Концепт

S1E06

Тим открыл глаза и уставился на белый потолок. Судя по освещению, было еще рано; тусклый серый цвет пасмурного утра придавал краске болезненный оттенок, синевато-зеленый, как у трупа…

Тим вздрогнул, крепко зажмурился и снова посмотрел на потолок. Тот выглядел совершенно обыкновенно. «Что за черт? — подумал Тим, вставая. — Как будто я часто вижу в своей жизни трупы».

Но… Тим замер, сидя на краю кровати. Черное существо, яростно шипящее на него… Он помнил тело стражника в мельчайших подробностях, совершенно неподвижное под когтями этой твари. Был ли стражник мертв в тот момент?

Но ведь он был персонажем. Могут ли персонажи умирать? Что это значит для них? Есть ли загробный мир для тех, чья история так и не была рассказана?

— Надо будет спросить у Идена, — пробормотал Тим и решительно встал, оставив за собой взъерошенную постель с мятой простыней и сбившимися подушками.

Он провел добрых пять минут в ванной комнате, разглядывая старую грязную ванну. «Наверное, я могу ее перекрасить?» — размышлял Тим, проводя пальцем по замысловатым узорам из грибка, ржавчины и известкового налета на поцарапанной эмали. Вопрос был вовсе не риторическим, поскольку Тим никогда в жизни ничего не красил. Его родители для подобного всегда нанимали рабочих — социальный долг любого обеспеченного гражданина, — а друзей, с которыми можно было бы затеять спонтанный, плохо спланированный ремонт, у Тима никогда не было.

Но ведь это должно было быть не так уж и сложно, верно? Хуже точно уже не станет. И, выйдя из ванной, Тим почувствовал себя таким бодрым и уверенным в себе, как будто ванна уже сияла под слоем новой эмали.

Его сумка с ноутбуком лежала на кухонном острове, а сверху были листок бумаги и конверт. Тим схватил записку.

'Привет, Тим,

Вот твой ноутбук; надеюсь, с ним все в порядке. Должно быть, по идее. Также я оставляю тебе эту кредитную карту на твое имя; предоплата за этот месяц уже на счету. Мы можем подписать с тобой официальный договор, если хочешь, но я предполагаю, что ты сейчас стеснен в средствах, так что пользуйся картой свободно.

Я вернусь за тобой, как только ты будешь готов.

Иден'.

Тим остановился на последнем предложении. Что Иден имел в виду под «будешь готов»? Означало ли это, что Тим должен достаточно отдохнуть? Или что он должен быть готов вновь столкнуться с опасным и безумным миром Ноосферы?

«Ты же еще не готов, верно?» — мягко произнес голос у него в голове. И Тим не мог ему возразить. Отдохнул ли он, или еще нет — все это по-прежнему казалось невообразимым и пугающим.

Но ведь он уже принял предложение Идена. Значит, нужно было взять себя в руки и быть готовым ко всему, что с этим связано. Тим вздохнул и перечитал записку. Как он вообще может дать знать Идену, что он готов? Иден не оставил ему ни одного способа связаться с ним. Узнает ли он это как-то и появится без предупреждения? Месяц назад Тим бы не рассчитывал на это. Сейчас…

Он покачал головой и убрал записку в карман.

Его кухня не располагала ингредиентами для обильного завтрака, но Тиму совершенно не хотелось выходить из дома. К тому же было еще слишком рано, а у него не было ни малейшего желания возвращаться в закусочную. Поэтому Тим порылся на полках и собрал нечто съедобное из остатков разнообразных продуктов и трех яиц. Готовка никогда не была его сильной стороной, но годы одиночества и постоянной нужды научили Тима, что яйца в сочетании почти с чем угодно делают вкус и яиц, и всего остального, значительно лучше.

Пятнадцать минут спустя Тим уже сидел у кухонного острова с кофе, яичницей с неизвестными ингредиентами и раскрытым ноутбуком. Сначала он проверил файл с книгой, особенно дату последнего изменения. Все было в порядке, как и обещал Иден: дата и время совпадали с тем моментом, когда Тим еще сидел в кофейне два дня назад. Он открыл файл и пролистал его, бездумно доедая завтрак — кофе, яйца и все остальное теряли вкус под напором его мыслей.

Она была хорошей, его новая спонтанная история. Текст шел легко, незаметно переходя от напряженного действия к спокойным описаниям; диалоги были живыми и цепляющими, а все повествование в целом — динамичным и увлекательным. Тим продолжил с того места, где остановился в прошлый раз: история о том, как он писал в кофейне, перетекла в приключение в замке и последующее тревожное путешествие сквозь сон — и тут Тим застыл, неуверенно положив пальцы на клавиатуру.

Все это было интересным и захватывающим, но Тим не имел ни малейшего понятия, как превратить это все в историю Идена. Текст все еще оставался его личным дневником. И даже яркие описания, как бы искусно они ни были написаны, ничего не меняли.

Тим всегда скептически относился к писательскому образованию. Он смотрел вебинары и вдохновляющие видео о продуктивности и стимулировании креативного мышления, но был уверен: структурировать само креативное мышление невозможно. Сюжет, персонажи, концепция — все это должно приходить само, а не выстраиваться искусственно. Но он еще никогда не писал ничего крупнее короткого рассказа, а там сюжет был достаточно простым. Он приходил вместе с изначальной идеей, и Тим никогда особенно не раздумывал над структурой, сразу приступая к написанию.

Сможет ли он сделать так и сейчас?

Тим уставился в экран. Где-то в груди шевельнулась призрачное, но очень знакомое тоскливое чувство, от которого его замутило. «Нет, — с паникой подумал Тим. — Только не это, пожалуйста.»

Экран светился в ответ, и буквы шли строка за строкой, словно…

Тим с громким хлопком закрыл ноутбук, схватил конверт и выскочил из кухни.

Посещение банкомата никогда еще не было таким важным событием. По правде сказать, оно и сейчас было совсем и не обязательным — Тим мог расплатиться своей новой карточкой везде, где ему вздумается. Но его одолевало любопытство; ему очень хотелось посмотреть баланс своего счета. Когда Тим подошел к банкомату, любопытство сменилось тревогой, а потом переросло в панику. К счастью, очереди за ним не было, иначе кто-нибудь наверняка разозлился бы на молодого человека, который стоял возле банкомата почти десять минут, тупо уставившись на экран.

Но это и впрямь был значимый момент. Тим чувствовал: стоит ему запросить сумму и увидеть ее на экране — пути назад не будет. Пока что он все еще был бедным, неуверенным в себе и ничем не примечательным бывшим сотрудником книжного магазина. У него в кармане было всего несколько десятков долларов наличными и заявление об увольнении, которое предстояло отдать миссис Стэнли.

Но еще в кармане была карта — гладкая, блестящая, с его собственным именем, выгравированным серебристыми буквами, которые внезапно придавали этому имени новое значение. Тим невольно усмехнулся, представив себе, как Иден или Мьюз уговаривают банковских клерков выпустить карту на чужое имя за один день. Ему бы хотелось на это посмотреть.

А может, им и делать ничего не пришлось. Может, Иден однажды продал гендиректору банка какую-нибудь гениальную финансовую идею, и это было небольшой услугой в счет старого долга. Тим понемногу начал осознавать возможные масштабы влияния и власти Идена.

И частичку этой власти он сжимал прямо сейчас напряженными пальцами.

Тим глубоко вздохнул, достал карту и сунул в приемник. Она вошла плавно, с мягким шуршащим звуком, и банкомат загудел, а экран ярко засветился в ожидании. Тим заглянул в конверт, чтобы свериться с пин-кодом, а затем медленно нажал прохладные клавиши, стараясь не допустить ошибок.

Кнопка «Enter» показалась ему еще холоднее остальных.

Банкомат снова загудел и любезно предложил варианты действия. Тим замер, держа руку над кнопкой «показать баланс», когда услышал приближающиеся шаги. Женщина в сером костюме и длинном пальто остановилась в нескольких шагах от банкомата; ее лицо было нетерпеливым.

Надо было быстрее решаться.

Тим поспешно нажал «снять наличные», выбрал минимальную сумму, схватил карту и деньги и торопливо ушел.

Книжный магазин был полупустым, как обычно в разгар рабочего дня. Пожилая дама разглядывала стенд бестселлеров; ее строгое лицо выражало сомнение и даже недоверие. Мать с застенчивой четырехлетней девочкой перелистывала страницы у секции «Кулинария и домоводство». Тим знал по опыту, что безопаснее всего было бы подойти к матери, предложить один-два варианта и оформить покупку через несколько минут. Пожилая дама — это всегда лотерея: она могла внезапно начать громко критиковать современную литературу, или взять что-то из классики, или ухватить пять-шесть книг с полки бестселлеров сразу. Тим любил таких клиентов — они были и испытанием, и удовольствием одновременно.

Они были… совершенно непредсказуемыми.

Тим улыбнулся. Возможно, ему будет этого не хватать. Он прошел мимо пожилой дамы к двери в подсобные помещения; когда Тим уже собирался открыть заднюю дверь, то услышал, как Мария, продавец-консультант, спросила: «Чем я могу вам помочь, мэм?» Тим обернулся. Она стояла рядом с матерью, приветливо улыбаясь девочке.

Тим тихо усмехнулся и вошел в небольшой холл с несколькими дверьми; одна из них была приоткрыта. Тим тихонько постучал по дверному косяку и заглянул внутрь.

В кабинете, как обычно, царил безупречный порядок; все было на своих местах, включая миссис Стэнли. Она смотрела в экран ноутбука, и ее интеллигентное лицо было еще более сосредоточенным, чем обычно; похоже, она не слышала стука. Наверное, это было неудачное время, чтобы ее отвлекать — но Тим все равно собирался увольняться, верно? Поэтому он тихо кашлянул и сказал:

— Добрый день.

Миссис Стэнли вздрогнула и подняла взгляд.

— О, здравствуй, Тим. Проходи.

— Я принес свое заявление. — Он остановился у стола в нерешительности. Должен ли он сесть?

— Знаешь, Тим, вообще-то… — медленно начала миссис Стэнли. — Наверное, нам стоит все это еще раз обсудить.

— Но вы же сказали, что не можете держать ненадежного сотрудника, — сказал Тим, сбитый с толку.

— Ты не такой уж ненадежный, если честно. Я выразилась слишком резко тогда. И у тебя сейчас сложный период, я знаю.

— Немного, — признался Тим.

— Ну вот, у всех нас бывают сложные периоды, верно? — она нервно рассмеялась.

— Наверное, — согласился Тим неуверенно.

— На самом деле, — продолжила миссис Стэнли серьезно, — ты мой лучший консультант, если говорить о продажах. Так что, если ты пообещаешь быть чуть более ответственным, я буду рада оставить тебя.

Тим стоял неподвижно; кредитная карта в кармане вдруг показалась раскаленной добела.

— Можно я подумаю об этом? — наконец спросил он.

— Конечно, — улыбнулась миссис Стэнли.

Тим кивнул и вышел из кабинета. В магазине пожилая дама уже читала Марии лекцию о классической английской литературе девятнадцатого века. Тим подошел к витрине, заклеенной плакатами с осенними спецпредложениями и картонными листьями. На улице почти чувствовалась зима: декабрь приближался с осторожным обещанием подходящей погоды для праздников. Впрочем, все могло измениться в один миг — и тогда их снова ждет промозглое, дождливое Рождество.

«Ты должен принять ее предложение, — мягко подсказал голос в его голове. — Все равно ты ничего другого не умеешь делать».

— … И, если бы вы когда-нибудь слышали о таких авторах, как Остин или Чарльз Диккенс, юная леди, вы бы не пытались продать мне это! Великолепная мощь их повествования…

Тим обернулся и взглянул на Марию. Она сохраняла спокойствие, но было видно, что ее терпение на исходе.

— Простите, мэм, — сказал Тим, подходя к ним. Они повернулись к нему, и внимание дамы тут же переключилось на него.

— Да? — резко отозвалась она с возмущением в голосе.

— Я имею удовольствие быть знакомым с этой молодой леди, — сказал Тим, кивнув на Марию, — и я могу поручиться, что она не только слышала об этих авторах, но и неоднократно читала их. Однако издательства больше заинтересованы в продаже новых книг, чем классики, и книжные магазины тоже. Но, — продолжил он, заметив, что дама собирается возмутиться снова, — я хотел попросить у вас совета, если вас не затруднит его дать.

Дама скептически фыркнула.

— Я слушаю.

— Я подслушал, как вы начали говорить про силу повествования, и хотел бы узнать, не могли бы вы посоветовать мне книги по нарратологии?

Дама задумалась на мгновение.

— Где у вас раздел с теорией литературы? — спросила она Марию.

— Вон там, — ответила Мария, указав за спину дамы. Та ушла в указанном направлении, а Мария беззвучно шепнула Тиму: «Спасибо».

Тим подмигнул ей и пошел следом за дамой.

— «Психология», «Бизнес и продвижение», глупость, чепуха, вздор… Ага, вот! «Писательство и теория литературы». Ну, молодой человек, и насколько вы знакомы с нарратологией?

— Честно говоря, я понял, что мне нужно с ней ознакомиться, только сегодня утром.

— Хм… И что же послужило причиной этого внезапного интереса?

— Эм… — Тим запнулся. Дама явно не жаловала современных писателей. Но она и не выглядела человеком, которому можно было успешно соврать. — Я пишу книгу. — Дама прищурилась. — Но я пришел к выводу, что мне нужно лучше понимать процесс создания истории.

Она поджала губы.

— Художественная литература?

— Что, простите? А, вы про мою книгу. Да, художественная.

Она взяла с полки том.

— Вот. Возьмите Воглера. Это тоже чепуха, но хотя бы понятно написанная даже для вашего неграмотного поколения. Удивляюсь, как вы вообще умудряетесь читать, не то что писать, — проворчала она, протягивая ему книгу.

— Спасибо, — улыбнулся Тим. — Кстати, вы читали «Образование с Джейн Остин» Уильяма Дересевича?

— Что это еще такое? — Дама подняла брови.

— Чепуха, — ухмыльнулся Тим. — Но думаю, вам бы понравилось.

Она пристально смотрела на него несколько секунд.

— Спасибо, — сказала она снисходительно. — Попробую.

— Она должна быть где-то там, — он указал на соседнюю полку и пошел к кассе. Мария одарила его сияющей улыбкой.

— Ты лучший, — сказала она тихо, пробивая его книгу.

Тим облокотился на стойку и окинул взглядом размеренное великолепие стеллажей.

— Я знаю, — сказал он, доставая карту из кармана и протягивая ее Марии. — Но пора стать лучшим в чем-то еще, я думаю.

— Тогда удачи тебе, — вздохнула она, отдавая ему книгу. Тим улыбнулся ей и шутливо отдал честь. После этого он вернулся в подсобку, заглянул в кабинет и сказал:

— Простите, миссис Стэнли, но я не останусь. Вот заявление.

Она нахмурилась.

— Ты уверен?

— Абсолютно уверен, — просиял Тим.

Она вздохнула и взяла у него заявление. Тим почувствовал, как завибрировал телефон в кармане. Он улыбнулся миссис Стэнли, вышел из кабинета в холл и достал телефон. Там было сообщение:

«Номер карты **** — Платеж: $30.00 — EBDBOOKS — Остаток на счете:…»

Тим выругался, перечитал последнюю цифру и выронил телефон из рук.

Квартира была перевернута вверх дном, вывернута наизнанку и погружена в хаос. Книги лежали по всей гостиной, занимая все, что хоть отдаленно напоминало ровную поверхность — даже если она вовсе не была ровной. Один стеллаж стоял в углу, почти собранный; другой лежал на полу в разобранном виде посреди книг. Куча одежды валялась на кровати, и открытый шкаф взирал на беспорядок пустыми глазницами полок. Ванная была наполовину заклеена пленкой и наполовину покрыта краской, а в воздухе висел тяжелый запах химикатов.

Тим сидел за кухонным островом, прижимая открытую бутылку французского вина к виску. Час назад он наконец остановился, и реальность обрушилась на него с безжалостной силой, похоронив его под своим неоспоримым присутствием.

Он внезапно разбогател. Настолько, что Тим впервые за целую вечность мог позволить себе не думать о том, что он покупает и сколько это стоит. Всю первую половину дня Тим провел, перепрыгивая из такси в такси, ездя из магазина в магазин и скупая все, о чем так давно мечтал: книжные полки из маленького интерьерного салона, вино по сотне за бутылку — то самое, про которое он всегда думал, что никогда не сможет себе его позволить; книги, которые прежде казались слишком дорогими для такой «ненужной» траты; новые штаны и футболки вместо старых и заношенных. Где-то посреди всего этого безумия Тим вспомнил про свой план покрасить ванну и зашел в строительный магазин. Около четырех дня он вернулся домой, каким-то чудом затолкав все в лифт за один раз, но и по приходу не остановился, а несколько часов носился по квартире, раскладывая повсюду покупки, крася ванну, собирая стеллаж…

Тим сделал большой глоток из бутылки и философски оглядел сцену перед собой. Надо было что-то с этим делать; возможно, стоило начать наводить порядок хотя бы в одном месте, а не умножать бардак. Например, дособрать одну из полок. Это позволило бы убрать все книги с дивана, и потом можно было бы перетащить на него кучу старой одежды с кровати. К тому времени должен был бы подсохнуть первый слой эмали, и можно было бы нанести второй. Тим отсалютовал комнате бутылкой, сделал еще один глоток и поднялся, довольный своим на редкость разумным планом.

Обходя остров, он зацепил что-то ногой и посмотрел вниз. Это был маленький крафтовый пакет из книжного магазина — его первая покупка за сегодня. Тиму казалось, что с тех пор прошла вечность. Он нагнулся и поднял выпавшую книгу.

«Путешествие писателя. Мифические структуры в литературе и кино», гласил заголовок большими, четкими и отчего-то величественными буквами. Тим открыл первую страницу.

«Словно круги по воде от брошенного камня…»

Он сел за остров, придвинув к себе бутылку и продолжая читать.

Годы — или столетия — спустя Тим отставил пустую бутылку и взглянул на часы над холодильником. Они показывали начало первого. Тим окинул взглядом книги, стеллажи, одежду, видневшуюся через открытую дверь спальни, вскочил на ноги и выбежал из квартиры.

У Тима не было конкретного места, куда он собирался пойти — просто все, что он поглотил за последние несколько часов: Воглер, вино, свежеобретенное богатство и перспективы — все это нужно было переварить. Осознать. Принять. К тому же, Тим был откровенно сыт по горло собственной квартирой, и его тошнило от того, в какое состояние он ее привел. Или, может, это было из-за вина.

Тим остановился у ближайшего фонарного столба и прислонился к нему. Определенно, это было вино. Слишком много вина. Тим прижал липкий лоб к холодному металлу и глубоко вдохнул.

— Тим, — выдохнул за спиной шепот.

Тима чудом сходу не вырвало, потому что он мгновенно узнал голос, и от липкого ужаса, который пришло с узнаванием, его замутило еще сильнее. Но инстинкт самосохранения пересилил, и Тим резко обернулся к сумраку за спиной.

Он был непроницаемым и зловещим.

— Не бойся, — прошептал сумрак. — Я не желаю тебе зла.

— Ага, — выдохнул Тим, сглотнув подступившую слюну. — Черный монстр, который на меня прыгал в замке, тоже был безобидным?

— Он должен был спасти тебя, мой мальчик, — вздохнул сумрак.

— Очень смешно.

— Его укус не был смертельным. Он должен был усыпить тебя, и ты бы проснулся в своей постели, ничего не помня о мире идей, Дудочнике и обо мне.

Тим нахмурился.

— К тому же, — вздохнул сумрак, — у меня нет власти в этом мире. Так что тебе нечего бояться, мой юный друг.

— Мы не друзья, — сказал Тим, отступая на шаг, чтобы почувствовать за спиной столб.

Сумрак слабо рассмеялся.

— Но я могу доказать, что я твой друг, Тим, — прошептал он.

— Очень сомневаюсь.

— Ты видишь только внешность, Тим, — вздохнул сумрак. — Дудочник — самый обаятельный человек в мире, но он же и самый опасный. И он приведет тебя к смерти.

Тим вздрогнул. Сумрак снова слабо рассмеялся.

— Он никогда не скажет тебе всей правды, — продолжил он, и Тим подумал, что сумрак чуть завихрился, будто намереваясь подойти ближе. Он прижался спиной к столбу. — И это уничтожит тебя. Берегись, Тим! — сумрак выдохнул ему в лицо — и исчез. Улица снова стала совершенно обыкновенной; свет фонарей превращал ночь в уютный полумрак.

Тим закрыл глаза и сполз по столбу вниз, дрожа всем телом. Робкий голос внутри подсказывал, что все это — просто эффект вина, но в это верилось с трудом. На секунду, длившуюся целую вечность, Тим почувствовал себя абсолютно потерянным и одиноким. Не было буквально никого, кому он мог бы доверять или с кем мог бы поговорить.

А потом он вспомнил — вновь — что это неправда.

Тим очень давно не был здесь. В последний раз он приезжал в дом родителей Энн еще до того, как она начала встречаться с Грегом; так что он не был полностью уверен в адресе, пока такси везло его через сонные пригороды. В конце концов он узнал магазин, в который они однажды вместе заходили, и попросил водителя остановиться после следующего перекрестка.

Наличные, в спешке снятые утром в банкомате, внезапно пригодились.

Тим прошел по проезду между аккуратно подстриженными лужайками. Мотор тихо заворчал за его спиной, и такси уехало. Он подошел к входной двери и остановился; лампочка на крыльце зажглась при его приближении. На двери висел рождественский венок; было сложно сказать, новый он или пережил целый год с прошлой зимы.

Тим достал телефон и посмотрел на время. Было два часа ночи.

«Блестящая идея», — подумал Тим язвительно, поднимаясь на крыльцо и садясь на верхнюю ступеньку. До этого момента он совсем не думал о том, который сейчас час. Несмотря на все счастливые воспоминания и купленные куртки, этот дом не был местом, в которое Тим мог приехать в любое время. По крайней мере, не в такое время уж точно.

И он даже не был уверен, что Энн дома, а не у Грега. Конечно, Тим не поехал бы к ней, если бы она ночевала у своего парня, однако это хотя бы сэкономило бы ему поездку.

Но куда еще ему было идти?

Замок щелкнул, и дверь тихо скрипнула у него за спиной.

— Тим?

Он неловко обернулся. Энн выглядывала из-за двери — волосы растрепаны, длинный бежевый кардиган скрывал большую часть ее розовой пижамы. Она щурилась на свет с крыльца.

— Я разбудил тебя? — спросил Тим, чувствуя себя жутко виноватым.

— Почти. Что ты здесь делаешь? Почему не позвонил?

— Я подумал, что для звонка уже слишком поздно, — солгал Тим.

— Ага, — кивнула Энн. — Куда лучше явиться посреди ночи без предупреждения.

Тим невольно улыбнулся, несмотря на чувство вины. Было чертовски здорово видеть ее — в пижаме и со всей этой сонной растерянностью — особенно после всего, что случилось с ним в последнее время.

— Ты в порядке? — спросила она вдруг, внимательно рассматривая его.

— Я начал писать, — внезапно сказал Тим. Это вовсе не было причиной его приезда или тем, что он планировал ей сказать — по правде говоря, он вообще ничего не планировал — но как только слова вырвались, он понял, что сказать нужно было именно это.

Карие глаза Энн расширились.

— Что? Когда?

Тим устал выкручивать шею. Он поднялся, чтобы встать к ней лицом.

— Заходи, — сказала Энн вдруг. — Тут холодно.

— Твои родители не будут против…?

— Их нет дома. Заходи уже!

Тим подчинился и прошел за ней через холл, который освещали желтые лучи от фонаря через стекло двери. Энн включила настольную лампу в большой, уютной гостиной и плюхнулась в огромное кожаное кресло.

— Я, наверное, должна тебе что-нибудь предложить, — пробормотала она сонно, глядя на него.

— Думаю, ты можешь пренебречь правилами гостеприимства в два часа ночи, — улыбнулся Тим. — Ты не против, если я сам себе сделаю кофе?

— Не против. Если сделаешь и мне тоже.

Тим улыбнулся про себя по дороге на кухню.

Он двигался уверенно, отчасти из-за того, что знал это место, а отчасти потому, что любой знает, как сварить кофе на кухне двухэтажного загородного дома.

— Что ты пишешь? — спросила Энн из дверного проема. Тим мельком взглянул на нее через плечо и потянулся за кружками в верхний шкаф.

— Роман. Наверное.

— Наверное?

— Ну… — он налил кофе. — Я не уверен, насколько он будет длинным. Но должен быть достаточно большим.

— Значит, ты только начал. — Тим подошел к ней и протянул кружку. Она взяла ее обеими руками; длинные рукава кардигана прикрывали ее тонкие пальцы. Тим вдруг почувствовал, что нужно отвести взгляд. Он вернулся к острову и сел на высокий табурет. Энн все еще стояла в дверях, попивая кофе.

— Да, я только начал, — ответил Тим.

— И как ты придумал идею? — спросила она с любопытством.

Тим замялся. Это нельзя было описать парой слов. Или даже множеством слов.

— Это… сложно объяснить, — начал он неуверенно. — Ты помнишь, как я… ну, я думал, что видел что-то у себя в спальне?

— Ты имеешь в виду, помню ли я, как ты напугал меня до смерти, а потом исчез на целый день, не сказав ни слова, и не удосужившись сообщить, что с тобой все в порядке? — спросила Энн тихим, опасно ровным голосом.

— Оу, — Тим уставился на нее. — Ты поэтому не разговаривала со мной в последнее время?

— Конечно. Почему же еще?

Тим просто смотрел на нее.

'Потому что тебе больше не было дела до того, что происходит в моей скучной жизни. Потому что ты устала от моих проблем и раздражалась из-за моих постоянных неудач. Потому что у тебя есть парень, работа, семья — и тебе просто все равно.

Почему же еще?'

— Прости, — проговорил Тим медленно. — Я не хотел бы, чтобы ты волновалась из-за меня.

— Мое волнение за тебя не зависит от твоего желания или нежелания, — возразила Энн, внимательно глядя на него. Тим опустил глаза и отпил кофе. Об этом стоило подумать. Долго, спокойно, и без спешки.

Но Энн все еще смотрела на него, так что Тим заткнул все лишние мысли у себя в голове, поднял взгляд и спросил легким, шутливым тоном:

— Что мне тогда сделать, чтобы ты не волновалась за меня?

— Быть на связи? Для начала.

— Я варю тебе кофе в доме твоих родителей посреди ночи — это считается как «быть на связи»?

Она улыбнулась ему из-за кружки.

— Даже чересчур. — У него екнуло сердце. — Но ты всегда можешь звонить мне. В любое время. Я серьезно.

Сердце вздрогнуло и тихо вздохнуло.

— И я рада, что ты пришел, — добавила она искренне.

Сердце выпрыгнуло из груди; Тим вздрогнул и замер. Ему нельзя было здесь оставаться. Точно не с таким сердцем, которое зачем-то вытворяло акробатические трюки.

— Мне пора, — сказал Тим, допив кофе. — Тебе надо спать.

«А мне надо запихнуть свое сердце обратно поглубже, где ему самое место».

— Как ты сюда приехал? — спросила Энн неуверенно после паузы.

— На такси.

— Тебе нужны деньги, чтобы вернуться…? — спросила она робко.

— Нет, спасибо, — Тим натянуто улыбнулся. — У меня появилась новая работа. Хорошая.

— Серьезно? Что за работа?

— Ну… она связана с писательством. — Улыбка Тима стала каменной.

— Это здорово! — сказала Энн с воодушевлением, но ее голос звучал неубедительно. Видимо, он недостаточно хорошо владел своим лицом.

— Да, здорово, — кивнул Тим. — Я сейчас вызову Uber. Спасибо за кофе. И за разговор. И прости, что так внезапно заявился; в следующий раз я позвоню, обещаю.

Он достал телефон, сделал заказ и ждал, пока откликнется водитель. Энн молча допивала кофе.

— Тим, — позвала она вдруг.

Он поднял на нее взгляд.

— Ты можешь остаться. Я постелю тебе в гостевой спальне, а утром мы вместе доедем до города.

Тим несколько секунд молча смотрел на нее, запоминая все — кардиган, розовые пижамные штаны, ее тонкие пальцы, сжимающие кружку, волосы, растрепанные после сна, большие глаза, полные робкой надежды.

Это все было слишком большим искушением.

— Спасибо. — Тим улыбнулся, и улыбка снова стала каменной. — Но мне нужно работать рано с утра. А для этого мне нужен мой ноутбук.

Она кивнула и молча пошла мыть кружку. Телефон Тима мигнул, сообщив о приезде машины. Он поднялся и пошел к выходу, но остановился у двери на кухню и обернулся; она стояла у раковины, слегка ссутулив плечи.

Он мог бы вернуться и попрощаться как следует…

Тим вышел из кухни, не сказав больше ни слова.

Это все было слишком большим искушением.

Тим не заметил, как прошла первая половина поездки через город. Во второй половине он наконец пришел в себя настолько, чтобы почувствовать стыд за то, как он ушел. Конечно, Тим совершал великое самопожертвование, отказываясь остаться у Энн, но она-то об этом ничего не знала. И он искренне надеялся, что и не узнает.

Ему следовало запихнуть свое глупое сердце куда подальше и начать вести себя, как следует. Он должен позвонить Энн утром и поговорить с ней, как нормальный друг. Он спросит, что она делала все то время, пока они не общались, и, если она спросит его о том же, он расскажет про свой ремонт. У них будет хороший, обыденный, приземленный разговор, и Тим не будет чувствовать, будто ему в грудь вонзают нож каждый раз, когда она с ним говорит.

По крайней мере, он постарается этого не чувствовать.

Тим вернулся домой в начале четвертого — но решимость держать себя в руках была настолько сильной, что вместо того, чтобы рухнуть прямо на пол, Тим сразу же взялся приводить квартиру в порядок. Он даже задумался, не сползает ли постепенно в ночной образ жизни — но Иден что-то говорил о том, что Тим особенно хорош, когда устает. Так что, возможно, это будет даже полезно для его нынешней «работы».

К шести часам утра оба стеллажа были собраны и стояли бок о бок в гостиной; книги заполнили их на две трети; ванна сияла финишным слоем эмали, а мешки с ненужной одеждой лежали на дне наполовину пустого, аккуратно организованного шкафа, ожидая, когда их отнесут в «Гудвилл».

Тим швырнул пустую бутылку из-под вина в мусорку, промахнулся, наклонился подобрать ее и осторожно положил в ведро. Он с удовлетворением оглядел квартиру, выключил свет и лег прямо на ковер в гостиной. Небо за окном медленно светлело; его перламутровое сияние заполняло комнату, окрашивая стены и потолок в нежные оттенки розового, голубого, охры и лимонного, и цвета смешивались, стекая по стенам к полу…

…Стук в дверь разбудил Тима. Он растерянно сел и посмотрел на часы; был полдень. Свет из окна лился ярко и прямо.

Стук повторился.

— Иду, — откликнулся Тим, поднимаясь, чтобы открыть дверь. Он был почти уверен, кто стоит за ней.

— Привет, — вежливо улыбнулся Иден. Тим сонно взглянул на него.

— Это не совсем «когда ты будешь готов», — пробурчал он.

— Плюс-минус час, — легко ответил Иден. — Сколько тебе нужно, чтобы быть готовым?

— Хмпф, — вздохнул Тим, потирая лицо. — Дай мне пятнадцать минут плюс завтрак.

— Интересная оценка времени.

— Плюс-минус чашка кофе, — буркнул Тим и ушел в спальню. Иден рассмеялся.

Тим вытащил штаны и футболку из недавно пополненного запаса и пошел в ванную. Эмаль еще сохла, так что он вымыл голову под краном в раковине, потом так же неловко сполоснул подмышки, заливая все вокруг водой. Тим побрился, почистил зубы, надел свежую одежду и вышел в гостиную, чувствуя себя на удивление готовым.

Сложносочиненный итальянский сэндвич, оставшийся после вчерашней «охоты за удовольствиями» оказался кстати — он избавил Тима от необходимости готовить завтрак.

— Тебе что-нибудь предложить? — спросил он Идена, который рассматривал новые стеллажи.

— Нет, спасибо. Впечатляет, если честно.

— Что именно?

Иден жестом обвел квартиру: — Все это.

Тим уставился на раненую руку Идена.

— Что случилось с твоей рукой? — внезапно спросил он.

Иден молчал мгновение.

— Это долгая история, — сказал он наконец. — А у нас мало времени.

«Он никогда не расскажет тебе всю правду», — прошептал вдруг голос в голове у Тима.

— Окей. Тогда расскажи, что случилось с моим ноутбуком и кто была та девушка? — спросил Тим, жуя сэндвич. Это был хороший ход — с набитым ртом он звучал достаточно безразлично.

— Старая знакомая, — ответил Иден спокойно. — Когда тебя втянули в Ноосферу, она забрала твой ноутбук, чтобы его никто не смог забрать.

— А почему она просто не отдала его нам, когда мы вернулись?

— Мы сейчас… не в лучших отношениях, — ответил Иден с сухой усмешкой. — Но Мьюз встретилась с ней и все уладила.

Тим какое-то время обдумывал это.

— Если вы с ней не в лучших отношениях, то зачем ей защищать меня?

— Это мои с ней отношения, а не ее с тобой, — ответил Иден невозмутимо.

— У тебя странные знакомые, — заметил Тим.

Иден усмехнулся: — У меня есть самые разные знакомые.

Тим доел сэндвич и пошел в прихожую, чтобы обуться и взять свою желтую куртку.

— Теперь ты готов? — спросил его Иден деловым тоном.

— Почти, — таким же тоном ответил Тим, завязывая шнурки. Он выпрямился, достал телефон из кармана и набрал номер.

«Привет! Я не могу ответить на звонок сейчас! — бодро сообщил голос Энн. — Пожалуйста, оставьте сообщение».

— Доброе утро, Энн, — спокойно сказал Тим после сигнала. — Надеюсь, ты чувствуешь себя нормально после моего ночного вторжения. Буду рад поговорить с тобой, но сейчас я уезжаю и какое-то время буду вне зоны доступа. Но я обязательно перезвоню, как смогу. Хорошего дня тебе.

Он помолчал и добавил:

— И тебе придется привыкнуть к тому, что я теперь буду писать тебе сообщения. Потому что так я могу выразить себя лучше всего.

Он нажал «сброс», открыл мессенджер и набрал: «И ты сможешь ответить, когда захочешь».

— Все, — сказал Тим, убрав телефон, — теперь я готов.

— Энн — твоя подруга? — спросил Иден, слегка склонив голову. Тим посмотрел ему в глаза. Они были темными и любопытными.

— Это долгая история, — ответил Тим сухо. — А мы спешим, верно?

— Верно, — кивнул Иден с улыбкой, шагнул вперед — и исчез.