Конец эпохи

Глава 19 Набор

Ну вот и суббота. Не скажу, что момент истины, но что-то близкое к этому — первый набор собственной команды в этой жизни. Учитывая, что здание наше спрятано в глубине стадиона за деревьями, заранее озаботился указателями. Не поленился, сделал посолиднее. Может быть, и не вспомнил бы про них, но, когда собирал манекены под доспехи в спортзале, пришло в голову. Краска есть, доски тоже, руки из плеч. Так что фанерные таблички вдоль дорожек примерно ориентировали умных, а тупых нам не надо. А на табличках стрелка и надпись «ИСТ.ФЕХ.» То, что в сумерках таблички разглядеть будет сложно, я не подумал, но менять что-то уже поздно. Да и не очень темно еще в четыре часа вечера будет. Старая радиола, вытащенная из мусора при разгребании завалов во время ремонтных работ, оказалась в почти рабочем состоянии. Не было самого проигрывателя, оторван провод питания и сдохла одна лампа в усилителе. После помывочно-восстановительных работ радио заиграло новыми красками — пришлось его всё-таки покрасить. И теперь оно создавало музыкальный фон в здании базы. По причине плохой погоды День открытых дверей проходил за закрытыми дверями. Но кому надо, тот заветную дверку откроет, не переломится.

Будущие бойцы начали собираться за полчаса до назначенного времени, а мне их особо и развлечь нечем. В зале из наглядной агитации только болван и три манекена в полном доспехе. Ну и я сам до кучи как наглядное пособие в зерцальнике. Народ слонялся, трогал всё подряд, брал в руки мечи, кто-то примеривался к щиту, благо такая возможность была. Я вполглаза присматривал, чтоб не начали тренироваться по своей программе или не сперли меч ненароком, деятели разные бывают.

Тут недавно две цыганки заходили. Каким ветром занесло, не знаю, но хотели они погадать молодому красивому, а то водички сильно хочется, позолоти ручку! Кинул бруском нарочно мимо, но просвистело рядом с головой самой умной и бухнуло за их спинами. Месседж дошел быстрее, чем если бы разговаривать начал. Добрый я человек, так всем и говорю — другой бы попал. И почему я притягиваю всех как магнит? Вроде, на отшибе база, но нет, то начальство, то футболисты припрутся, то цыганки. Вот бы кто-то приличный пришел. Или они к таким как я не ходят принципиально?

Ну ладно, на часах уже шестнадцать-двадцать, можно начинать. Выключил радио, это послужило сигналом посетителям собраться вокруг меня. Набралось примерно человек тридцать юношей разного возраста, но вроде сильно взрослых или мелких нет. Пара девушек не в счет, видимо подружки чьи-то. Одет народ скромно, учащаяся молодежь, если говорить языком официоза.

— Товарищи, меня зовут Жорж Милославский. Я являюсь инструктором обкома ВЛКСМ, так что не смотрите, что такой юный. Вновь созданную секцию исторического фехтования вести буду я. Вашим тренером, точнее у тех, кто в неё поступит, организатором всякой движухи, карающей дланью тоже я. Похожая секция уже функционирует в Тульской области, если кто-то слышал.

— Слышали, в Узловой! А почему там?

— Всё правильно, там. Почему? Потому что там школьники сначала провели документальные изыскания, своими руками реконструировали доспехи и оружие эпохи позднего средневековья, а потом захотели научиться им владеть. Комсомол во всем пошел их инициативе навстречу, на базе школы был создан сначала музей древней военной истории, потом кружок исторического фехтования, а затем и спортивная секция в городе открылась. Все доспехи и оружие, которое вы видите, сделаны в школьном цеху и закуплены по линии ВЛКСМ для нашей секции. Так что большое им спасибо, без них ничего бы не получилось тут. Вроде объяснил предельно подробно?

— А мы по-настоящему будем сражаться или как?

— Не до смерти. Убивать на секции категорически запрещено.

— Ха-ха-ха! Запрещено! А на самом деле, как это будет выглядеть?

— Почему это «будет»? Я вам покажу, как это уже выглядит. У нас есть возможность посмотреть (чуть не сказал «запись») киносъемку прошедшего турнира.

Для демонстрации я взял не смонтированный ролик, а полную версию съемок «Богатырского турнира». Народу надо было показать не самое-самое, а всё. Конечно, звука не хватало, без звука было пресновато на мой взгляд. Но чего нет, того нет. Кандидаты в спортсмены смотрели тоже без звука, без единого вздоха или комментария. Только когда пустая катушка застрекотала в другой тональности, все отмерли. И звук включился, сразу и достаточно громко!

— Это же они по-настоящему дрались! Не может быть, монтаж!

— Я видел, там били в полную силу!

— Так нельзя! Я фехтованием занимался, после каждого касания надо останавливать бой!

Эмоций было много, эмоции выплеснулись. Вау-эффект, описанный Пелевиным, в этот момент можно было пощупать в воздухе и замерить обычным транспортиром. Я не вмешивался. Во-первых, полезно дать людям проораться. Во-вторых, когда говоришь негромко, лучше слышат. Но для этого нужна тишина. Угомонились.

— Вопросы услышал. Отвечаю по порядку фиксации. Да, в полный контакт. Более того, слабые удары не засчитываются вообще. Бой останавливается только в случае угрозы жизни и здоровью бойца или при наборе достаточного для победы количества очков. Вы видели, судьи считают попадания и сверяют счет друг с другом. Всё как в реальном бою — ты сражаешься, пока можешь. В боксе та же система. И травмы того же типа как в боксе, но реже. На увиденном вами турнире были только синяки, ни одного серьезного ушиба или сотрясения. Качество доспехов позволяет при достаточной подготовке не получить травмы.

— А при недостаточной?

— В таком случае тренер не выпустит бойца на соревнования. Вспомните взрослых боксеров — любой может убить одним ударом в голову. Почему они не гибнут на соревнованиях?

— Бьют слабо, жалеют!

— Не успевают, нет времени на сильный удар!

— Пятерка! У нас то же самое. Не хочешь пострадать, двигайся, атакуй или уйди из спорта. Еще вопросы?

— А девушек будут принимать?

— Наберите мне хотя бы четыре команды девушек, человек восемьдесят, создадим женское направление. Или ты хочешь их против мужчин выставлять?

— По возрасту какие ограничения?

— В газете писали, от шестнадцати до восемнадцати пока. Потом будем думать.

— А в Узловой с тринадцати, мне говорили.

— В Узловой кружок в школе берет с тринадцати. Секция там уже с более старшего возраста. У нас на временно все тренировки и соревнования идут по юниорской программе. Дальше будем посмотреть.

— Что надо для записи?

— Желание, минимальные физические кондиции и документ, подтверждающий возраст.

— А если нет с собой?

— Карандашиком запишем пока.

— А очень больно, когда попадают?

— А вот это интересный вопрос. Кто задал, подними руку. Возраст, имя?

— Семнадцать почти, в десятом классе учусь. Костя.

— Ну тогда я сейчас тебя и побью, Костя. Согласен?

Жертв нужна, нужна добровольная и решительная жертва. Интересно, парень не струсит? Не струсил. Снимаю ламелляру и шлем с манекена. «Надевай поддоспешник, должен подойти. Теперь подшлемник, отлично. Костя, руки в стороны, башкой не верти» Надел на него доспех и шлем, затянул. В левую руку дал щит.

— Задача: стоишь и держишь щит перед собой, правую руку за спину. Вытащишь, капец руке, она без защиты. Я бью, ты пытаешься защищаться щитом и не пятиться. Попятился- сдох. Понятно всё?

— Да. Я готов!

В быстром темпе град ударов по разным участкам щита. Когда щит разворачивает из-за удара в нижний край, луплю по шлему или корпусу, но без остервенения. Большинство ударов постарался положить в щит. «Стоп!»

— Ну как ощущения, Константин?

— Нормально! Совсем не больно было! Здорово!

— Молодец, большую часть ударов удержал. Теперь обратка. Снимай доспех и тряпочку, помогите ему! Бери вон ту палку, мечом тебе пока тяжело будет. Бей по мне, только удары должны быть серьезными, словно ты уже большой. Готов? Начали!

Нельзя без шоу на таких мероприятиях, публику надо заинтересовать, отвлечь и облапошить. В данном случае сделать вид, что они почти смогли, почти чемпионы. Естественно, попадать по себе родному я Косте не дам, но шанс отыграться на мне — вот он, пользуйся! Не воспользовался? Ну почти, в другой раз получится. В итоге записалось восемнадцать человек, больше половины. Но на первую тренировку придут уже не все, а потом отсеется еще треть. Так что запись не закончена.

— Народ, запись пока не закрыта, можете звать пока еще кого из адекватных знакомых. Вы примерно видели, что вас ждет. Кто не готов к жесткому бою, рекомендую и не начинать. Есть велоспорт, шахматы, плавание. Я вот плавание обожаю. Так что пойму. Кто записался, жду на первую тренировку во вторник в шестнадцати часам. А следующая в пятницу в то же время. Последний обязательный вопрос! Спорт опасный, без жесткой дисциплины вообще никак. Кто не готов слушать тренера беспрекословно, сразу мимо. У кого остались еще какие-то вопросы, задавайте. Только не про пудовые мечи, пожалуйста.

— А почему?

— Мы же не в сказке живем. Если убить можно вот таким, кстати весит тысячу триста грамм, зачем таскать больше? Кто-то учил физику в школе? Формула кинетической энергии масса, умноженная на квадрат скорости, деленая пополам. То есть выгоднее увеличивать скорость, а не массу. Кстати, потому и пули оружейники стремятся разогнать, а не утяжелить.

— А я видел в музее мечи высотой с человека, а вы говорите нет тяжелых.

— Да, двуручные мечи посолиднее, весят аж три с половиной килограмма. И рубят ими не только обеими руками, а всем корпусом и ногами, при этом воин-двуручник сам защититься не может, он надеется на свой тяжелый доспех и соратников.

— А как это — рубит ногами?

— Придет время, научу.

— А вы сами умеете?

— Я всем умею, что знаю из оружия. А знаю я много.

Хорошо, самурайская тема еще не полезла в головы, а то бы замучили вопросами про катаны и ниндзя с сюрикенами. Народ разошелся потихоньку, в углу осталась только одна девушка. Ей-то что понадобилось тут? Не помню, чтоб крутилась на виду, и вопросы не задавала. Люди, кто девушку забыл?!

— Так и думала, что это твоя затея. Кто у нас еще такое смог бы организовать? Только Милославский!

— Привет, Женька! Ты тут какими судьбами?

— Да вот, на тебя пришла посмотреть. Газету открываю, там Милославский, телек включила, опять его происки. Зачем звал?

— Я девушек не звал вроде, у нас чисто мужской клуб тут. Но тебе администрация делает исключение. Чего как неродная стоишь у входа, проходи поближе. А то чуть не орем друг другу.

Сидим, пьем чай с сушками. Электрочайником на базе я озаботился даже раньше, чем музыкой. О! Включаю для фона радио, ловлю джаз.

— Жень, надеюсь, ты джаз вытерпишь?

— Я с джазом на «ты». Наоборот, удивлена твоему выбору. Милославский и джаз — не укладывается.

— Угу. Разносторонняя я личность. Не поверишь, иногда снится, что на саксофоне играю. Куда поступила? Не спрашиваю, чем занимаешься, и так понятно — изучаешь новый статус.

— Я в политехе на экономике учусь. Ну и комсомольская работа, понятно. Комсорг курса. А ты свинтус, не нашел время связаться.

— Исключительно в твоих интересах. У тебя выпускные, потом вступительные, одиннадцать экзаменов за лето не шутка. Ну и у меня график такой был, что мама-не-горюй.

— Где ты, я вижу. Как ты, вот интересный вопрос.

— Я тоже на комсомольской работе. Инструктор обкома и организатор всего этого. И заочно учусь в физкультурном техникуме.

— Да ла-а-адно! Ты инструктор обкома?! Так не бывает! Где же это учат такую карьеру делать?

— Согласен, не бывает. Школа комактива шикарный шанс для попаданца.

— Для кого?

— Для комсомольца, который вечно попадает в какие-то истории. Вечно меня жизнь во что-то втравливает.

— Точно! То тебе автобус подожгут, то подпоят вместе с активом Школы, то купаться заставят голышом! Жора, ты вечная жертва обстоятельств.

— Верно, Женечка! А последнее время совсем капут! Позавчера цыганки приходили, вчера футбольная команда в полном составе, сегодня вообще ты. А я ни сном, ни духом. Или скажешь, что это я виноват, что ты сейчас меня соблазнять будешь?

— Кто, я?! И в мыслях не было.

— Будешь-будешь. Что я, не знаю вас комсомолок! Больно же! А-а-ааа! Чего кидаешься! Шлем тяжелый, поставь на место! Только не шлемом!

Это только в кино так бывает, что герои забывают закрыть дверь, и в самый разгар занятий любовь к ним кто-то заходит. Основной вход точно не запирал от неожиданности, а к нам никто не ввалился. Придя в себя, я не стал рисковать дальше и пошел в голом виде запираться. Так мы и бродили какое-то время по базе, как Адам и Ева. Из яблок были только сушки, а место змеи заняли упавшие манекены — шлем, он как шар для боулинга, когда запущен разгневанной девушкой. Никогда не говорите вслух то, что у них на уме — чревато осложнениями и бардаком в доме. Женька уселась прямо на стол, по-турецки сложив ноги, в одной руке чашка, в другой сушка — идиллия и услада глаз.

— В этом кабинете я как врач не рекомендую сидеть в голом виде.

— Что, дует сильно? Не чувствую.

— Свет включен, штор нет, ты голая. Так-то красиво выглядишь, но я потом устану со зрителей деньги собирать.

— Дурак! Чего не предупредил!

— Я только что предупредил. Спасибо тебе, Жорж.

— Без спасибы обойдешься. Ты где живешь, тут?

— С ума сошла? У меня комната отдельная в Туле. Двадцать минут отсюда пешком.

— Небось халупа жуткая, и тараканы ползают.

— В Лувре была?

— Нет.

— Тот же Лувр, только поменьше.

— Завираешь.

— Ты сегодня где ночуешь?

— У подруги.

— Ну тогда ополаскивайся и одевайся, а то замерзнешь. Комнату свою покажу.

Следующей моей большой покупкой будет скатерть-самобранка. Потому как холодильники еще не научились впитывать продукты из воздуха или закачивать из розетки. А у меня нет таких навыков — добывать продукты в советских магазинах. Оказывается, без очереди у нас продается только хлеб и кильки в томате. Короче говоря, холодильник показал Женьке свою чистую душу, она ему язык. Правда сливочное масло нашлось, немножко черствый батон тоже. И репчатый лук. Берем хлеб, лук не берем, хлеб жарим на масле, еще чуть масла для пропитки и посыпаем сахаром. Уже можно кушать. С чаем вообще великолепно. А если бы не было масла и хлеба… я не готов опять жрать лук!

Комната Жене понравилась, а никто и не сомневался. Такой дизайн сейчас только в заграничных фильмах увидишь, и то редко. И мой портрет, скромно висящий на пустой стене очень к месту. И кровать ей понравилась. Сейчас двухспальных лежбищ почти нет у народа, а моя полуторная по ширине почти двухспальная — прямо королевский расклад. Только бы не приучить к месту раньше времени. А не раньше — это когда? Точно не в пятнадцать. И не в двадцать. Завтра подумаю. А завтра воскресенье, отставить, уже сегодня воскресенье, можно утром не вскакивать как угорелым.

Научил на свою голову не стыдиться обнаженного тела некоторых, а теперь страдаю. Женька ходит по комнате как Афродита и провоцирует. А мне всего пятнадцать по биологическим часам, я ранимый и возбудимый подросток с манерами заматеревшего гедониста и сибарита. Но если кто-то думает, что я попрошу прекратить демонстрацию, он ошибается. Насовокупляюсь на месяц вперед, чтоб всё смылилось — «Фу, как неэстетично, зато дешево, удобно и практично!»

— Всё, Жорж, давай теперь спокойно поговорим. Убери свои шаловливые ручонки!

— Давай. О чем?

— О том, как будут развиваться наши отношения?

— Как похотливый самец, кобель противный, кто там еще… О! Как идиот я буду и дальше скакать козликом по жизни. Ничего не пропустил?

— А если серьезно?

— Если серьезно, то Петровой я сказал, что она выйдет замуж раньше, чем у меня женилка отрастет. А когда второй раз соберется замуж, я уже женат буду. Но ты не такая, ты с первого раза нормально замуж выйдешь.

— Олька?! Она что, тебя на себе женить пыталась?

— Нет конечно, её родители хотели меня вставить в коллекцию потенциальных женихов.

— У тебя с ней что-то было?

— Вот вы одинаковые в этом вопросе. Нет, не было. Олька еще не проснулась толком, зачем мне такая зелепушка? Одни глупости на уме.

— Нахал ты, Милославский.

— Уже было. Повторяешься.

— Короче, я поняла, ты не собираешься на мне жениться, я для тебя вариант покувыркаться.

— А ты замуж уже собралась? За пятнадцатилетнего капитана Дика Сэнда?

— Я не знаю, зачем к тебе пришла, если честно.

— Я знаю. Тебе со мной хорошо, вот и тянешься. И инстинктивно пытаешься подгрести поближе, чтоб не забрали. Это нормально. Собаке дай игрушку, она её к себе уволочет. Не еда вроде, а пусть у меня полежит — инстинкт собирателя.

— Как ты аккуратно, Милославский, меня сукой назвал.

— Ты что! Не в голове, не в попе такой мысли не было. Просто все мы зверушки немного. Помнишь Маяковского? Все мы немножко лошади.