Конец эпохи

Глава 15 Тула — Ленинград

Ну здравствуй, «Центральный стадион Имени 50-летия Ленинского Комсомола». Название так просто не запомнишь, а пока произнесешь полностью, пиво прокиснет, водка потеряет градус. Мне вроде не страшно, не мои напитки. Как узнал в процессе знакомства, переименовали его в год моего рождения, совпавшего как раз с этим самым пятидесятилетием. Видимо, кто-то решил, что переименование добавит славы и популярности комсомолу, а скорее никто ничем не думал, а тупо выжимал из головы мероприятия к юбилею. Старое название было короче — «Труд», а до этого веселее «Тульские Лужники», а еще до этого «Пищевик». Пищевик — самое прикольное название в истории стадиона.

С чего я так заморочился этими фактами? Да от радости бытия — мне выделили целое здание на стадионе. Одноэтажное, из непонятно чего построенное, зато вода и электричество подведены. Не знаю, что тут было до меня, но вполне уютно будет. Надо только чуток руки приложить. Тренировочный зал в наличии, куча всяких помещений под все мои хотелки, даже можно тренерскую и мой кабинет выделить. Я не борзею, я реально смотрю на вещи. Душевые для команды, правда, если и получатся, то только через дорогу. Туалет на одно посадочное место и душевая кабинка имеется, но пропускная способность такая, что пусть спортсмены бегут в соседнее здание Согласно советской формуле комфорта: баня, а через дорогу раздевалка. Рады тому, что есть. Можно, конечно, и дальше глумиться над нашим спортом, но не отнять тот факт, что: во-первых, я занимаюсь любимым делом на деньги государства; во-вторых, в результате моих трудов все желающие будут заниматься спортом бесплатно, то есть за деньги государства.

Одной рукой Родина отнимает у своих подданных всё, что может забрать, а другой дает им же всё, что может дать. Куча жучков, окопавшихся между Родиной и гражданами отщипывают себе самые вкусные крошки, но пока это посредники-нелегалы, трясущиеся за свою жизнь всё то время, когда не надо демонстрировать понт. В новом свободном государстве у посредников будет настоящая свобода. Они станут законными получателями всех благ, создаваемых рабочими. Вот и думай, кто хуже — партийный шишка, называющий себя твоим старшим товарищем и плюющий на тебя втихаря или капиталист-мироед, открыто плюющий на тебя. По-моему, по всякому выходит хреново. Опять же, новая Российская власть потихонечку и незаметно под проклятия народные отстроит крупные города так, что любо-дорого взглянуть, а в малые города и поселки протянет дороги, которых при советской власти нет и не было. А сейчас в распутицу и зимой доярки на ферму, а детишки в школу в нашей Тульской области едут на волокушах. Стальные полозья из труб подводятся под вагончик или сарайчик, в эти сани впрягается трактор и тащит народ из пункта А в пункт Б по грязи и сугробам. Привычно и не колет глаз.

Меня спешили оформить на работу до начала августа, потому как в августе поступать в Ленинградский техникум я должен буду уже работающим по специальности взрослым человеком. Пацана с улицы на заочное отделение не возьмут. То ли Михаил схитрил, то ли иначе не получалось, но оформили меня не в спортивное общество «Труд», а инструктором отдела спортивной и оборонно-массовой работы. Говорят, тренером в спортобщество без образования было нельзя, а разнорабочим определить протеже московских товарищей тоже никак. Высоко я стал котироваться, как бы не зазвездиться. Меня не только оформили на работу, но и выделили отдельную комнату в семейном общежитии. Нечего удивляться — обкомовских работников подселять к холостякам не принято. А в семейном общежитии и комнаты есть свободные, и потише. Я обеими руками за такой расклад. Сразу же и на очередь встал на однушку. Глядишь, до развала страны успею квартирку получить — фантазировать так фантазировать! Как прописался на жилплощади, так сразу и родители засуетились с организацией смены своего места жительства. В СССР всё очень тонко с пропиской. Чтоб иметь право на жилплощадь, нужно столько нюансов учесть… Знал кучу семей, которые в советской время в Москве путем разводов и браков, взяток и подарков ухитрились наполучать кучу квартир на себя и детей. В Москве. Бесплатно. Отдельные квартиры. Потом всё это станет весьма дорогой недвижимостью.

Ну вот и Ленинград, знакомый из прошлой будущей жизни по командировкам и турпоездкам. Московский вокзал — копия Ленинградского, метро, техникум. Техникум, как оказалось, располагался по разным адресам. Мне не очень повезло, сначала я поперся в Александро-Невскую лавру на Обводном канале, а уже оттуда меня послали на Васильевский остров. Очень сильно поудивлялся, откуда на малюсеньком острове взялась речка Смоленка, но это Питер, тут всё не как у людей. Документы у меня приняли, хотя не без борьбы. Первым бастионом была средних лет тетенька, долго изучавшая меня профессиональным взглядом непущателя. Ну да, набранный рост 174 см и широкие плечи не отменяли по-юношески припухлые губы и нежный пух на щеках. Взрослым я точно не выглядел. Ну и документы до кучи оказались неправильными, на её взгляд.

— Молодой человек, я не могу у вас принять документы на заочное отделение.

— А вы, сударыня, в приемной комиссии состоите?

— Нет, я отношусь к канцелярии техникума. И как человек, отвечающий за…

— Не много на себя берете, голубушка? — Не в моем техническом состоянии брать на горло, голос еще не тот. Поэтому тихим голосом и с улыбочкой.

— Ты как себя ведешь! Забирай свои бумажки и вон отсюда!

— Ноги в руки взяла, и бегом в приемную комиссию. Не в вашей компетенции вопрос. — И снова спокойно говорю, зачем кричать на взрослых? С ними то не проходит. Ну вот, всего шесть минут потребовалось даме, чтоб согласовать вопрос. Иду в кабинет к заместителю директора по учебной работе Хейфицу А.Е., если верить табличке на кабинете. Мои документы у него на столе.

— Здравствуйте, звали?

— Милославский? Зайдите. Как так получилось, что вы еще документы не подали на прием к нам, а уже на вас жалоба от сотрудников?

— Даже не представляю. Может быть специалисту, сидящему на приеме документов, не хватило специальных знаний? Или терпения сначала всё изучить, а потом принять верное решение.

— А вы считаете, что имеете право на подачу документов на заочное отделение?

— Полистайте их, все вопросы отпадут.

Хейфиц помнил, что к нему должен поступать на заочное инструктор из Тульского обкома ВЛКСМ, вот только никто его не уведомил, что этот инструктор будет таким юным. Взгляд в документы, профессиональный взгляд на абитуриента, потом еще раз туда, снова сюда. Фигура тренированная, группы мышц развиты без каких-то знакомых акцентов. Не пловец, не гимнаст, у тех глаза не такие. У парня взгляд и подбородок как у типичного единоборца — по команде броситься на противника и рвать до свистка. Нос целый, уши не ломаные — не борец, не боксер. Но пальцы битые, боксерские. Самбист? Из тех, что броски с ударами перемежают? Документы как раз в порядке, хоть юноша несовершеннолетний, собрали ему правильный комплект. Работает, причем по профилю техникума, копия разрешения на работу есть, характеристики есть, как обычно идеальные. Направление от обкома, вот оно. Так что Свет-Иванна действительно обмишулилась. А раз так, что тянуть?

— Милославский, а скажите, каким спортом вы занимаетесь? И еще, если не секрет, зачем вам потребовалось поступать к нам?

— Официально, такого вида спорта еще нет — историческое фехтование. И это ответ и на ваш второй вопрос — ЦК комсомола решил, что такому спорту быть. И зачинать его решено не сверху, а снизу. Для этого мало спортивных навыков, тренерского опыта и энтузиазма, нужны систематизированные теоретические знания. И корочки.

— По всем пунктам согласен. Правда, так и не понял две вещи — почему снизу и почему вы. И третья вещь — кому это надо?

— Нам снизу кажется, что часть видов спорта уже не нужна никому, кроме самих спортсменов, тренеров и функционеров от спорта. По чесноку — вы сами можете вспомнить их пяток, на которые зритель уже не идет. Тогда для кого все эти спартакиады, чемпионаты? Если советский человек не хочет ни смотреть, ни массово заниматься этим спортом? Надо дать ему новый интересный, в который он и сам пойдет, и смотреть захочет.

— А вот это ваше древнее фехтование интересно, Милославский?

— А вот и посмотрим. Пока никто не жаловался на недостаток зрелищности.

— Ну да, на гладиаторов тоже толпами валили. Чернь и рабовладельцы.

— А боксеры не гладиаторы?

— Так они не до смерти.

— Так и мы не до неё.

— Ну ладно, с документами у вас всё в порядке, несите Светлане Ивановне, скажите, чтоб оформляла установленным порядком. Оформляйте койко-место и готовьтесь к экзаменам. Всё равно вас комсомольцев не переспорить.

На время сдачи экзаменов, поселили в общежитии, находящемся неподалеку от техникума. Соседи по комнате в количестве пяти человек тоже сильно удивились моему возрасту, пятнадцатилетние на заочку поступать еще не приходили. Обжиться недолго — в тумбочку вещи бросил, койку заправил, узнал расположение санузла и столовой. А тут вообще всё собрано рядышком, включая столовку-рыгаловку. Нет, братцы, питаться в таком месте не готов на постоянной основе. Так можно и организм испортить. По воздействию на него обед стоял где-то между стаканом самого гнусного портвейна и сменой в покрасочном цехе вагоностроительного завода.

Теоретические экзамены меня не напрягали, школьная программа еще в голове, по поводу анатомии был предупрежден заранее и учебник проштудировал. А мышцы и кости знал еще по разделу анатомии из учебника рисования. Правда с названиями не очень. И художником так и не стал, не греет. Короче говоря, не открывая книжек, гулял по Ленинграду и сравнивал его с Петербургом. Сложное впечатление. Если рассматривать слегка надоевший Невский проспект, то очко присудил двадцать первому веку, всё вылизано тщательнее, гораздо чище, Питер прямо светлее. А уйти в сторону, чем я регулярно занимаюсь — ситуация иная. Боковые и параллельные Невскому улицы никто никогда не причесывал со времен революции. Красить, штукатурить, менять ковку и жесть крыш и сливов — зачем? Кто увидит? Местные, они и так будут твердить про духовность. А приезжим хватит Невского, Петропавловки и Петергофа. Поэтому в этом Ленинграде боковые улицы моложе на сорок лет и еще не такие страшные. Березки на карнизах и балконах еще не выросли. Кстати, а откуда известно, что Ленинград есть культурная столица России? Местные говорят? Так и вы говорите! Тула — культурная столица России. Теперь осталось только туляков подучить. Культура — продажная девка капитала. Когда капитал ушел из Петрограда-Ленинграда, оттуда за деньгами сбежала и культура. Не вкалывать, не трудиться, а творить можно только при наличии излишков деликатесов, падающих со стола власть предержащих. Жестко? Грубо? Честно! Может, кто из неизвестных гениев на голодный желудок и сочинил что-то гениальное, но он умер от недоедания раньше, чем остальные признанные гении закричали — гениально! А без их одобрения никто не смеет считаться воистину талантливым автором. Максимум, на что он может рассчитывать в этом случае — одобрительное похлопывание по плечу и ремарка "да ты талантище, брат". И снова с глаз долой — из сердца вон.

Экзамены по предметам сданы на четверки, причем есть подозрение, что мне оценки порой занижали по чьей-то злой прихоти. А вот практические вылились в банальную сдачу норм ГТО. Даже пришлось напоминать, что я несовершеннолетний и у меня другие нормативы. А то поставили на дорожку с лосями и начали стыдить, когда я приплелся совсем последним. «Нормально я пробежал, не гоните! Какую стометровку, какую трешку? Мне пятнадцать, у меня по нормам шестьдесят и пятьсот. А вот сами думайте, как вам быть. Нормы сдал на золото? Сдал! Нет, второй раз не побегу. Листайте шпаргалку и ищите подростков четырнадцати-пятнадцати лет». Всё-таки не выдержал и чуток поорал на спортплощадке.

Полторы недели в солнечном Ленинграде прошли не зря, уезжал я уже студентом первого курса заочного отделения. Летом пускают поезд Ленинград-Адлер через Узловую, так что я спустя двадцать часов уже дома, пока тут мой дом, точнее дом моих родителей. У обкома ВЛКСМ бронь и требование на купейные билеты, так что я первый раз в жизни ехал в купе бесплатно. Даже родители раз в год имели право на бесплатный проезд в плацкарте с ребенком и доплачивали за купе. Расту, блин! Уже сидя в поезде, вспомнил, что кто-то из нашей Интернатской банды жил в Ленинграде. Обещали же друг другу, что будем контачить, если кто приедет. Ладно, детство это всё. Вон Женя Коваленко в Туле, и что? Она школу закончила, сейчас поступает куда-то. Совсем другие у неё сейчас заботы, взрослые. Лезть со своими приветами глупо, напоминать про наши какие-то подвиги еще глупее. Забыть, вычеркнуть из памяти. Или это взрослый «я» думает в эту сторону, а молодости такая практичность не свойственна?

Мама-папа, вот я и студент-заочник Ленинградского физкультурного техникума! И работник Тульского обкома ВЛКСМ. Что у вас с переездом?