом ровно так, как тот объяснял в самом начале.

Громкий писк заставил Тима вздрогнуть. Глаза распахнулись, он шумно вздохнул, решив, что они снова вернулись в ту же проклятую лабораторию. Тиму понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы понять: это больничное крыло было слишком неорганизованным и беспорядочным для любой идеи медицинского учреждения. Иден стоял рядом с ним; белый футуристический костюм сменился на его обычную темную одежду.

Эта больница была абсолютно настоящей, и разница ощущалась во множестве мелких деталей. Даже писк был каким-то прерывистым, лишенным безупречной ритмичности воображаемых машин Ноосферы. Тим медленно выдохнул и снова задрожал от холода. Иден был прав — куртку стоило взять с собой.

— Простите, — обратился Иден к медсестре, торопливо проходившей мимо. — Не подскажете, где найти доктора Верди?

— Думаю, он в приемном отделении. Первый этаж. — И она исчезла, прежде чем Иден успел ее поблагодарить.

— Они действительно обучены помогать за рекордно короткое время, — пробормотал Иден, слегка нахмурившись. — Как ты себя чувствуешь? — повернулся он к Тиму.

— Мерзну.

— Пойдем найдем Марко. Он, вероятно, и с этим сможет помочь.

Они вышли из палаты и направились к лифтам. Коридоры были широкие, совсем не белые и полные людей. Тим машинально шел за Иденом, вымотанный и опустошенный.

Приемное отделение было погружено в еще больший хаос, и сотни разных звуков сливались в плотный, угнетающий шум. Иден окинул помещение взглядом, внимательно осматривая окружающую суматоху. Наконец его лицо просияло; он поднял руку и крикнул:

— Марко!

И Тим снова почувствовал, что время замерло на миг, будто позволяя крику Идена достичь своей цели без помех.

Высокий лысеющий мужчина в очках посмотрел на Идена и улыбнулся. Он сказал что-то встревоженной женщине с плачущим младенцем на руках, коснулся ее плеча легким поддерживающим и вместе с тем прощальным жестом и подошел к ним.

— Привет, Иден, — сказал он радостно. — Как дела?

— Марко, познакомься: Тим, мой ассистент, — сказал Иден. — Тим, это мой друг Марко, то есть доктор Верди.

Мужчина энергично пожал Тиму руку.

— Тебе повезло работать с Иденом, — весело сказал он. — Он мой счастливый талисман.

— Я? — Иден слегка поднял брови.

— Да ладно тебе! Ты же знаешь! — доктор Верди громко рассмеялся. — Каждый раз, когда этот парень появляется, — доверительно сказал он Тиму, — потом происходит что-то необычайное.

— Я просто вдохновляю тебя работать еще лучше, — улыбнулся Иден. Тим с неожиданным подозрением взглянул на него.

— Может, так и есть, — охотно согласился доктор Верди. — А может, я просто всегда рад встрече с тобой. Что вы здесь делаете? Твой друг выглядит неважно. — Он окинул Тима коротким профессиональным взглядом.

— Просто проходили мимо, — заверил его Иден. — Но ты можешь нам помочь.

— Все, что угодно, для тебя и твоих друзей.

— У тебя есть запасная куртка для Тима?

— Что-нибудь найдется. Сейчас посмотрю в оставленных вещах.

И он исчез так же быстро, как медсестра.

— Пойдем присядем, — тихо предложил Иден, указывая на кресла в зоне ожидания. Здесь было тише, чем в основном помещении: люди были либо слишком обеспокоены, либо слишком измотаны, чтобы шуметь.

— Ты в последнее время подозрительно заботлив, — пробормотал Тим, с облегчением опускаясь в кресло. Это было куда проще, чем стоять.

— Ты единственный писатель, который у меня есть, — криво усмехнулся Иден, занимая соседнее кресло. — Мне выгодно заботиться о тебе. А то, что ты проделал в лаборатории, было совсем не просто.

Тим не стал спорить.

— Почему я? — спросил он после паузы, наблюдая, как пожилой латиноамериканец дремлет напротив него. Лицо у мужчины покрывали глубокие морщины, делавшие его похожим на сушеный чернослив, а его дремота была тревожной, будто даже во сне он о чем-то беспокоился.

— Прости, что? — повернулся к нему Иден.

— Откуда ты знал, что я именно тот писатель, которого ты ищешь?

— Я не знал этого.

— В смысле?

— Это всегда дело случая. Сначала многие выглядят так, будто они — тот самый писатель, а потом оказывается, что нет.

— Значит, я не первый.

— Конечно нет, — Иден улыбнулся. — Но после Джулии у меня очень хорошее предчувствие насчет тебя.

Старик громко всхрапнул, вздрогнул и проснулся; его темно-карие глаза уставились на Тима. Доктор Верди снова появился, держа подмышкой серое шерстяное пальто.

— Нашел для тебя отличную вещь, — радостно сказал он, протягивая пальто Тиму. — Был у нас тут один модник с сердечным приступом месяц назад. Умер, а его жена сказала сжечь всю его одежду вместе с телом. Та еще леди, надо сказать, — доктор Верди усмехнулся. — Ну, примерь. Думаю, подойдет. Он был такой же долговязый, как и ты, вот никто и не взял еще.

— А у вас нет какого-то протокола для вещей покойников? — удивился Иден. Тим неохотно поднялся на ноги, чтобы примерить пальто.

— О, конечно есть. Передать родным или утилизировать. Вот я и утилизирую, — Марко подмигнул им.

Пальто подошло, насколько Тим мог судить без зеркала. Он пытался понять, что чувствует, надев одежду умершего человека, но мысль оказалась слишком сложной для него сейчас. Зато ему стало теплее.

— Неплохо, — заметил доктор Верди. — Ладно, извините, но мне нужно бежать. Тут целый класс второклашек с пищевым отравлением. — Он скривился и добавил бодро: — Заходите еще!

Заметив старика, доктор Верди наклонился к нему и сказал серьезным, обеспокоенным тоном:

— Простите, мистер Эрнандос, мы все еще пытаемся разобраться, что происходит с вашей дочерью. Боюсь, вам придется подождать еще немного.

Старик покорно кивнул, и линии на его темном лице стали долинами и каньонами безмолвного горя. Доктор Верди махнул на прощание Идену и Тиму и поспешил прочь. Иден пристально посмотрел ему вслед; Тим проследил за его взглядом.

Доктор Верди остановился посреди хаоса приемного отделения, глядя на что-то маленькое в руке. Тим прищурился и всмотрелся.

Это была пустая чашка Петри.

Тим резко обернулся к Идену.

— Он знает…?

Глаза Идена были как обсидиан. Он ничего не ответил.

— Значит, он не платит тебе за это, — продолжил Тим.

Улыбка Идена была каменной.

Тим снова посмотрел на доктора Верди. Лицо Марко озарилось, и он стремительно покинул приемное отделение.

— Прости за то, что я сказал о выгоде раньше, — пробормотал Тим.

— Ну, зато ты получил новое пальто, — поддразнил его Иден и поднялся. — Идем, тебе пора домой.

Они почти дошли до выхода, когда знакомый хищный голос окликнул их:

— Эй, мальчики!

Они остановились и обернулись, глядя, как к ним идет Мьюз. На ней была та же униформа медсестры, что и на остальных, но движение бедер превращало ее в костюм для ролевых игр. Чем это, возможно, и являлось, подумал внезапно Тим.

— Что ты тут делаешь? — спросил Иден.

— Работаю. Но я пришла вас предупредить. Не уходите сейчас из реальности.

— Почему?

— Потому что кое-кто, — Мьюз выразительно посмотрела на Тима, — что-то очень сильно изменил. И он в бешенстве.