Кормление

14

В течение пяти секунд ничего не происходило. Лейла успела рассмотреть лицо человека, в которого она стреляла, увидеть гнойные нарывы, покрывавшие большую его часть, и сросшиеся, почерневшие огрызки зубов. На его сшитом из лоскутков ткани пальто виднелись брызги крови. Он не двигался. Даже не шевелился.

Неподвижность была нарушена выстрелом из револьвера Ромера. Лейла перевела взгляд с трупа на другого мужчину в длинном плаще, который рухнул в дверном проеме, и арбалет, который он держал в руках, разрядил свой болт в пол, рассыпав короткий шквал искр. Люс выстрелила следующей: еще одна фигура нырнула в укрытие за стальной балкой, а граната из бластера разнесла кирпич и бетон.

Поднявшись из укрытия, Стэйв направил винтовку в окно, выпустив еще одну пулю в голову человека с паяльной лампой и еще одну — в кормщика. — Бежим! — рявкнул он и побежал к дверному проему в дальнем конце здания. Лейла, спотыкаясь, побежала за ним, ее ноги охватило предательское онемение. Она чуть не упала, но Эйлса поймала ее, схватила за одну из лямок рюкзака и потащила за собой, пока та не встала на ноги.

— Держись рядом! — пыхтела она, постоянно вертя головой в такт своему пистолету. Они оба пригнулись при звуке еще одного выстрела. Не один из них, а плоская стрела справа, поднявшая пыль и гравий, но не причинившая никакого вреда. Эйлса и Питт выстрелили в унисон, и Лейла увидела, как человек в капюшоне с каким-то двуствольным оружием, окровавленный и дымящийся, рухнул в груду ржавого металла.

Они на полной скорости пронеслись сквозь череду разрушенных зданий, со всех сторон их настигало эхо топота ног и разъяренных криков. Несколько раз Лейла пригибалась от свиста арбалетных болтов, рассекающих воздух. К счастью, дальше она слышала только их собственные выстрелы. Винтовка Стейва выпустила еще три выстрела, а револьвер Ромера дважды бабахнул. Она не могла сказать, попали ли они во что-нибудь.

Выйдя из сооружения, состоящего в основном из ржавых труб, они оказались на открытой площадке, в центре которой стоял высокий резервуар высотой около тридцати футов. За резервуаром Лейла увидела еще несколько фигур, бегущих к ним, и по доносящимся сзади крикам поняла, что их поймали.

— Там! — воскликнул Стэйв, устремляясь к резервуару. Достигнув подножия лестницы, которая змеилась вокруг цилиндрической конструкции, он присел, держа винтовку у плеча. — Вперед! — скомандовал он, когда Лейла подошла к нему, дернув головой в сторону лестницы. Не чувствуя в себе сил спорить, она начала подниматься. Металлическая лестница еще больше обветшала, чем дорожка на мосту, и сильно вздрагивала, когда она поднималась, затыкая уши от резкого визга древней арматуры под нагрузкой. Подойдя к щели в лестнице, она приостановилась, а затем пригнулась, когда что-то высекло искры из боковой стенки цистерны в нескольких дюймах от ее головы. Посмотрев вниз, она увидела внизу дюжину фигур в длинных плащах, многие из которых были вооружены арбалетами. Перепрыгнув через щель, она ухватилась рукой за балюстраду лестницы и перебралась на нее. Повернувшись, она протянула руку Эйлсе, но та ответила отказом и жестом приказала ей идти дальше.

Еще несколько арбалетных болтов преследовали ее, пока она не обогнула резервуар и не преодолела последние несколько ярдов до куполообразной вершины. Он был около пятнадцати футов в поперечнике и окаймлен стальным барьером высотой в два фута. Присев за ним, Лейла рискнула бросить быстрый взгляд вниз, мельком заметив растущую толпу людей в капюшонах, прежде чем залп выстрелов заставил ее упасть.

Она услышала резкий треск пистолета Эйлсы еще дважды, прежде чем та появилась, а за ней последовали Питт и Люс. Какофония металлических стуков возвестила о том, что их преследователи начали непрерывный шквал, болты отскакивали от окружающих барьеров, некоторые вращались в воздухе и падали на цистерну. Лейла уставилась на верхнюю площадку лестницы, услышав еще один залп приглушенных выстрелов из винтовки Стэйва, за которым последовал крик снизу. Первым появился Ромер, серолицый и ползущий. Пригнувшись, они поспешили вытащить его на изогнутую крышу, и Лейла увидела болт, торчащий из верхней части его бедра. Его комбинезон был пропитан кровью, а маска запотела от учащенного дыхания.

— Лежи спокойно, — приказала Эйлса, уже разматывая бинт. Пока она обматывала бинт вокруг его бедра, Лейла увидела в ее глазах горькую отставку. Как ты думаешь, что произойдет?

Стэйв упал, растянувшись на земле, когда над его головой загрохотали выстрелы. Перевернувшись на спину, он принялся колотить обеими ногами по кронштейну, крепящему лестницу к крыше танка. Лестница содрогалась не только от его усилий, но и от веса поднимающихся по ней людей. Лейла рванулась вперед, чтобы помочь, но Питт опередил ее: они вдвоем били по кронштейну, пока тот окончательно не отделился от цистерны. Верхняя часть лестницы отвалилась, увлекая за собой нескольких преследователей, судя по хору удивленных возгласов.

— Надеюсь, вы сломаете себе шеи, ублюдки! — крикнул Питт, быстро отшатнувшись от бреши в барьере, когда в ответ на его слова посыпался град болтов.

Стэйв подполз к Ромеру, и Лейла увидела, как он на мгновение закрыл глаза, осматривая повреждения. Что это было — вина или раздражение, она сказать не могла.

— Эйлса начала, но замолчала, когда Ромер оборвал ее резким, мучительным смехом.

— Маленькие милости, да? Я отсюда ни за что не выйду.

Они продолжали приседать, вздрагивая от болтов, которые время от времени закручивались в их сторону после столкновения с краем резервуара, пока шквал внезапно не прекратился. Несколько минут стояла тишина, пока ее не нарушил голос. Он был женским и, как и у человека с паяльной лампой, превратился в отвратительный хрип от воздействия токсичной атмосферы.

— Вы там, наверху! Покажитесь!

Наступила пауза, когда все посмотрели на Стэйва и получили в ответ решительное покачивание головой.

— Покажитесь! — снова позвала женщина. На этот раз Лейла уловила в голосе маниакальную пронзительность, и создалось впечатление, что самоконтроль нарушен. — Это не ваше место! — продолжала она, и Лейла нахмурилась, услышав обвинительную, почти детскую обиду. — Это наше! Мы заняли его несколько месяцев назад! Это наша... крепость. Здесь мы... — Она замолчала, и у Лейлы создалось впечатление, что кто-то пытается вспомнить важную информацию сквозь туман замешательства. — Здесь мы выполняем нашу миссию. Нашу миссию мести! — Это было сказано с внезапной уверенностью, словно она наткнулась на важный факт. Она повторила это с нарастающей громкостью, и крик быстро подхватили спутники незримой женщины. — Месть! Месть! Месть!

— Они чертовски безумны, — заметила Эйлса.

— Постоянное пребывание в этом месте не может быть полезным для мозга, — согласился Стэйв. Он подошел к краю и ткнул зеркалом в барьер. — Насчитал больше тридцати. Слишком много, чтобы стрелять. Слишком много, чтобы пробиваться через них. — Переместившись на противоположный край крыши, он снова поднял зеркало и издал тихий удовлетворенный хрюк.

— Что? — спросила Эйлса.

— Лес. Всего около двадцати ярдов.

— Все равно далеко бежать, когда в тебя стреляют. Даже если они сумасшедшие. Тем не менее, скорее всего, так близко к заводу не будет кормщиков. — Лейла отметила, что не стала упоминать о том, что в ближайшее время Ромер никуда не побежит. Впрочем, как и сама.

— Нам придется спускаться по веревке на виду у этих ублюдков, — заметил Питт. — Это самоубийство.

Лейла не увидела в его рассуждениях ничего предосудительного, но Стейв продолжал смотреть в зеркало, наморщив лоб в раздумье. Внизу женщина с растрепанным голосом начала бессвязно рассказывать.

— Мы здесь делаем хорошее дело, знаете ли! Спасаем этот чертов мир, вообще-то. А не просто копошимся в руинах, как вы. Сколько кормщиков вы уже убили? Мы убили сотню этих ублюдков!

— До заката осталось два часа, — размышлял Стэйв, окидывая небо оценивающим взглядом.

— Нет гарантии, что они уйдут только потому, что солнце зайдет, — хмыкнул Ромер. Его лицо было покрыто испариной, он то и дело напрягался, борясь с болью. — Кормщики не приходят сюда даже с наступлением темноты.

— Они поймали одного, — заметил Стэйв. — Значит, гнездо бета недалеко. — Он обменялся многозначительным взглядом с двумя ветеранами. — Крики были ужасно громкими.

— Они все равно будут осторожны, — сказала Эйлса. — Должно быть что-то, что притягивает их поближе.

— Она довольно громкая, — сказала Люс, мотнув головой в сторону незримой женщины.

— Да. — Стэйв прислонился спиной к барьеру и щелкнул предохранителем винтовки. — Это она. Отдыхайте, сколько сможете. Пока не стемнеет, ничего особенного не произойдет.

— Ты можешь присоединиться к нам, знаешь ли! Мы не из тех, кто держит обиду!

Женщина не унималась в течение следующих нескольких часов, ее риторика переходила от угроз к уговорам, а затем обратно. Она не была особо одаренным актером, и угрозы звучали гораздо искреннее, чем обещания.

— Выходи, и мы сможем поговорить об этом. Цивилизованно, например. Может быть, у вас есть чем торговать. У нас тоже есть.

— Вот дерьмо, — пробормотал Питт, сжимая бластер на коленях. Он попросил у Стэйва разрешения попытаться выстрелить в нее, но получил лишь молчаливый хмурый упрек. На протяжении всего этого Ромеру становилось все хуже. Его кожа из серой превратилась в бледно-белую, повязка на ноге промокла насквозь, хотя он и не позволил Эйлсе заменить ее.

— Это пустая трата времени. Побереги ее.

Лейле было тяжелее выносить его вид, чем постоянные уговоры женщины, хотя она заметила, что по мере того, как небо темнело, они становились все менее громкими. После очередной порции неубедительных обещаний она погрузилась в затянувшееся молчание, заставив Стейва вновь поднять зеркало над барьером.

— Они начинают уходить, — сказал он. — Некоторые выглядят нервными. Но не настолько, чтобы испугаться. Боязнь темноты — трудноизлечимая привычка.

— Это хорошо, не так ли? — спросил Люс. — Чем меньше их там, тем лучше, верно?

— Если мы спустимся вниз в темноте, то в радиусе мили от этого места нас сцапают кормщики, — заметила Эйлса. — А эти чокнутые наверняка вернутся с рассветом. Им нужно уходить.

— Ну и сидите там, мать вашу! — раздался снизу детский крик. — Еда есть, да? Надолго ли ее хватит? — Она рассмеялась — резкий кашель, полный веселья.

— Они все возвращаются к заводу, — доложил Стэйв, снова подняв зеркало. Он переключил свое внимание на щель в барьере, где находилась лестница, и стал осматривать тенистые деревья в поисках хоть какого-то признака движения. Судя по тому, как недовольно дернулся его лоб, Лейла решила, что он ничего не обнаружил.

— Утром нам придется бежать и стрелять, — сказала Эйлса.

Стэйв ничего не ответил. Постояв несколько секунд в задумчивости с суженными глазами, он переместился к Ромеру и выхватил из кобуры револьвер. Защелкнув курок, он подошел к барьеру и, подпрыгнув, выпустил два патрона в людей внизу. Раздался громкий и протяжный гул, за которым последовал звон и лязг десятков арбалетных болтов, поразивших резервуар.

— Ты урод! — закричала женщина. Несмотря на поврежденное горло, Лейла почувствовала, что ее голос звучит даже громче, чем выстрелы. — Мы убьем вас всех на хрен! Мы сожжем вас до костей, вы, дерьмократы!

Ее диатрибе вторили ее спутники, коллективный хор беспричинной ненависти наполнил воздух. Стэйв отполз к пролому, потянулся к рюкзаку и извлек оттуда очки ночного видения. Приставив их к глазам одной рукой, он поднял револьвер другой и сделал еще один выстрел.

Крики женщины стали бессловесными, они превратились в бессвязный поток ярости, сопровождаемый очередным шквалом болтов и криками ее обезумевших товарищей. Лейла не сводила глаз с неподвижной фигуры Стэйва, который продолжал осматривать деревья. Затем он напрягся. Подойдя ближе, Лейла заглянула через его плечо в лес, покрывавший землю за пределами слабой колеи дороги по периметру завода. Уже почти совсем стемнело, и она видела лишь колеблющиеся тени от верхушек деревьев на ночном ветерке. И тут, двигаясь так быстро, что ей показалось, будто ей это привиделось, ее взгляд уловил бледное мерцание среди колышущихся ветвей.

— Пригнитесь как можно ниже, — приказал Стэйв. Отойдя от щели, он лег на изогнутую крышу бака. — Никто не должен издавать ни звука, пока все не закончится.

Безумный вой женщины и ее подручных продолжался до тех пор, пока не перешел в ужасающую, визжащую панику. Страх быстро сменился болью, крики и гортанные приступы удушья слились с влажным треском и хрустом.

Услышав хныканье, Лейла перевела взгляд на Люс, стиснув зубы, и по дрожащим чертам ее лица было видно, что наступает паника. Протянув руку, Лейла вцепилась в руку Люс, стараясь не сжимать ее слишком сильно. Встретившись с расширившимися глазами Люс, Лейла заставила себя улыбнуться. Улыбка получилась фальшивой, она была натянутой и больше походила на гримасу, но Люс нашла в ней некоторое утешение. Переплетя их пальцы, она не сводила с Лейлы взгляда, пока уродливая какофония не стихла.

Беспорядок, бушевавший внизу, прекратился быстро, но не полностью. Судя по стонам и невнятным мольбам, кормщики оставили в живых несколько человек. Их беспомощные крики затихали вдали, когда Лейла поняла, что их утаскивают. Не стоит кормиться так близко к заводу, решила она. Ей показалось, что среди отчаянных криков пленников она услышала характерное хриплое дыхание женщины, но она не могла быть уверена. Когда последние крики стихли, она опустила голову на металл бака и стиснула зубы.

Стейв заставил их лежать неподвижно еще час, зажав рот Ромера рукой, когда тот начал издавать непроизвольные крики боли. Лейла невольно забеспокоилась, что кровь, просочившаяся сквозь повязку, привлечет внимание кормщиков, но поняла, что ее, должно быть, заглушила всепроникающая химическая вонь. Убедившись, что бета-стая ушла, Стейв убрал руку, пробормотав: — Прости.

— Не надо... — Ромер прошептал в ответ: — ...не беспокойся об этом.

— Двойной дозор сегодня, — сказал Стэйв остальным. Он бросил Лейле очки ночного видения. — Сначала вы с Люс.

Они сели вместе у прорехи в барьере. Лейла просканировала деревья с помощью очков, ничего не увидела и сделала это недолго, чтобы сберечь батарею. После этого они ели в тишине, пока Люс не пробормотала вопрос, проглотив овсяный батончик.

— Так кто?

— Кто?

— Для кого ты здесь? Должен же быть кто-то, верно?

Лейла доела свой батончик и запила его глотком воды. Не видя особых причин уклоняться от ответа, она сказала: — Мой... отец. У него легочная инфекция. Ему нужны антибиотики.

— Да. Я догадывалась, что это будет что-то в этом роде. Я, это моя сестра. Она беременна, понимаешь?

Лейла повернулась и увидела слезы, текущие по щекам Люс, хотя выражение ее лица почти не изменилось. — Осложнения, говорит врач, — продолжала Люс. — Ей понадобится кесарево сечение, когда придет время. Именно тогда они...

— Я знаю, что это такое.

— Да. Дело в том, что у них больше нет нужного материала для этого. Они израсходовали последний бак того газа, которым вырубают людей, несколько месяцев назад. Они записали это для меня. Видишь? — Люс закатала рукав комбинезона, обнажив предплечье. Лейле пришлось наклониться, чтобы разобрать слова, вытатуированные на коже: NITROUS OXIDE.

Преднизолон, подумала Лейла, вспомнив отчаянное, убийственное выражение лица Ленокса. Амоксициллин, кларитромицин, доксициклин. — Надеюсь, у них найдется что-нибудь на продажу в Харбор-Пойнт, — сказала она, не в силах придумать ничего лучшего.

— Обязательно. — Люс похлопала по своему рюкзаку. — У меня тут есть пинта виски, чтобы обменять ее. Настоящий шотландский виски. Дедушка берег его со времен мира и оставил мне, когда в прошлом году он заболел раком. Как я слышал, эти жадные ублюдки в Харбор-Пойнт продадут мне почти все, что угодно, за бутылку настоящего.

Она замолчала, но Лейла чувствовала, что ей есть что сказать. — Что? — спросила Лейла, не желая напрягаться.

— Это ты убила Ленокса?

Лейла прищурилась, но снова не увидела смысла во лжи. — Нет. Это сделала Нехна. Он пытался убить меня в Бониарде. Знал, что не пройдет Отбор, и хотел повысить свои шансы.

— О. — Еще один неловкий промежуток времени, пока Люс не заговорила снова. — Я знала, что здесь будет плохо, но не настолько. — Она взглянула через плечо на Ромера, который некоторое время назад погрузился в бессознательное состояние. — Скорее всего, не все из нас выживут. Я просто реалистка.

Она встретила взгляд Лейлы, в глазах под маской читалась потребность в понимании. Слезы прекратились, но они все еще ярко блестели.

— Хорошо, — медленно произнесла Лейла, желая поскорее перейти к делу.

— Закись азота, — сказала Люс. — Ты ведь можешь вспомнить его, верно? Как и я могу запомнить все, что тебе нужно. На всякий случай.

Договор. Вот чего она хочет. Лейла отвела взгляд, возмущенная тем, что ее просят взять на себя еще одно обязательство. Но, немного поразмыслив, она поняла, что в этом есть смысл. — Амоксициллин, — сказала она. — Или кларитромицин. Или доксициклин. Любой из них подойдет. Ты можешь запомнить, или мне придется вписать его тебе в руку?

На губах Люс заиграла облегченная улыбка. — Да. Я хорошо запоминаю. Это... - она похлопала себя по руке, — было скорее... обязательством, знаешь ли.

— Театр искусств» Электрик Палас«, - сказала Лейла. — Его зовут Стрэнг, но говори с Таксо. Это тот парень в инвалидном кресле.

Люс кивнула. — Агроузел двенадцать Б. Ее зовут Уна. Ее трудно не заметить, поскольку она единственная беременна.

- Уна, — повторила Лейла, задумавшись: Закись азота. Насколько тяжелой она будет?