Кормление

25

Лейле потребовалось несколько секунд, чтобы осознать два основных факта. Первый — несмотря на то что челюсти кормщика деловито щелкали в нескольких дюймах от ее лица, она не умерла. Второй — то, что обзор существа частично закрывала тонкая, но стремительная струйка тумана, вырывавшаяся из ее рюкзака. Закись азота! поняла она, глядя, как Люс отступает назад, растерянно качая головой. Она проколола баллоны. Лейла сделала выпад, метнув рюкзак с облаком пара в лицо Кормщика. Она понятия не имела, как быстро закись азота действует на людей, но реакция, которую она вызывала у кормщика, поражала своей внезапностью.

Люс бросилась на нее, сделав один мощный взмах вытянутыми руками. Колючие когти не зацепили плоть Лейлы, но от сильного удара предплечьем она покатилась по земле. Она вскарабкалась на ноги, все еще держа рюкзак в направлении Люс. Кормщик бился в слабых судорогах. Выпустив тихий, горловой вздох, она рухнула на бок, рот раззявился, обнажив множество зубов, покрытых слюной. Глаза несколько раз расширились и сузились, а затем закрылись.

Втянув воздух через фильтры маски и надеясь, что они улавливают газ, Лейла выхватила пистолет и прицелилась в полумрак за бессознательной формой Люс. Ей показалось, что она услышала в темноте слабый шорох. Может быть, что-то. А может, и ничего. В любом случае она не хотела оставаться и выяснять это. Время, напомнила она себе, — красные цифры тикают с новой силой.

Она быстро проверила упаковку, обнаружив, что один баллон пробит, а его содержимое, очевидно, исчерпано. Другой был поцарапан, но цел. Отбросив поврежденный в сторону, она проверила прочную ткань рюкзака. Она была местами порвана, но не настолько, чтобы вылить содержимое. Подбежав к пролому в стене, она остановилась и повернулась к Люс. Не могу оставить ее в таком состоянии. Решение было неспешным и продиктовано как милосердием, так и прагматизмом. Неизвестно, как долго она будет в отключке, и, проснувшись, возобновит охоту, подняв шум.

Опустившись на колени у твари, Лейла вытащила из ножен нож Нехны. Прижав острие к основанию черепа Люс, она попыталась отогнать воспоминания об испуганной девушке, пожертвовавшей собой ради сестры. Люс плакала в ночь перед тем, как они спустились со стены, оплакивая себя. В ту ночь на вершине газовой башни, когда они, взявшись за руки, отгоняли нарастающую панику. — Это не она, — прошептала Лейла, хотя это было похоже на ложь. Тем не менее это не помешало ей изо всех сил вонзить нож в позвоночник Люса. С губ Лейлы сорвался всхлип, когда существо, бывшее ее другом, пусть и на короткое время, забилось в конвульсиях и умерло. Звук был негромким, но не настолько долгим, чтобы привлечь внимание кормщиков поблизости.

Выбравшись из пролома в стене, она присела среди густой растительности, снова надела рюкзак и попыталась сориентироваться. Строения поблизости были в таком запущенном состоянии, что она не могла сопоставить ничего из них с запомненной картой. Обращение к наброскам Рианн не помогло, и только когда ее взгляд остановился на высокой ржавой башне справа, она смогла сориентироваться. Повернуть направо у главной дистилляционной башни, вспомнила она. Затем двадцать метров мимо газоочистной установки до автомобильного отсека.

Она установила третью бомбу среди перекрывающих друг друга ржавых труб газоочистной установки, поставила таймер на пятнадцать минут и побежала дальше. Приблизившись к транспортному отсеку, она заставила себя идти пешком и осмотрела внешний вид длинного, похожего на склад строения. Как и в здании термической обработки, в его стенах имелось множество щелей, каждая из которых представляла собой мрачный потрепанный треугольник, в котором могла бы скрываться дюжина кормщиков. Не теряя времени на раздумья, она выбрала ближайшую щель. На этот раз она отцепила фонарик перед тем, как войти внутрь, и направила луч на бетонные стены, голые, если не считать облупившейся и исчезающей краски.

Внутри этого строения было чище, чем в первом, без нагромождения кирпичей и прочего мусора. Здесь она живет, — сказала Рианн. Несмотря на гробовое молчание, Лейла не видела причин сомневаться в ее суждении. Может, Рехса любит порядок в доме, подумала Лейла, борясь с извращенным желанием рассмеяться. Она выключила фонарик и направила пистолет в длинный коридор, в голове звенел вопрос, который успел заслонить собой изображение красных цифр. Где он? И что еще важнее: Где его рюкзак?

Коридор прерывался чередой дверных проемов, в каждый из которых Лейла направляла пистолет и видела лишь голые комнаты. К тому времени как она добралась до конца, ее пульс участился, а дыхание сократилось до почти панических вздохов. ГДЕ?!

Осознание того, что на обыск всего здания она может потратить гораздо больше пятнадцати минут, а сейчас и того меньше, вызвало крик разочарования. Стиснув зубы, она прижалась к стене, заглушая нарастающее бормотание в голове мантрой. Я не могу вернуться без него. Я не могу вернуться без него...

И тут она услышала его. Слабое эхо от дверного проема слева от нее, мягкий звон металла о металл. Возможно, это пустяк. Просто еще одна часть этой стареющей, неухоженной конструкции разваливается на части. Но в этом была своя закономерность, которая говорила об обратном.

Войдя в дверной проем, она заметила то, что не заметила при первом проходе: небольшую полукруглую щель в углу дальней стены. Она находилась в нескольких футах от земли, но за ней виднелась ровная поверхность. И снова ей пришлось снять рюкзак, прежде чем пролезть. Она просунула его первым, полагая, что любой кормщик, ожидающий на другой стороне, бросится на нее. Ничего не произошло, и она протиснулась внутрь, быстро вскарабкалась на влажную металлическую поверхность и, удивленно моргая, направила пистолет вправо и влево. Бассейн?

Вода плескалась под поднятым стальным барьером, заполняя пространство площадью около сорока футов. Вдоль стен стояли верстаки, как и тот, на котором она стояла, и она пришла к выводу, что это, должно быть, мастерская по ремонту автомобилей. Под потолком, увешанным болтающимися цепями, из воды поднималась ржавая громада автоцистерны. В нескольких футах над грузовиком, подвешенный среди паутины цепей, находился Стейв. Он обвис, видимо, потеряв сознание. Каждые несколько секунд он подергивался, издавая слабый скрежет по железной сетке.

Лейла подавила порыв броситься за ним. Вместо этого она включила фонарик и посветила им в каждый затененный уголок этого места, следя лучом за пистолетом. Убедившись, что они одни, она надела рюкзак и запрыгнула на капот автоцистерны. Звук был достаточно громким, чтобы она вздрогнула, но не остановилась. Она была уже слишком близко, и дальнейшее промедление было невыносимо. Стэйв висел в трех футах над крышей грузовика, и Лейла разглядывала его покрытые синяками и осунувшиеся черты лица. Потянувшись к его ноге, она пощупала кожу и нащупала пульс в ложбинке между пяткой и лодыжкой.

— Стэйв, — прошептала она сквозь маску, тряся его за ногу. Движение вызвало рывок, затем стон. Его веки дрогнули, но не открылись. Она повторила попытку с тем же результатом, но ее взгляд остановился на висячем замке в центре цепей, сходившихся вокруг его живота. Решив, что он может прийти в себя, если ей удастся дать ему пощечину, Лейла стряхнула с плеч рюкзак и принялась рыться в поисках отмычек. Надо действовать быстро, сказала она себе, удивляясь, что руки не дрожат, когда она вставляет отмычки.

— Не надо!

Она подняла глаза и встретилась взглядом с глазами Стэйва, который сурово смотрел на нее. Она увидела боль, застывшую в его глазах, но и непоколебимую решимость. — Оставь это, — прохрипел он, и его цепи зазвенели, когда он повернул голову, чтобы осмотреть ремонтный отсек. — Как ты.....попала сюда, Лейла?

— Неважно. — Она снова потянулась к замку. — Нужно спустить тебя вниз. И забрать твой рюкзак...

— Я сказал, оставь это! — Его крик превратился в гневный скрежет, цепи зазвенели, когда он дернул телом. — Тебе нужно... выбраться... отсюда.

— Мне нужен твой рюкзак, — сказала она ему. — Лекарства. Я их потеряла. Мне нужен твой. Где он, Стэйв?

В выражении его лица появилось что-то похожее на юмор. Попытка криво усмехнуться, подумала она. — Так получилось, — сказал он. — Мне он тоже нужен.... — Его взгляд метнулся к кабине грузовика под ними. — Там. Ты найдешь... металлическую трубку. Принеси ее. И побыстрее.

К счастью, окна в кабине грузовика были открыты, поэтому ей не пришлось открывать дверь. Забравшись внутрь, она снова прибегла к помощи фонарика, чтобы найти рюкзак. Он лежал в спальном отсеке в задней части кабины и казался нетронутым. Зажав фонарик между шеей и плечом, она расстегнула ремни и начала извлекать содержимое. Она отбросила в сторону маску Стейва, батарейки и платы, пока не нашла на дне бутылочки с таблетками. Рядом с ними лежала металлическая трубка, которую он просил. Она была длиной около семи дюймов с завинчивающейся крышкой на одном конце. Не имея времени на осмотр каждого флакона, она убрала их все в свою сумку. Запихнув трубку в карман куртки, она снова забралась на крышу.

— Открой ее, — приказал Стэйв, переводя взгляд с нее на стену позади. Повернувшись, Лейла увидела, как вода плещется у полуоткрытой двери. — Быстрее! — гаркнул Стэйв.

Открутив колпачок, Лейла подняла трубку, и пластиковый предмет упал ей на ладонь. Шприц с пробкой на игле, содержимое которого было спрятано под изолентой. — Это то, что ты купил у Велны, — поняла Лейла. — Что это?

Подняв глаза, она увидела, что Стэйв ухмыляется. — Лекарство, — сказал он, и его ухмылка испарилась при звуке хлюпающей воды. Оглянувшись на полуоткрытую дверь, Лейла увидела, что поверхность бассейна вновь заволновалась. — Она идет, — сказал Стейв. — Ты должна сделать это сейчас.

Лейла уставилась на него. — Что сделать?

— Сделай мне инъекцию, Лейла. Сделай это!

Хлюпанье стало громче, ритмичнее, что говорило о том, что что-то пробивается сквозь него. Бросив последний взгляд на Стейва — его лицо выражало отчаянную мольбу, — Лейла откусила пробку на игле и выплюнула ее, после чего вонзила иглу в его лодыжку и нажала на поршень.

Реакция Стэйва была быстрой и уродливой. Дернувшись в цепях, он издал серию громких, болезненных ворчаний, вены выступили на шее, глаза выпучились. Тем не менее ему удалось перевести взгляд на Лейлу и выдать последний приказ. — Вперед!

Натянув рюкзак, Лейла повернулась к отверстию, через которое пролезла, но усиливающееся волнение воды подсказало ей, что она не успеет. Вместо этого она перелезла на другую сторону кабины грузовика и спустилась в воду. Вода доходила ей до пояса, была шокирующе холодной и, как она знала, растворяла ее защитный покров, как только касалась ее кожи. Она начала пробираться к поднятому стальному барьеру, но замерла при звуке скрипящих петель.

— Ты очнулся, — раздался мягкий женский голос с осторожными нотками ласки. — Как ты себя чувствуешь?

Присев рядом со спущенной резиной шины грузовика, Лейла услышала, как еще немного побрякивают цепи Стейва, прежде чем он прокашлялся в ответ. — Дерьмово.

— Они не должны были причинить тебе вред. — Эхо голоса менялось по мере движения его обладателя, и Лейла удивилась тому, как совершенно по-человечески он звучал. Она услышала сожаление и чувство вины, причем оба эти слова были совершенно искренними. — Но скоро это не будет иметь значения, — продолжала Рехса. Раздался короткий всплеск вытесненной воды, затем стук ног, опускающихся на крышу кабины. Последовала пауза, во время которой Лейла начала отступать к барьеру, держась ниже к воде. Неоднократно поднимая взгляд вверх, она видела болтающееся, дергающееся тело Стэйва, но никаких признаков Рехсы не обнаружила. Лейла остановилась, когда в поле зрения появилась рука, бледная, но, как и голос, явно человеческая.

— Мой замечательный человек, — с тоской произнесла Рехса, проведя рукой по груди Стейва. — Ты пришел спасти меня, не так ли?

Цепи Стэйва зазвенели, и он вздрогнул от ее прикосновения.

— И ты спас меня, любовь моя, — продолжала Рехса. Она придвинулась к нему ближе, и Лейла впервые увидела ее лицо. Это все еще было лицо женщины, которая отвечала скромными, неловкими улыбками на приветствия толпы, когда возвращалась с переправы. Но теперь Лейла почувствовала в нем обескураживающее совершенство, безупречную кожу и симметрию, которой не было раньше. Она была бесспорно красива, завораживающе красива, и Лейле пришлось заставить себя отвести взгляд. Обернувшись к двери, где громко тикали красные цифры, она прикинула, насколько мудра идея проскользнуть под водой и выплыть.

— Не бойся меня, Стивен, — сказала Рехса своему мужу, и в горле у нее запершило, когда она замолчала. Когда она заговорила снова, ее тон был мрачным, но в нем звучала твердая нотка уверенности. — Я знаю, в это трудно поверить, но это лучшее, что могло случиться. Я вижу это в тебе. Огонь, о котором говорил Блейк, огонь, которым нужно овладеть. Тот же самый, что горит во мне, который вспыхнул, когда меня укусили. Теперь я все понимаю.

Безумная, как черт, и альфа, — заключила Лейла, опускаясь ниже. Плохое сочетание. Солоноватый вид и блестящая жижа на поверхности воды отталкивали ее, но и перспектива сгореть заживо в ближайшие несколько минут тоже. Она опустилась, пока вода не закрыла маску до самых глаз, а затем стала медленно продвигаться вдоль борта грузовика, когда голос Рехсы вновь зазвучал горестным эхом.

— Я встретила одного из старых, понимаешь? Того, кто ходил по этой земле задолго до Кормления. Представь себе, Стивен. Существо, которое видело возвышение Наполеона и падение Берлинской стены. Он обладал такими знаниями. Такой мудростью. Все, что произошло, — это отклонение, сказал он мне. Появление низших пород, Кормление — все это причудливый поворот в природном порядке, такое же бедствие для нашего вида, как и для добычи. Но также это великая и чудесная возможность. Теперь мы можем переделать мир. Теперь мы можем сделать его своим.

Стэйв что-то прохрипел, зазвенели цепи.

— Что такое, любовь моя? — спросила Рехса, в ее голосе беспокойство сменилось меланхолией.

— Не... ты! — задыхаясь, произнес Стэйв. — Я не... пришел за... тобой! За тем, кем ты.....раньше!

Слабый смех. — Я все еще я. Все, чем я была, осталось. Но я... эволюционировала. Совершенствуюсь, можно сказать. И скоро ты тоже станешь таким.

— Ты... . — Голос Стейва теперь был дрожащим, пронизанным страданием, но Лейла все еще слышала в нем ненависть. Теперь она понимала, что побудило его к этому, последнему переходу. Он сделал это не из любви. Совсем наоборот. — Ты.....ты... зверь! — выплюнул он в сторону существа, которое было его женой. — Нечто... носящее ее кожу. Ты... насмешка... над всем, чем она была!

Еще один смех, но этот показался Лейле вынужденным. Раздосадованная тем, что позволила себе отвлечься, она сосредоточилась на том, чтобы продолжить путь к стальному барьеру. Шесть-семь футов, и она окажется на свободе.

— Смог бы зверь сделать то, что сделала я? спросила Рехса. — Все это я сделала, зная, что это заставит тебя искать меня. Чтобы мы снова были вместе. Мы видели общие сны, ты и я. Еще один дар моей эволюции. Я вкусила твою печаль, твою тоску. Я воззвала к тебе, и ты пришел. Этот мир изменился на фундаментальном уровне. Теперь он принадлежит Кормщикам. Чтобы жить в нем, даже процветать, нужно приспособиться. Мы должны приспособиться. Я не допущу, чтобы то, что мы разделяли, умерло.

— И... когда ты... съешь все... что можно съесть. Что тогда?

— Ты что, не слушал? Я сказал, что мы должны адаптироваться. Наши запасы пищи должны стать устойчивыми. Одомашненная порода людей, контролируемая, управляемая. Чтобы это произошло, их нужно сначала рассеять, разрушить те жалкие общины, которые они создали. Со временем я предложу им убежище, стану благодетельным правителем, который сможет держать кормщиков на расстоянии. Они полюбят меня и с готовностью принесут свою кровь в почетную жертву своей королеве и королю, который будет править под моим началом. — Наступила пауза, затем она повысила голос: безошибочная нотка прямого обращения заставила Лейлу замереть на месте.

— И разве ты не полюбишь меня, мой юный друг? Разве это не лучше, чем страдания, которые ты называешь жизнью? Выходи. Все эти подслушивания довольно грубы, не находишь?

Лейла боролась с инстинктом не двигаться. Красные цифры и ужас от того, что ее обнаружили, заставили ее потянуться к пистолету. Она успела достать его, когда вода прямо перед ней окрасилась в белый цвет. Лейла вздрогнула, направила пистолет в поднявшуюся завесу жидкости, сжала палец на спусковом крючке и остановилась, когда перед ней возникло лицо.

Эйлса!

Это, несомненно, была она. Тот же знающий взгляд и готовая улыбка, одна бровь приподнята, словно для того, чтобы задать вопрос. Ты действительно собираешься в меня стрелять?

Мгновение растерянного колебания длилось всего секунду, Лейла отвергла невозможность увиденного и нажала на курок, только рука взорвалась болью, когда что-то расплылось перед глазами. Пистолет отлетел в сторону и разбился вдребезги о стену. На шее Лейлы сомкнулись тиски, и она почувствовала, что ее поднимают из воды. Она билась и вырывалась, нанося удары, которые не попадали в цель, и царапая руку, которая ее держала.

— Хватит! — Тяжелый, удушающий толчок, и Лейла почувствовала, что ее дыхательное горло закрывается. Она пыталась бороться, но от недостатка кислорода ее мышцы отказали, и она повисла, обмякнув в руках монстра. Сквозь темнеющий багровый туман она увидела приближающееся лицо Эйлсы, ноздри которой подергивались. — Любопытный запах, — сказала она, и Лейла смутно осознала, что ее голос — не голос Эйлсы. — Интересно, где ты его подцепила?

— Рехса!

Лицо Эйлсы дернулось вверх от крика Стэйва, и в тот же момент оно изменилось. Лейла услышала скрежет костей и хлюпанье сухожилий, когда плоть обретала черты Рехзы. з Подумай об этом, Лейла, — сказал Питт во сне, и теперь она поняла, почему. Вот как она попала в Спарктаун и Харбор-Пойнт. Вот почему стражники не узнали ее.

Рехса присела, а затем выпрыгнула из воды, увлекая за собой Лейлу. Она вскрикнула от боли, когда они приземлились на крышу грузовика, но закрытое горло не позволило ей издать ни звука. Не желая пока позволить ей умереть, Рехса немного ослабила хватку, пристально вглядываясь в серые, красные глаза Стейва.

— Он умирает, — сказала она, и Лейла почувствовала, как ее хватка снова сжалась. Черты лица Рехсы снова изменились, когда она подтащила Лейлу ближе: безупречная маска красоты превратилась в покрытую венами звериную маску. — Это ты сделала? Что ты сделала? — Лейла почувствовала, как верхняя часть позвоночника сжалась, и ее снова затрясло, точно тряпичную куклу в лапах разъяренной собаки. — Что! Сделала! Ты! Сделала?!

— Рехса. .

Тряска прекратилась при звуке жалобного стона Стэйва. Лицо Рехсы вернулось к человеческому облику, и она снова повернулась к нему с обеспокоенными глазами.

— Цианид, — сказал ей Стэйв. — Мы все... теперь носим его...

Выпустив вопль ярости, Рехса шлепнула Лейлу на крышу грузовика. — Я собиралась обратить тебя, — сказала она и отпустила хватку, оставив Лейлу ошеломленной и задыхающейся. — Теперь я просто брошу тебя своим собакам.

Затуманенными от боли глазами Лейла смотрела, как она разбивает замок на цепях Стейва, разрывая их, словно кусок хрупкого картона. Она поймала его, когда он упал, и опустилась на колени. — Глупый, глупый человек, — сказала она, проведя рукой по его вздрагивающему лбу. — Не волнуйся, любовь моя. Я спасу тебя. Дар лечит все.

Лейла содрогнулась от инстинктивного отвращения при виде зубов, торчащих изо рта Рехсы, — зазубренных шипов, больше похожих на металл, чем на кость. Притянув Стэйва к себе, она вонзила их ему в шею. Заметив, что ее глаза закрылись в явном блаженном единении, Лейла заставила свое тело двигаться. Удивительное, но радостное осознание того, что она может двигать ногами, позволило понять, что позвоночник все-таки не был сломан. Ей удалось перевернуться на спину и ухватиться за край крыши грузовика. Сколько минут осталось? Пять? Одна? Уверенность в том, что очень скоро ей будет лучше оказаться под водой, заставляла ее двигаться. Пальцы вцепились в край крыши, и она потащилась к краю.

Громкий гортанный звук, похожий на кряхтение, заставил Рехсу вздрогнуть, едва не вырвав руки. Он был похож на возглас отвращения ребенка, попробовавшего что-то ужасное, но сильно усиленный. Лейла хотела проигнорировать его и продолжить ползти, но поняла, что должна посмотреть.

Рехса отступила от Стэйва, ее идеальное лицо было красным от рта до подбородка. Она смотрела на его тело, лишенное всякого движения, со смесью ужаса и обвинения. — М... - заикаясь, пролепетала она, смахнув с губ брызги, слишком темные, чтобы быть кровью. — Меркурий...

Огромный гул взрыва сотряс здание, что стало удивительно подходящим аккомпанементом к внезапным конвульсиям, охватившим Рехсу. Она перевернулась на крыше грузовика, и с каждым вздрагиванием из ее рта вырывалась струйка черной жидкости. Лейла подумала, что она кричит, но не могла понять, что за шум бушует за стенами этого здания. Он напоминал гром, смешанный с визгом миллиона кошек, и за каждым взрывом следовал удар вытесненного воздуха. С потолка посыпалась пыль, а также несколько крупных обломков. Тем не менее Лейла не могла сдвинуться с места, не могла избавить себя от необходимости наблюдать за кончиной Рехсы.

Самые бурные реакции уже улеглись, и она лежала на спине. Из ее рта продолжала течь черная струя, меняя форму лица. Скулы вздулись и расслабились. Подбородок стал узким, затем широким. На мгновение Лейла снова увидела Эйлсу, затем Ромера, за которым быстро мелькали другие, которых она не узнавала. Сменяющийся парад лиц резко закончился, вновь превратившись в нечеловеческий, хищный образ, когда спина Рехсы выгнулась в последний раз. Ее позвоночник переломился с громким треском, после чего она упала, сломанная и неподвижная. В ней исчезла вся жизнь, и остатки человеческого облика, которым она притворялась, улетучились. Ее кожа истончилась и стала полупрозрачной, обнажив искаженный череп. Он мало чем отличался от гамма-черепа: удлиненные зубы и выдающаяся вперед челюсть, глазницы больше и овальнее, чем казалось естественным. Еще не перебравшись через край в воду, Лейла поняла, что Стейв был прав. Эта тварь была имитацией Рехсы. При всех своих замыслах и притязаниях, в конечном счете, оно хотело только питаться.