Конец эпохи

Глава 20 База

Проводив Женю, оказался перед выбором вариантов досуга. Оказалось, что объевшийся сметаны кот на подвиги не способен. После недолгого раздумья решил сделать что-то взрослое, например купить продуктов на неделю вперед. А что, холодильник есть, тутошняя колбаса неделю лежит в холоде и не плачет. Мясо можно заполуфабрикатить и заморозить. Угу. Так и сделал. В первом же магазине снова вспомнил про эпоху, в которой оказался, мысленно всплакнул. Подумал о маме, она где-то находит еду, видимо, прокачала разведчика. И пошел на рынок за нормальными продуктами по ненормальным ценам. Зато решил продовольственную проблему в отдельно взятой комнате. Попутно в голове сложился доклад по субботнему набору в секцию, завтра надо отчитываться перед Саенко.

Бумажки — то, что я не люблю изо всех сил, стали частью моей работы. В прошлой жизни всё было иначе. Я приходил на базу и по своему плану гонял своих бойцов. Они кому-то платили за тренировки, этот кто-то говорил мне, как он меня уважает, как здорово, что я есть. Ни платы за тренерскую работу, ни бумажек, один голый энтузиазм с моей стороны, что меня устраивало. А еще казалось забавным, что руководит клубом настоящий рыцарь. Причем рыцарь самого древнего на планете ордена Госпитальеров. Правда, после нескольких ребрендингов орден стал называться Мальтийским и в таком виде существует до сих пор, только приоритеты и цели сменил. Всё равно прикольно. А здесь и сейчас у меня бумажки и зарплата. И личинка комсомольской боевой дружины. Чуток потренировать бойцов, и можно идти брать власть, которая как презревшая груша готова упасть в руки тех, кто потрясет дерево. А если само дерево набок? Тогда все груши наши! Или тех хлопцев с кольями, что стоят за оградой и чего-то ждут. Может, им самом лень трясти? А может опасаются сторожа с дробовиком? Типа, саданет из однодулки герою в задницу, тогда их черед за грушами идти. Вот я и не трясу сильно. Еще не знаю, что хуже: сторожа разбудить или этим из-за забора попасться. Да по-всякому нехорошо может выйти. Дружина, ложись! Ползком за мной шмыг!

Первая тренировка прошла ожидаемо. Минус передумавшие, плюс свежачок, в итоге двадцать один спортсмен. Напряг людей по поводу внешнего вида. Форма всегда играет роль, кто бы что не говорил, а говно в фантике продается лучше, чем шоколадка в говне. Пардон, я не про секцию. В традициях древнерусской фехтовальной школы, только что придуманных, посоветовал тем, кто будет продолжать заниматься, пошить себе порты безразмерные на веревочке и рубахи нательные тоже безразмерные с поясами. Честное слово, говорю, сами потом поймете, что это ловчее, чем в спортивном костюме заниматься. А спортивки вам на уроке физры еще пригодятся. Им правду не скажу, а читателю выдам секрет: советский страшные треники напрочь ассоциативно закрепились у парней с уроками в школе. А мне нужно начинать с чистого листа. И им будет приятно выделиться в касту. Все люди ищут единомышленников и выдумывают свои секретные или явные способы различить своих и отделится от массы. Разобраться если, глупость — стараться быть непохожими на толпу и стремиться слиться с толпой поменьше. Но таковы люди. Они и язык придумывают особенный, и жесты, и причесоны. А уж про стиль одежды вообще молчу. Веду группу по проторенной дорожке сопричастности и единения. Дружным коллективом и манипулировать легче.

Дал бойцам задание на самостоятельные ежедневные занятия для укрепления мышц, кто-то будет выполнять, но в большинстве забьют. Парни пока не загорелись, нет сильного желания стать первыми. Придется втолковывать, что у них в руках редкий шанс — стать шишками в новом спорте, где над ними не висят никакие авторитеты и заслуженные мастера спорта. Провели собрание после тренировки, оказалось у половины проблемы с посещаемостью. Этот не может во вторник, тот в четверг. А одного занятия в неделю мало. Принял решение, тренируемся три раза в неделю, и больше одной тренировки подряд никто не пропускает. Только по уважительной причине, иначе расстаемся. Не нужен мне балласт, тут не тусовочный клуб, а спортивная секция.

Неожиданно хорошо поперло у Лёни, прибывшего в истфех из спортивного шпагомашества. По словам Леонида, его там всё бесило, включая массу сабли, которая еще и рапира, и жуткую условность боя. Всё верно, спортивка ушла от реальности совсем далеко. Примерно, как метание копья — тоже когда-то боевого оружия. Если не начнет тормозить, подтяну его до своего спарринг-партнера.

Меня по-прежнему никто не контролирует по количеству отработанного времени. И не надо, я сам себя запряг, сам погоняю. Как оказалось в процессе работы, я даже не представляю себе ту кухню, на которой в СССР варится спорт. Интриги, махинации, покупка перспективных спортсменов и реальных звезд от высшей лиги до самой второй. Граница между любительским спортом, когда ты не платишь за инвентарь и зал, и профессиональным, когда тебе платят большие деньги за достижения или просто за участие в командной игре охраняется, но слабо. Люди поднимаются вверх или скатываются вниз в любители. При этом официально все эти люди работают сварщиками, токарями и уборщиками помещений, порой одновременно. Потому что на ставку токаря футболист не готов бить по мячу даже во второй лиге. Каждая команда относится к какому-то предприятию или оно над ней шефствует. Чуть-чуть в эти вопросы влез по роду работы, но не понял главного — зачем это всё нужно стране. Разве что развлекать граждан футболом. А шахматы? Разве что защищать честь страны на турнирах. А то покусится на неё какой-нибудь Ларсен или Тимман, и хана — обесчестят страну Советов. И танки не помогут. Бред.

Бред или не бред, а живем в том мире, куда нас закинуло. В данный момент закинуло в Тулу, и под боком у нас Тульский Оружейный Завод, производящий стрелковку, гранатометы, подствольники и прочие охотничьи ружья. Среди дня в центре города порой вдруг раздается мерный грохот ДАХ-ДАХ-ДАХ-ДАХ! Лупит что-то автоматическое и крупнокалиберное, если стрелковое. Или малокалиберное, если артиллерия. Туляки вслух высказывают две гипотезы для приезжих: ковры выхлапывают или мотороллеры заводят. Почему в центре? Первичен оружейный завод, город разрастался вокруг него и прилегающих заводов той же направленности. Почему про ТОЗ рассказываю? Потому что Михаил решил, что пора нас подружить. Пока им от нас ничего не перепадет в репутационном плане, дак и мы много не откусим. Это вам не футбольную команду финансировать. Мои хотелки в виде докладной записки у него в папочке, мы в административном здании будущих шефов встречаемся с руководством ТОЗа.

Оказалось, что для предприятия такого уровня мои просьбы не повод даже почесаться. А уж отмахиваться вообще никто не собирается. По их словам, мы все вместе делаем одно общее дело. Здорово как, тут что, люди реально так думают, а не лицемерят? Да вроде непохоже на лицедейство. А похоже, что вот эти пожилые дядьки росли вместе со своей страной и за нее переживают. Вот и хорошо, хоть этих не надо агитировать за советскую власть. Продуктивная получилась встреча. Мне даже пропуск постоянный выписали на территорию, чтоб хозяйственные и организационные вопросы решать оперативно.

— Скажите, а как вы планируете назвать свою команду? Раз первый набор провели, значит и команда родилась.

— Честно говоря, меня вы застали врасплох. Жора, у тебя есть мысли? — Миша передал мне пас.

— Есть одно название, если новоиспеченные шефы не будут против чуточку нескромного варианта.

— Выкладывай, не укусим.

— Как вам «Арсенал»? Вы оружейники, мы оружные.

— А что здорово! Я даже больше скажу, также можно и нашу футбольную команду переименовать. А то «ТОЗ» как-то не звучно. Их на выезде кое-где тузиками обзывают. Комсомол не против, что у богатырей тёзки появятся? — Вот это я попал! Я же думал, они уже приняли решение о переименовании команды. А тут оказалось, я первый озвучил. Неудобно, спер чью-то хорошую идею. Ну хоть не песню у Высоцкого.

— Я думаю, это просто здорово! И привлечет новый интерес к команде, а то они подсдали в последние годы. Меня как завотделом по спорту уже стыдить начали.

— А еще предлагаю напрячь вашего ответственного за агитационную работу продумать новую эмблему обеих команды. Чтоб перекликались и соответствовали новому названию. Как вы яхту назовете, так она и поплывет — мои пять копеек в тему.

— Считайте, договорились! Еще есть пожелания?

— У меня ничего. У тебя, Милославский?

— Одно есть. На базе телефон организовать можно?

— Вот молодец, палец увидел, полруки оттяпал! Лады, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Протянем тебе телефон.

Я живу по принципу «дают — бери, бьют — беги», пока есть такая возможность, надо просить. А гордость проявлять в ущерб делу контрпродуктивно. Уходим с завода с гордо поднятыми головами и мешками добычи, образно говоря.

— Ну ты Жора, и фрукт! Мало тебе было, сколько всего выпросил, так еще и телефон до кучи. И ведь не стыдно!

— Конечно не стыдно, я о деле радею, не о себе. И не для того ли мы пришли в стены этого щедрого предприятия, чтоб попросить побольше? Как их парторг сказал — одно дело делаем!

— Демагог ты, Милославский. Но умный демагог. И полезный для дела. А вот скажи, зачем тебе телефон на спортбазе?

— Михаил, сам видишь, оргвопросов много, и меньше не станет. И я не только секцией занимаюсь, но и другими делами отдела. С телефоном можно не разрываться на два места работы, а осесть в одном. Половину вопросов можно по трубке решить. Опять же, тебе я понадоблюсь — вот он я, на проводе!

— Убедил. С самого начала ты у нас такой продуманный. Поддерживаю твою инициативу.

А чего её поддерживать, когда я сам подсуетился и выпросил. Телефон в СССР не только средство связи, но и статус. Если у тебя отдельный кабинет с телефоном, ты состоялся как человек. А если вас там трое на одном номере и «Позовите Свету», то ни конфиденциальности, ни уважения. Незнакомый абонент представит контору на восемь посадочных мест и Свету в пыльном углу около урны.

К концу октября я был богаче на наковальню, вполне приличную муфельную печку, верстак с тисками и комплектом слесарного инструмента. Горн не разрешили ставить по противопожарным соображениям. Я очень его хотел установить в мастерской. Не судьба. Телефон провели не отдельный, а на блокираторе. Есть такое страшное устройство, дающее возможность двум абонентам пользоваться одним номером. Когда звонят тебе, то кто первый трубу взял, тот и разговаривает. Второй ничего не слышит. А если звонишь ты, то твой клон вообще не при делах. И еще, когда один на связи, второй абонент заблокирован.

Вы будете смеяться, но первым, кому я позвонил, был Родимцев. Дядька меня или забыл, или потерял. Родители с квартиры уже съехали, телефонный номер сдан. Искать меня негде, спросить не у кого. Ну и еще один нюанс есть.

— Добрый вечер, Илья Борисыч! Это Милославский.

— Привет, пропащая душа! Мы тебя потеряли. Где ты?

Без подробностей дал ему расклад по своему нынешнему состоянию и занятиям, похоже, впечатлил фотографа.

— Интересно живешь, Жорж. А я же так и не занялся твоей просьбой, как-то всё некогда было и не к слову.

— Ну и не о чем печалиться. Мне сейчас не до прекрасного. У вас как?

— Всё по-старому, хвастаться нечем. То поработаю за деньги, то для души. После последней выставки стали приглашать почаще на официальные мероприятия, кое-что из старого оказалось востребованным. Обычное дело, засветился, пользуйся.

— Это да, реклама двигатель всего. Илья Борисович, запишите мой рабочий телефон, если чем могу пригодиться, звоните!

— Ты уже своим телефоном обзавелся. Молодец. Кабинет персональный тебе не выделили?

— Нет, кто мне его даст? Сам себе взял.

— Почему я не удивлен? Молодец, что позвонил. Всего хорошего, Жорж!

— Пока, Илья Борисович.

Что и требовалось доказать. Кроме хороших отношений с Родимцевым пока никаких интересных дел. Отношения тоже хорошо. Интересно, он догадается дать мой номер Онегину? Большой уже, должен уметь слушать между слов.

— Алло, Иван Дмитриевич здравствуйте! Милославский у аппарата! Запишите мой новый номер.

— Женя дорогая, привет! Бери ручку в ручку, пиши мой номер. Да, в кабинете у себя на базе поставил. И занавески повесил. Понял, дурак.

— Маша, добрый день! Товарищ Саенко трубку не берет, положи ему на стол мой номер телефона на базе, диктую. Ну потеряешь, значит потеряешь. Михаил человек не вспыльчивый, ничего тебе не скажет. А что он подумает про тебя, нас не касается.

Позвонил всем, чьи номера знал. Детство, скажете. А вот и да. На этом телефоне даже тетриса нет, по нему кроме как позвонить, никакого развлечения. Звонок! В дверь звонит кто-то, я обычно дверь запираю от всяких, еще и глазок поставил, вдруг открывать не захочется. Одна беда, чтоб принять решение открывать дверь или нет, нужно идти к это самой двери. А раз дошел уже, чего бы и не открыть. Этого типа я не знаю, да и фиг с ним. Чай не в Нью-Йорке живем, тут ни Черные Пантеры, ни прочие террористы не выживают — холодно.

Дурацкий глазок мне подсунули, он не смог определить национальность посетителя. А то бы я дверь не открыл — не люблю цыган.

— Добрый день. — В данном случае я не пожелал этого незваному гостю, я просто его уведомил, что у меня день добрый. А уж какой я окажусь, время покажет.

— Э-э, малой! Старшего позови.

— Мне излагай, крупный.

Посетитель крупным не был, даже чуть пониже меня, но шире в плечах, понятно-дело, взрослый дядька, матерый. Кожаная куртка по местным реалиям подчеркивает уровень нетрудовых доходов, золотые или как-золотые цацки на пальцах должны окончательно убедить любого в солидности гражданина. Грязные волосы свисают из-под кожаной кепки — кто видел одного цыгана на понтах, тот видел их всех.

— Ты не понял, пацан, старшего позови. Есть тут кто у вас, с кем говорить можно?

— Ты водички захотел попить или погадать? Иди болезный, сегодня тут не подают.

Крепкий такой цыган, он мне сразу показался серьезным противником. То есть я как раз ему не противник, а он вполне. Дядька просто распахнул придерживаемую мной дверь, а я уже внутри в двух метрах от входа сижу на полу задницей. И он внутри. Ну как так? Ведь не трогал никого, радиолу починял.

— Я тебя, малявка, сильно бить не буду. Я твоим старшим скажу, что нехорошо бросаться в честных людей палками, а потом накажу, как положено. Эй, есть кто тут?!

И всё сразу встало на свои места. Работодатель пришел осматривать производственную площадку, на которой его подчиненные чуть не получили производственные же травмы. Сам бы так сделал. Но я всё равно не удержался и заржал.

— Дядя, ты где честных цыганок видел? Вы же сиську сосете ползунками и уже впитываете вашу воровскую науку.

— А ты их за руку ловил? — Повелся на подначку идиот. Кто ж с профессиональными комсомольцами спорить берется?

— Если бы я за руку поймал, то сразу пальцы пообламывал бы на всякий случай. Дядя, ваш народ живет зря, вы ж как вши.

— Ты сам нарвался, падла!

Явно нож в кармане, но решил, что подростка и так затопчет. У него же все козыри на руках, а у меня только кистень. Не моё это всё, комсомольцы не дерутся. Первое дело в любой драке — отойти в сторонку, может рассосется. Не рассосалось, бей! Правый локоть, левое колено, правая ключица! Отскочил! Две секунды всего прошло, а уже передо мной пострадавший: правая висит плетью, на левую ногу припал, левой рукой пытается нож достать из правого кармана, а никак. Ничего, дядя, успеешь ты еще меня сегодня порезать! Отскакиваю еще назад, из зала хватаю палку — станцуем цыганочку. Я вслух это сказал? Сорри, его аж перекосило, с одной левой на меня ринулся, как мог. Палка чем хороша, лупи по макушке во всю дурь, скорее палку сломаешь, чем череп треснет. Но кровь будет, это да. Хорошо лежит, на животе как по заказу.

Достаю из кармана нож-выкидуху, протираю лезвие на всякий случай, мне чистое нужно, ну и рукоятку заодно. Теперь его пальчики шлепаем, беру тряпочкой: рубашка хррр, чуть он мне грудь не располосовал! По левому предплечью вскользь — достал-таки ирод! Нож в строну, руки ремешком фиксирую сзади. Номер я помню наизусть — 02. Алло, милиция! Вооруженное нападение, проспект Ленина восемьдесят семь дробь семь, преступник задержан, ждем наряд. Инструктор обкома ВЛКСМ Милославский. Ранение несерьезное, здоровью не угрожает.