Конец эпохи

Глава 11 Комсомольский задор

Через неделю после поездки в Москву позвонил Саенко Михаил из Тульского обкома ВЛКСМ. Удивляет неспешность ведения дел в двадцатом веке по сравнению со следующим. Неделя нужна чтоб диск накрутить.

— Привет, Милославский! Саенко на проводе. Ты к нам в Тулу планируешь приехать?

— Добрый день, Михаил! А есть повод?

— Удостоверение тебе выпишем, как я обещал. Ну и пообщаться по работе надо бы.

— Ну надо, значит надо. Я как штык. Во вторник восемнадцатого ближе к вечеру устроит?

— Вполне. Записал.

— А по какому адресу приезжать.

— По старому, никуда мы не переехали.

— Не взяли вас? Может и к лучшему — подальше от начальства, поближе к кухне!

Вот так, в новое здание обкома партии комсомольцев не взяли. Здоровенный квадратный колодец позже назовут Белым домом, хотя здание серое. И это же имя получат практически все городские администрации России. Помню, по Мурому меня катали, водитель произнес: «А вот наш Белый дом. Он у нас розовый». А точно такие же колодцы, как в Туле, до развала Союза успеют построить во многих областных центрах, так понравился этот проект партийцам. Может, подсознательное желание отгородиться от народа? Там прудик внутри, своя атмосфера, одалиски в шальварах, павлины… В старом здании атмосфера другая — оно было построено в начале двадцатого века как пансион-приют для дворянских детей, из которых выращивали офицеров. Практически, суворовские училища наследники таких приютов. Только в приюты брали отпрысков нищих дворян с четырех лет. Здание получилось величественное, как тогда было принято. В советское время снесли часовню, потом пристроили крылья для большей вместительности, но фасад не пострадал.

Во вторник я как тот самый штык от тульской винтовки Мосина стоял перед дверью отдела спортивной и оборонно-массовой работы. Что ни говори, а серьезный отдел. К ним, как я понял относится не только спорт, а еще военная подготовка молодежи и гражданская оборона. Нормально так меня занесло.

— Здрасьте, Михаил! Разрешите войти?

— Добрый вечер, заходи, присаживайся. Как добрался?

— Что нам комсомольцам километры дорог? Сел в пригородный поезд, полтора часа и у вас.

— Молодец. Фотокарточки принес на удостоверение? Маша, забери и иди оформи удостоверение до конца. Печать, знаешь у кого? Всё, иди. — Маша гордым лебедем проплыла по кабинету и исчезла из поля зрения.

— Вам небось, Михаил, теперь площадей прибавят, раз обком уехал. Заживете!

— Как же, горком партии на освободившееся место заезжает. Так что наоборот, одни расстройства. Чуть дернут из обкома партии нас, беги через полгорода к ним.

— А может дергать реже будут. По телефону всё порешаете. Номеров вам на АТС добавят, висеть будете меньше на вертушке.

— А тут ты прав. Соображаешь. Откуда?

— У меня дома телефон не городской, а ведомственный. В город выйти не всегда получается. Может уже того, к делу?

— И верно, пятый час уже, смеркается за окном. Наш с тобой проект на карандаше у моего прямого начальства в ЦК ВЛКСМ, то есть приоритет самый высокий. Там заведует таким же отделом товарищ Онегин, слышал может?

— Знаю такого, он нас летом на Российской Школе Комсомольского Актива гонял.

— Вот и он теперь про тебя знает, я ему твой телефон дал. Так что не удивляйся, если из Москвы позвонят. Там (Миша ткнул пальцем в потолок) за нами пристально следят. Если вдруг, подчеркиваю, вдруг позвонят, отвечай четко спокойно, не теряйся. Если чего-то не знаешь, честно так и говори, не юли. А потом сразу мне перезваниваешь и докладываешь, кто что как о чем. Всё понятно?

— Так точно!

— Молодец. И пойми, у нас нет неважных дел. Вот тебе сейчас выдадим удостоверение внештатного работника нашего отдела, тем самым тебе будет оказано высокое доверие комсомола. Должен понимать и соответствовать. И приносить пользу комсомолу, а без этого какой ты комсомолец?

Еще пяток минут накачки и я всё осознал, мало-мало не заснул. Моя спасительница Маша пришла раньше, чем я позорно клюнул носом. Сунула мне под нос какой-то грязноватый журнал и ткнула самопальным маникюром в строчку: «Расписывайтесь, Милославский, тут за получение удостоверения личности». Теперь я личность, дорогие товарищи и граждане! Я даже могу дать вам удостовериться. А если серьезно, то корочка хорошая. От хулигана не защитит, но, если на драку успеет прибежать милиционер, он быстро поймет, кто хулиган, а кто неравнодушный гражданин на страже порядка. Опять же в стране немало мест, открытых для товарищей и куда нет хода гражданам и людям.

— Жора, теперь докладывай, как движется дело с истфехом в твоем городе.

— В городе второй год действует школьный кружок истфеха, в котором занимается восемнадцать подростков в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет. В открывшейся в январе секции истфеха занимается еще двадцать два школьника в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет. Городским комитетом по физкультуре и спорту утверждена программа тренировок для первого года обучений и стандарт проведения соревнований городского уровня. При этом у секции нет необходимого спортивного инвентаря, а школа обеспечивает себя инвентарем сама. Доклад окончен.

— Так. А поделиться инвентарем с городом?

— Весь инвентарь у школы на балансе. После целевой проверки музея школы и кружка товарищами из ОБХСС директор не пойдет ни на какое шефство, кроме официально оформленной актами передачи спортивных снарядов со своего баланса. И ничего не спишут фиктивно.

— Понятно, не всё здорово. А какие у тебя есть идеи?

— Школа раньше продавала вагонному депо свою продукцию совершенно официально. Сейчас она может таким же образом продавать спортивное снаряжение и прочее. У нас там целых два цеха по изготовлению доспехов, спортивного инвентаря и исторических костюмов. Работают школьники с энтузиазмом, осваивают рабочие специальности. И я планировал не только предложить вам закупать у них снаряжение для будущей базы, я предлагаю смотреть глубже.

— Глубже, это как?

— Надо создавать в школе экспериментальное школьное производство или цех. Выпускать специфичную продукцию, платить школьникам какую-то копеечку, воспитывать трудом не на словах и не только в рамках уроков труда. Объявить об этом эксперименте на всю страну, продемонстрировать всем первичкам ВЛКСМ, как нужно готовить рабочую молодежь. Вы не представляете, как популярны в нашей школе мастерские у мальчиков и девочек. Да что там, вы должны были слышать, школьная продукция выступала как художественный реквизит для фотовыставки в Манеже. Нас центральное телевидение упоминало в репортаже.

— Маша, слышишь, какая смена растет! И ведь ничего не просят, что важно! Приходи Родина, смотри на наш труд. Вот это я понимаю, комсомольцы! — вроде нормальный же человек Миша, а переклинивает порой. Хотя и меня тоже клинит. Проехали. Дела сделал, пора и честь знать.

Когда Милославский ушел, Михаил тоже не остался в кабинете, а пошел курить на улицу. Тихий сквер, почти тихий сквер в центре города на самом деле приятнее, чем обкомовский колодец. И пруд ситуации не изменяет. Здесь спокойнее, лучше думается. А подумать всегда полезно. Пришел комсомолец-школьник и вывалил такую кучу! Нет, нехорошая ассоциация. Пришел и выдал на-гора угольной шахты золотой самородок, так вернее. Инициатива снизу в виде практически готового школьного цеха, у которого уже есть желание работать, ассортимент, поставщики сырья и технологические карты. Осталось только покупателями обеспечить. А за этим дело не станет, его же отдел и заберет продукцию. И вторым слоем обеспечение спортбазы по истфеху спортивным снаряжением. Или это первым слоем? Вкусный винегрет. И кто всё это организовал? Мы! Мы молодцы. Недавно на этой должности, а уже такую штуку организовали. Горком их тоже надо настропалить, чтоб палки не начали вставлять в колеса. Всё равно все достижения райкомов и горкомов в области суть достижения обкома. Нет, но каков я. Позвонит Онегин, а я ему доложу весь расклад. Наверху поймут, что Саенко не прост, Саенко можно доверять серьезные проекты не только в масштабах области. Саенко и сам понимает, Тула экспериментальный полигон. Удачный опыт размножат на весь Союз. Липецкий зав. отделом спорта конечно молодец, в Афганистан поехал комсомольским инструктором, а мы вон чего! Под пули любой может полезть, а такое дело провернуть… Осталось только грамотно организовать, опираясь на грамотные кадры. А они есть? Их есть у меня!

Домой попал уже совсем поздно, хотя я часто в двадцать прихожу весь последний год. «Мама-папа, я дома!» — мог и не кричать. Прихожка в нашей хрущевочке метр на метр, как говорится, больше двух не набиваться, заходить по одному. В открытом положении входная дверь практически касается открытой двери санузла. Только полностью открыть двери невозможно, между ними вешалка. А еще одно чудо строительной мысли — дверь в подъезд в створе с квартирной и санузлядской. Если сидишь в ванне и зимой кто-то входит в подъезд, это чувствуется. Так что, когда я разувался, моя голова вылезла из прихожки и еще раз поздоровалась с родителями, мол всем приветики, покушать есть что?

Сижу, поглощаю ужин, радую родителей аппетитом. Чтоб им было не так скучно радоваться, выкладываю на стол удостоверение: «Убедитесь, родители дорогие, ваш сын теперь личность!» Солидная корочка, родное фото, красота овала лица подчеркнута дугой печати. Ну и надписи всякие солидные. «Тульский. Областной. Комитет. Комсомола» — папа прочел каждое слово как отдельное предложение.

— Неожиданно, сын. Я так понимаю, ты теперь делаешь практически то же самое, но под эгидой обкома ВЛКСМ? — папа.

— Угу, делаю что хочу в интересах комсомола, но пока мне за это не платят. Однако есть надежда, если всё и дальше будет развиваться в том же духе. Как Дюма писал в Трех мушкетерах, «Всё, совершенное подателем сего сделано в интересах партии и с моего на то разрешения. Всегда ваш Лаврентий Берия».

— Приятно видеть твой позитивный настрой. Всё время удивляюсь, как ты ухитряешься скакать по мозолям уважаемых людей под их радостные крики — мама.

— Пока получается, не вижу смысла прекращать. Я в школе ничего про уход после восьмого класса пока не говорил. Но потихоньку перестраиваю процессы, чтоб они без меня справились.

— Не много на себя берешь, Жорка? С чем может не справиться школа без тебя?

— Папочка, загинай пальцы: с изготовлением историчных доспехов; с тренировками в кружке и секции; с поддержанием трудового энтузиазма; со сбытом произведенной спортивной амуниции. Не так уж мало, по-моему. Забыл — с организацией соревнований на городском уровне.

— Коль, что ты сразу начал осаживать мальчика, он правильно говорит. Нам самим пора окончательно решать, как и когда мы будем переезжать. Мне не хочется отпускать Жору одного в Тулу надолго.

— Мать, у нас взрослый парень, ему летом пятнадцать уже. Его ровесники поедут в другие города учиться в техникумы, и никто не говорит, как они там?

— А ты точно знаешь, что никто ничего не говорит? И как они там живут, знаешь?

— Я с Жоркиного возраста в интернате жил, вот смотри, не умер.

— Ага, я помню тебя немертвого после этого интерната, на карточке видела. И студентом тебя в Новосибирске видела — одни уши да глаза.

— Мам, Тула рядом, если проголодаюсь, на поезд и к вам отъедаться. Люди каждый день в Тулу от нас на работу катаются. Хотя, если билет покупать каждый день туда и обратно, чуть не полтинник выходит. Проще квартиру снимать. А если жилье дадут, то домработницу нанять. Девочка, ты чьих будешь? Я в прислугах у Милославского!

— Жорка, взрослый ты когда бываешь? Почему мы не видим?

— В комитете комсомола я взрослый, а дома рядом с вами отдыхаю душой. Можно?

— Можно, сынок. Отдыхай.

— Так что мы уже решили?

— Так ты сам сказал, не бежим. Летом начнем подыскивать варианты обмена. Пока денежку подкопим на доплату.

— Вам еще участок продавать. Идеально в апреле, перед основными посадками. Глядишь, и доплату копить не придется. А можете и зимой, чего время тянуть.

— А если не переедем?

— Уезжать надо отсюда, чувствую я. Вот прямо кричит всё во мне — уезжать!

Я не мог сказать родителям, что в мае восемьдесят шестого рванет Чернобыльская АЭС и наш городок попадет в зону радиационного заражения. Где Чернобыль, и где Узловая… а донесло осадки, хорошее такое пятно получилось. Чем потом чернобыльские выплаты получать, лучше сразу уехать. Плохой из меня попаданец, не присел на уши Андропову, и Горбачеву гадать на ладошке не поеду. Какие еще варианты бывают, читал ведь эти книжки попадунские. Ага, чаще ржал, чем в блокнотик выписывал. Да и блокнотик потерял, когда через портал провалился. Вспомнил! Надо захватить какую-нибудь Ротару и потребовать встречи с самым главным коммунистом. Далась мне эта Ротару. В смысле, не далась. А я и не просил. Онегин сказал, не с моим велосипедом в её дворец ехать. Тьфу! Хрень какая в голове опять. Нужен секс. Два секса. Один утром, второй вечером. А то мысли уходят куда-то. Про Чернобыль думал, между прочим. Хотя Ротару как раз с Украины, всё логично. Всё, я уже сплю, мама. Не буди меня утром, я в школу не пойду. У меня совещание в федеральном агентстве, я к десяти туда поеду сразу…