Кормление

6

Первые несколько кругов прошли не так уж плохо, но Лейла знала, что по мере прохождения испытания различные боли будут только усиливаться. Пока что больше всего болели плечи, на которые постоянно давил толчок ремней рюкзака, когда он подпрыгивал. Она затянула их, как могла, но все равно с каждым шагом подъем и опускание ноши становились все более похожими на сдвоенные удары. Она не прилагала никаких усилий, с радостью позволяя дюжине кандидатов обогнать себя, предпочитая бежать полным ходом, а не трусцой. Ни один из тех, кого она определила как своего главного конкурента, не был в числе лидирующей группы. Глупость их тактики стала очевидна через круг, когда один из них сошел с дистанции. Он не упал и не замедлил шаг, а просто отошел к внешнему краю дорожки и остановился. Бросив рюкзак, он пошел в сторону туннеля, не оглядываясь назад и не говоря ни слова Крестовым. Лидеры замедлили шаг, возможно, наконец поняв, что это не гонка, а испытание на выносливость. Однако первоначальная трата энергии стоила им усилий. Через полкруга женщина-техник сбилась с шага, что вызвало мгновенный оклик Крестового, наблюдавшего за этим участком пути.

— Номер три-восемьдесят два идет! Десять. Девять. Восемь. Семь...

Техник возобновила свой бег, теперь уже прихрамывая, но успела сделать всего несколько шагов, прежде чем остановилась.

— Номер три-восемьдесят два остановился! Четыре. Три. Два...

На этот раз техник вскинула руки и, пошатываясь, пошла прочь от дорожки. Лейла услышала в своем голосе резкий, сердитый всхлип, когда отряхивала рюкзак.

После этого количество выбывших увеличивалось с каждым кругом. Все участники лидирующей группы либо сдались, либо выбыли из борьбы, так как усталость брала свое. С учетом того, что кандидаты были так широко разбросаны, было легко оценить их количество. Лейла полагала, что по меньшей мере половина уже ушла, но все ее соперники остались. Бранн шагал неуклюжей походкой, но не подавал признаков усталости. Люс шла с не меньшей решимостью, хотя Лейла чувствовала, что невыразительное выражение ее лица свидетельствует о подавляемой боли. Дреш не старался скрыть своего дискомфорта, периодически стискивая зубы, когда его ноги ступали по дорожке. Обувь у него, в конце концов, была старая. Состояние Речника было сложнее определить, поскольку он решил не отставать от Лейлы. Несколько взглядов назад показали потные, но решительные черты лица за колышущейся пеленой немытых волос. Лейла решила, что его близость — очередная уловка, призванная спровоцировать ее на более быстрый шаг. Однако она замедлила шаг, насколько это было возможно. Из всех участников основного соревнования старый Кон был самым медлительным. Его неторопливая пробежка, рассчитанная скорее на скорость, чем на выносливость, была приглушенным отголоском его спринтерского стиля. Несмотря на усталость, добавившую морщин на его лицо, его шаг не ослабевал, и он не показывал никаких признаков того, что может сойти с дистанции.

— Номер двенадцать упал!

Лейла пробежала мимо грузного мужчины, который рухнул на колени. Он продолжал ползти вперед даже после того, как Крестовый считал ему время.

— Скоро это будешь ты. — шипел Речник, достаточно громко, чтобы она услышала. — Лучше сдайся сейчас, сука.

Лейла почувствовала лишь смутное желание ответить подходящим оскорблением. Отвали, парень. Но она не стала этого делать. Это была еще одна ловушка. Очевидно, он зациклился на ней как на препятствии, которое нужно устранить, чтобы занять ее место. В его голосе слышались резкие нотки раздражения. Она могла представлять для него угрозу, но все больше убеждалась, что он для нее не опасен.

Она сознательно решила не считать круги, решив, что это только усилит ощущение нарастающего напряжения. Обгонять уже не приходилось, между оставшимися в живых кандидатами образовывались постоянные разрывы. Лейла и ее потенциальный мучитель оставались исключением, пока его резкие вздохи не стали стихать, и она поняла, что он отстает. Через несколько секунд раздался сигнал Крестового.

— Номер один-двадцать-шесть идет! Десять. Девять. Восемь... — Отсчет продолжался до двух, затем остановился. Лейла пробормотала непристойность. Смазливая маленькая дрянь все еще продолжала борьбу.

Хотя боль в плечах уже переросла в постоянную агонию, она отвлеклась на новую боль. Она началась после второго часа бега — знакомое ощущение давления в нижней части живота. Вода, — внутренне простонала она. Не стоило принимать на себя так много. Она полагала, что пропотеет, но ее мочевой пузырь был другого мнения.

Ее лишь в малой степени утешал тот факт, что остальные разделяли ее участь. На другой стороне дорожки женщина в кепке «Кон» резко остановилась, отошла в сторону, сбросила леггинсы и выпустила струю мочи, которая могла бы сравниться со струей из шланга. По блаженному выражению ее лица Лейла поняла, что ей уже все равно, когда Крестовый отстранил ее за вторую остановку. К ее удивлению, следующим вышел Бранн. Испустив горестный смешок, он остановился, вынул член и выпустил обильную струю, после чего убрал его и продолжил бег, и все это до того, как Крестовый досчитал до трех.

Решив, что неловкость — дерьмовая причина для поражения, но не желая рисковать остановкой, Лейла решила совершить подвиг на бегу. Изначально она не была уверена, что это вообще возможно, но была удивлена полнотой потока, стекающего по ее ногам и пачкающего треники. Приглушенные насмешки и издевки толпы, значительно увеличившейся за день, не смогли заглушить чудесное чувство облегчения, распространившееся от паха до груди. Этого оказалось достаточно, чтобы прогнать боль в плечах, но лишь на мгновение.

Впереди она увидела Речника и удивленно моргнула, осознав, что уже близка к тому, чтобы обогнать его. Его шаг превратился в нечто среднее между пошатыванием и бегом. За ним тянулся жидкий след, а когда она приблизилась, от него исходило зловоние, по которому было ясно, что он не просто помочился. Сдавайся, сучка. Она стиснула зубы, чтобы не поддаться соблазну, когда он приблизился к ней, и довольствовалась тем, что немного замедлила шаг, чтобы насладиться его неизбежным падением.

— Номер два-семьдесят шагов! Десять. Девять...

Лейла увидела агри примерно своего возраста, шатающегося на ногах, которые, казалось, потеряли способность сгибаться в коленях. Его тело дергалось и спазмировалось, отказываясь бежать, на что оно было уже не способно.

— Семь. Шесть...

Ее взгляд вернулся к Речнику, и она почувствовала дикое предвкушение от его состояния. Он сохранял видимость бега, но ближайший Крестовый приблизился, ожидая скорого падения. Быстрый подсчет оставшихся на поле подсказал Лейле, что для завершения испытания нужен еще один выбывший.

— Падай! — вырвалось из ее стиснутых зубов беспорядочным шепотом, глаза были устремлены на шатающегося юношу, и она желала, чтобы он оступился. — Падай, ублюдок!

— Три. Два. Один. Номер два-семьдесят свободен!

Лейла не потрудилась скрыть свой стон ужаса при виде рыдающего Агри, упавшего лицом вниз на твердую землю. Он так и лежал, и его вопли отчаяния перекрывали громкие слова Нехны о том, что тест окончен.

Остановившись, она без промедления сбросила мешок и опустилась на спину. Руки и ноги дергались с неловкостью, а вена в голове пульсировала с такой силой, что казалось, она может лопнуть. Однако она получала веселое удовлетворение, наблюдая за Речником. Он лежал на дорожке в растекающейся луже мочи, судорожно сдерживая рвотные позывы, вытекающие из его раззявленного рта. Лейла надеялась, что он умирает. К сожалению, это было не так.

Когда испытание на выносливость было завершено, стадион медленно опустел от зрителей. Только первый день Отбора был открыт для всеобщего обозрения. Уходя, некоторые подбадривали оставшихся в живых кандидатов, размахивая выигранными ими жетонами. Другие, предположительно те, кто играл и проиграл, были еще более многословны, выражая надежду, что все они окажутся в роли кормщика.

Когда места освободились, а небо начало тускнеть, Лейле и остальным был дан приказ выстроиться в туннеле.

— Раздевайтесь, — приказала им Нехна, пока пара Крестовых разматывала пожарный шланг с круглого кронштейна на стене. — Не хочу, чтобы вы тут воняли.

Погасив последние остатки смущения во время бега, Лейла безропотно подчинилась. Запах ее собственной мочи был неприятен, но запах Речника был еще хуже.

— Ты вонючий ублюдок, — сказала ему женщина из техников. У нее было худощавое, как у регулярно тренирующегося человека, лицо, казалось, постоянно хмурилось, еще больше напрягаясь от отвращения. — На ее месте должен был быть ты, а не Брок. — Лейла вспомнила громко рыдающего Теха, которого вычеркнули последним, и увидела отголоски его черт в напряженном лице женщины. Брат, решила Лейла. Его отправили домой, оставив ее одну.

Речник едва удостоил технаря взглядом, пока тот снимал с него одежду, выражая безразличие. Обнажившись и двигаясь с осторожностью, он соскреб со своей кожи засохшее дерьмо и швырнул его в нее.

— Ты гребаный зверь! — вскричала женщина-техник и бросилась к Речнику, протягивая к нему когтистые руки.

— Осторожнее, — сказал Бранн, вставая на ее пути. Он легко улыбнулся, но в его голосе прозвучали нотки привычного авторитета. — Они все еще могут выгнать тебя, помнишь? — Он бросил многозначительный взгляд на Крестовых, готовивших шланг.

— Если вы, дети, закончили играть, — сказала Нехна. Она двинулась вдоль строя, потянулась к мешку, чтобы вручить каждому по куску мыла. — Крестовым нужно быть чистыми. Кормщики предпочитают нас немытыми. Вы, наверное, слышали, что они могут учуять запах человеческого пота за милю, а крови — за пять. Это не просто история.

— Как же мы остаемся чистыми во внешнем мире? — спросила Лейла. Задать вопрос казалось разумным, ведь теперь Крестовым действительно была предоставлена информация.

Нехна бросила на нее короткий укоризненный взгляд, прежде чем согласилась пробурчать ответ. — Нет. Но то, что ты будешь чист, когда перейдешь через стену, может помочь пройти несколько миль. Лучше привить эту привычку сейчас. — Она отступила назад, кивнув Крестовым со шлангом. — Намыливайтесь.

После быстрой, перехватывающей дыхание струи ледяной воды они намылили свои тела. Это был грубый материал, который время от времени выдавали в пайках. На Велне был целый ряд сладко пахнущих чистящих средств и шампуней — нелегальная продукция предприимчивых ремесленников из Агрозоны. Иногда у Лейлы возникало искушение потратить на эти предметы роскоши немного собранного мусора, но не с тех пор, как Торн перебрался через стену. В основном ее ежедневные омовения сводились к обливанию из дождевого ведра на крыше и более тщательному мытью кипяченой водой раз в неделю. Консы хуже всего реагировали на шланг. Лейла слышала, что они обычно заканчивают смену горячим душем. Поэтому на их хор протестующих ругательств она смотрела как с весельем, так и с презрением.

Отмывшись и ополоснувшись, Нехна вручила каждому из них по простому серому комбинезону и по паре добротно сделанных ботинок с толстой резиновой подошвой. — Возьмите их, — сказала она, когда Лейла указала на свои собственные чудеса, сделанные Миром. — Всегда полезно иметь запасные. Внешний мир может уничтожить самую лучшую обувь за несколько дней.

Казармы Крестовых были наследием крупных спортивных соревнований, которые когда-то носил стадион во времена Мира. На старой, частично разрушенной вывеске значилось: — Деревня спортсменов — Всемирные студенческие игры, — а дата проведения давно утеряна из-за непогоды или вандализма. Все Крестовые жили в небольших двухэтажных домах, расположенных в нескольких тупиках, но кандидаты на отбор были вынуждены поселиться в столовой. Каждому выдали по подстилке и указали на расчищенный участок у дальней стены.

— Завтра начнется тестирование второго уровня, — сказала Нехна. — Советую вам как можно больше отдыхать. Покинете зал без разрешения — будете исключены.

Она ушла, прежде чем кто-то успел задать вопросы: А как же еда?

Если не считать вчерашних испытаний, остальная часть процесса Отбора оставалась загадочным предметом многочисленных слухов. Лейла помнила, как Торн, пройдя первый день, вернулся вечером следующего дня, категорически не желая обсуждать случившееся. В тот вечер она насчитала на его теле несколько свежих синяков и несколько царапин. Когда она дотронулась до них, Торн повернулся на бок, отвечая на ее вопросы лишь молчанием. Это был последний раз, когда они делили постель. Хотя прошло несколько месяцев, прежде чем он сам отправился за стену, Лейла была уверена, что второй день Отбора довел и без того измученный разум до предела.

— Они не собираются нас кормить, — сказала Люс, разворачивая свою постель на потрескавшемся плиточном полу. — Это третье испытание на сегодня: посмотрим, как долго мы сможем голодать. В этом есть смысл, если подумать. Во внешнем мире не так много еды.

Ее слова вызвали нежелательное бурление в животе Лейлы. Последний раз она ела овсяный батончик из одной пайки, съеденный по дороге на стадион.

— Думаю, нам стоит представиться, — сказал Бранн. Подойдя к женщине-технику, он протянул ей руку. — Я Бранн. Специалист по сельскому хозяйству второго класса.

— Не припомню, чтобы кто-то назначал тебя главным, — пробормотала женщина.

— Не назначали. — Бранн рассмеялся, продолжая протягивать руку, пока она не взяла ее.

— Мина, технический инженер. — Она не назвала свою должность, что, по мнению Лейлы, означало, что Бранн ее превосходит.

— Приятно познакомиться, Мина. — Бранн похлопал ее по плечу и продолжил представляться всем остальным, заставив Лейлу задуматься, не возненавидит ли она его в итоге сильнее, чем уже возненавидела Речника. Тем не менее она внимательно наблюдала за каждым собеседником, желая узнать все, что можно, о своем сопернике.

Большинство из них были сердечны, если не сказать осторожны в приветствиях, кроме Люса, который весело посоветовал Бранну засунуть руку в прямую кишку. В их последующем общем смехе Лейла уловила и знакомство, и неискренность. Старый зэк был самым неразговорчивым: он принял руку Бранна, но лишь отрывисто назвал свое имя: — Ленокс.

Когда настала очередь Лейлы, она решила принять ту же манеру поведения. Бранн, очевидно, видел преимущество в том, чтобы заводить друзей, а она — нет.

— Лейла, — повторил Бранн, взяв ее за руку. Ты ведь работаешь в «Электрик Пэлас, — верно?

Она пожала плечами. — Да.

— Она, наверное, однажды продала тебе мороженое, — сказал Дреш. — Ее отцы управляют этим местом. Я Дреш.

— Мороженое. — Бранн ностальгически усмехнулся, когда они пожали друг другу руки. — Давненько я его не ел.

— Автомат сломался, — сказала Лейла, тут же упрекнув себя за то, что втянула в разговор.

— Если повезет, мы привезем детали, чтобы починить его. — Бранн ободряюще улыбнулся и перешел к другим рукопожатиям. Он даже подошел к Речнику, но худощавый юноша проявил лишь слабый интерес, рассматривая протянутую руку. — Питт, — сказал он, не беря ее. — А теперь отвали, а?

Вместо гнева выражение лица Бранна сменилось озадаченным весельем. — Приятно познакомиться, Питт, — сказал он, прежде чем отступить к своей постели.

— Ублюдки.

Лейла повернулась и увидела, что Мина смотрит на Крестовых, которые теперь рассаживаются за столы. Она хмурилась, но рот ее был приоткрыт в обнаженном желании. В животе Лейлы забурлило, когда до ее ноздрей донесся новый запах. Двери открылись, и на улицу выкатили две большие стальные урны. Из-под крышек повалил пар с луковым ароматом, наполняя кафетерий.

— Не смотри, — сказал Дреш, ложась на свою подстилку и прикрывая глаза предплечьем. — Так будет сложнее.

Это был хороший совет, но Лейла продолжала смотреть. Вид и запах супа, наливаемого в миски Крестовым, отвлекали, но она следила за ними, а не за их едой. Она видела, как Стэйв молча отправлял суп в рот вместе с Нехной. Разговоры были приглушенными и краткими. Казалось, они не нашли среди своих кандидатов ничего достойного обсуждения. Пересчитав их, Лейла удивилась количеству: всего тридцать два человека. Когда-то Специальный поисковый отряд насчитывал более двухсот человек, но это было много лет назад. Внешний мир нам не принадлежит, говорил Таксо, и вот неопровержимое доказательство его правоты.

Когда с супом было покончено, двери в задней части кафетерия снова распахнулись, и в помещение хлынул удушливый запах жареной курицы.

— К черту все это, — сказал один из кандидатов, поднимаясь на ноги. — Одежда и обувь останутся у меня? — обратился он к Крестовым. Получив пренебрежительный взмах от Нехны, он бросил жалостливый взгляд на Лейлу и остальных, после чего целеустремленно направился к выходу.

Вид цыплят, сопровождаемых мисками с жареным картофелем и пареной морковью, заставил Лейлу последовать примеру Дреша. Она легла на подстилку лицом к стене, утешаясь лишь тем, что урчание живота Бранна было еще громче, чем ее. Некоторое время большой агри поддерживал непрерывный разговор, заваливая их различными вопросами. В основном они соглашались отвечать, но со временем, когда вопросы Бранна превратились в короткое, рассеянное бормотание, их перестали беспокоить. К тому времени, когда пир Крестовых закончился, он совсем замолчал. Исчезающий скрежет стульев и стук убираемых тарелок заставил Лейлу открыть глаза и увидеть, как он торопливо обшаривает столы в поисках объедков. Вернулся он разочарованным, поскольку их мучители были щепетильны в вопросах уборки.

— Могли бы хотя бы воды дать, — проворчал он, опускаясь на свою подстилку.

— Воды бы сейчас не помешало, — согласился Люс. — А вот большая тарелка козьего карри была бы лучше. — Она перевернулась на спину, лицом к Бранну, положив голову на руки и покачивая скрещенными лодыжками. — Вы когда-нибудь пробовали карри Миши? Что эта женщина может сделать с несколькими специями... .

— Заткнись, Люс. — Вспышка гнева в глазах крупного мужчины заставила Лейлу задуматься, а так ли он мил, как она утверждает.

— И лепешки. — Люс вздохнула. — Приправленные кориандром и чесноком. А еще это вино из бузины. По словам моей матери, оно ничуть не хуже, чем все мирное...

— Заткнись! — На шее Бранна выступили вены, он сжал челюсти, а голос зазвучал на опасно низкой ноте.

— Этого было мало, не так ли? — Люс издала небольшой смешок и перевернулась на спину. — Всем спать на легке. Иначе вы можете проснуться от того, что вот этот человек пытается отгрызть вам руку.