Кормление

7

Сон пришел на удивление быстро, несмотря на периодически возникающие спазмы боли, вызванной голодом. Лейла полагала, что сон вызван сочетанием пустого живота и событий предыдущего дня. Он не мучил ее месяцами, но теперь пришел с новой ясностью. Торн на стене, перед тем как спрыгнуть. Самым любопытным в этом сне было то, что Лейла не присутствовала при его возникновении. Она только слышала об этом от крашеров. Однако какой бы садист ни таился в глубинах ее воображения, он умел придумывать убедительные детали.

На Торне была его любимая куртка из черной и белой кожи — та самая, которую она разодрала на части, чтобы достать из Подземки остов. Рукава были погрызены крысами, поэтому он обрезал их, открыв жилистые, покрытые татуировками мышцы рук. Его волосы, короткие сзади и по бокам, но длинные сверху, развевались на сильном ветру. Час был поздний, небо безлунное, а Старый город в темноте превратился в абстрактную зазубрину. Торна всегда завораживал этот деградирующий городской пейзаж, и он часто приходил сюда, чтобы часами смотреть на него, пока крашеры не прогоняли его.

— Возвращайся домой, — сказала Лейла, как всегда.

— Я не могу, — ответил он, как всегда. — Разве ты не слышишь их, Лейла?

— Кого слышу?

Он повернулся к ней, его лицо, частично покрытое тенью, было более угловатым, чем у брата, но глаза были намного старше. — Ты знаешь, кто. Они взывают ко мне. Ко всем нам. Не знаю, почему мы так стараемся не отвечать.

— Торн...

И тут он прыгнул, как всегда. Без преамбулы. Никаких напутственных слов. Он просто положил руку на верхнюю часть балюстрады и перепрыгнул через нее. И исчез в одно мгновение. Здесь все никогда не заканчивалось. Ее внутренний садист не позволил этого сделать. Через мгновение послышались крики и нечеловеческое рычание, а затем звуки разрываемой плоти и ломающихся костей. Это было еще одно жестокое измышление. Крашеры видели, как он некоторое время дергался, прежде чем лечь неподвижно. По традиции, того, кто решил перебраться через стену, не возвращали ни живым, ни мертвым. Поэтому они просто оставили его там. Утром его тело исчезло.

— Кормщики иногда подходят к стене по ночам, — объяснил один из крашеров. — Раньше мы их отстреливали, но сейчас нам не хватает патронов.

Как обычно, звук смерти Торна притягивал ее с неодолимой силой. Подойдя к балюстраде, она перегнулась через нее. Из черноты на нее уставилось лицо, вымазанное красной краской, — удивленное, возмущенное выражение хищника, прервавшего трапезу. Два бледных глаза смотрели на нее со смесью бездонной злобы и голода...

— ВСТАВАЙ!

Лейла сгорбилась в своей постели, инстинктивно прикрыв рукой ухо от ворвавшегося в него крика.

— Вставай, кандидат!

Она почувствовала, как ее нежно дергают за руку, вырывая из последних остатков сна.

— На ноги!

Моргнув, она вздрогнула от вспышки фонарика, направленного прямо в глаза. Он погас, высветив расплывчатые черты лица Нехны. — Встань, Шестьдесят четыре, — приказала она, уже не крича, но с нотками жесткого нетерпения.

Лейла потянулась за кроссовками, натянула их и умудрилась запутать шнурки в узлы. Поднявшись на ноги, она издала громкий стон. Казалось, что каждая мышца у нее болит по-своему. Оглядевшись по сторонам, она увидела, что остальных кандидатов поднимает на ноги та же группа Крестовых, которая наблюдала за испытаниями в первый день. За заколоченными и потрескавшимися окнами небо было по-прежнему темным. Как долго им позволили спать? Сильное желание рухнуть обратно на подстилку заставляло ее думать, что прошло не больше пары часов.

Из всей группы только один кандидат отказался подняться. Хлопнув вялой рукой в ответ на то, что ему сказали, что он будет исключен, если не встанет прямо сейчас, он натянул на голову свою подстилку, пробормотав: — Хорошо.

— К рассвету убраться отсюда, — распорядилась Нехна, прежде чем отдать приказ остальным выстроиться в шеренгу. — Хорошие новости, — сообщила она им с безразличной ухмылкой, — пора завтракать.

Несмотря на тошноту, вызванную прерванным сном, упоминание о еде породило в душе Лейлы мгновенный, зверский голод. Судя по тому, как резко обернулись остальные, это чувство разделяли все.

— Но перед едой, — продолжала Нехна, — вы запомните следующее. Слушайте внимательно, это не будет повторяться, и вы должны будете произносить это по команде. — Ухмылка исчезла, и она проверила их лица суровым, немигающим взглядом, прежде чем продолжить: — Это кредо Крестовых. Первое: оставайтесь на свете. Второе: Беги, прежде чем сражаться. Третье: Если сражаешься, убей. Раны недостаточно. Четвертое: если поймают, покончи с собой, иначе они узнают, что знаешь ты.

Нехна сделала паузу, ее фонарик перебегал с одного лица на другое, пока она не рявкнула: — Повторить!

В ответ раздалось невнятное бормотание, слишком неточное, на взгляд Нехны. — Еще раз! — приказала она, и голос ее зазвучал громким эхом. — Никто не будет есть, пока вы не сделаете все правильно.

— Первое: оставайтесь на свете. Второе: Беги, прежде чем драться...

Луч фонарика метался от одного лица к другому, пока они повторяли слова. На этот раз они были более едины и точны, но все равно не соответствовали стандартам Нехны. — Еще раз. Тот, кто в этот раз облажается, будет исключен.

Закрыв глаза от отвлекающего света фонарика, Лейла сосредоточила все ресурсы своего все еще частично сбитого с толку разума на том, чтобы точно произнести каждое слово Символа веры. — . . Если тебя поймают, покончи с собой, иначе они узнают, что ты знаешь.

Наступила тишина, луч прекратил свой беспорядочный ход. Лейла знала, что угроза уничтожения — не блеф, и вполне ожидала хотя бы одного увольнения. Однако Нехна выключила фонарик, не назвав ни одного номера. — Так. Пора отвести вас, маленькие поросята, к кормушке.

Подгоняемые Крестовыми, их вывели из столовой и приказали обойти здание. Лейла беспокоилась, что их снова будут гонять до изнеможения, и с облегчением вздохнула, когда Нехна объявила привал у заднего входа. Двое Крестовых подошли к большому стальному бункеру, прислоненному к стене, подняли крышку и опрокинули ее. Густой запах гниющей пищи донесся до них, когда содержимое высыпалось на гравийную дорожку. Если бы не доминирующий голод, от этой вони Лейлу бы стошнило. Вместо этого во рту у нее выступила небольшая струйка слюны.

— Вкуснятины на три дня, — сказала Нехна, указывая на разбросанный мусор. — Хватит на всех. У вас есть десять минут. Постарайтесь не переедать.

Бранн первым бросился в кучу, разбрасывая кости и другие несъедобные остатки в неистовом поиске пропитания. Остальные следовали за ним по пятам, а Лейла мучилась видениями дней своего детства, копаясь в отбросах. Однако старые привычки оказались полезными, и она быстро вырвала частично съеденное куриное крыло. Смахнув с него как можно больше гравия, она вгрызлась в него, и рот наполнился слюной при первом же вкусе мяса. Она оторвала от костей все сухожилия и плоть, а затем облизала их дочиста, после чего отбросила остатки в сторону и стала искать еще. Она проглотила огрызок морковки, затем коричневые остатки недоеденного яблока, и тело ее затрепетало от радости и отвращения.

Найдя картофелину с корнем, она приостановилась, поднося ее ко рту. Как скоро они будут кормить нас дальше? Голод все еще властвовал над ней, и она не удержалась и сделала пару укусов, прежде чем заставила себя остановиться. Сохрани это. Положив картофелину в карман комбинезона, она увидела Дреша, деловито грызущего заплесневелую репу.

— Не надо, — сказала она ему. — Оставь немного на потом. — Она пожалела об этих словах, как только они сорвались с ее губ. Ты хочешь, чтобы он остался? Было уже слишком поздно. Дреш, не обращая внимания на ее наставления, запихнул недоеденный овощ в свой комбинезон.

— Отвали! — С резким диким рычанием Лейла перевела взгляд на Бранна и увидела, как он отпихивает Питта от куриной тушки. В ней сохранилась почти треть мяса, и это был настоящий трофей, несмотря на корчащиеся на ней черви. — Получи свое, ты, дерьмо из реки...

— Номер один-восемь-три! — Резкий оклик Нехны внезапно остановил их поиски. — Устранен.

Бранн медленно поднялся с кучи мусора, на его лице отразилась тоскливая безучастность пойманного ребенка. — Я. . Я просто был голоден.

— Любая агрессия по отношению к кандидату приводит к немедленному устранению, — сказала Нехна. — Ты не сможешь перейти дорогу, если будешь драться с товарищами по команде. — Она покачала головой. — В путь.

— Я не могу. — Большой Агри окинул Крестовых умоляющим, требовательным взглядом. — Мой дедушка... .

— Пора идти, здоровяк, — сказал мускулистый Крестовый, выходя вперед и беря Бранна за руку. Он мягко, но твердо повел его от кучи. — Попробуй в следующий раз, а? Наверное, это не займет много времени, раз уж так все складывается.

— Мой дедушка, — повторил Бранн, уже всхлипывая. Он зашагал прочь во мрак, все еще прижимая к груди куриную тушку, и его большая, спотыкающаяся фигура вскоре потерялась в темноте.

— Осталось четыре минуты, — сказала Нехна остальным. — Если только вы не потеряли аппетит.

После завтрака каждому дали по маленькой кожаной фляге с водой. Большинство из них сразу же выпили все содержимое. Лейла, борясь с желанием сделать то же самое, ограничилась одной третью. Она с досадой вздохнула, увидев, что Дреш последовал ее примеру. Люс, Ленокс и, к большому разочарованию Лейлы, Питт. Их карманы тоже оттопыривались от полусъеденных кусочков.

— Пора поразвлечься в лесу, — сказала им Нехна, прежде чем вместе с другими Крестовыми броситься бежать. Деревню для спортсменов с одной стороны окаймляла густая полоса деревьев. В городском парке было несколько рощиц ясеня и березы, но это было самое близкое к настоящему лесу место в Редуте. Густые заросли кустарника и папоротников заставляли Лейлу вспоминать фотографии на стенах ее сарая и обещание открытий. Но в рассветном свете, создающем глубокие, бесформенные тени, это уменьшенное эхо такого чуда казалось не более привлекательным, чем Подземка.

Выстроив их на опушке леса, Нехна рявкнула: — Крестовое кредо. Давайте послушаем его.

— Оставайтесь на свете, — повторяли они в неровный унисон. — Бегите, прежде чем сражаться...

Она снова заставила их повторять его, пока он не превратился в нестройный хор слившихся голосов, а его постулаты не зазвучали эхом среди деревьев.

— Давайте сыграем еще в одну маленькую игру, — сказала она, когда все было готово. — Видите это? — Она указала на нефтяную бочку, возвышающуюся над зарослями папоротника, верхняя часть которой была выкрашена в белый цвет. — Это ваш первый маркер. В лесу есть еще два, окрашенные в синий и красный цвета. Каждому из вас будет дана последовательность цветов. Каждый барабан должен быть затронут в правильной последовательности. Всего будет пять заходов, и каждый раз последовательность будет длиннее. После каждого захода кандидат с самым медленным временем будет выбывать. Нарушите последовательность — и вы тоже выбываете.

Как обычно, она не стала спрашивать, есть ли у кого-нибудь вопросы, и только потом повернулась к Лейле. — Шестьдесят четыре, ты первая. Последовательность: белый, синий, красный, белый. — Она потянулась к воротнику комбинезона, достала секундомер и нажала на стартовую кнопку. — Время пошло.

Лейла подбежала к выкрашенному белой краской барабану и приложила к нему руку. Оглядев окружающую листву, она разочарованно хмыкнула. Зелень, зелень, ничего, кроме этой чертовой зелени... Подождите. Вот. В пятидесяти футах от нее мелькнул голубой огонек. Она преодолела расстояние спринтерским шагом, едва не упав, когда палец на ноге наткнулся на неудобный корень дерева. Она удержалась на ногах благодаря столкновению с барабаном, едва не опрокинув его. Оглядевшись по сторонам, она тщетно искала хоть какой-нибудь красный след, хмурясь от отсутствия Крестовых, которые могли бы подтвердить ее прогресс. И все же старый знакомый зуд Подземки подсказывал ей, что за ней наблюдают.

Не обнаружив никаких визуальных признаков, она решила углубиться в лес, продолжая бежать ровной трусцой, следя взглядом то за одним, то за другим. В течение целой минуты она ничего не увидела. Подойдя к небольшому ручью, она присела, чтобы наполнить флягу, и увидела колышущееся пятно красного цвета, отражающееся в воде.

— Хитрая штучка, — пробормотала она, подняв голову и увидев барабан, подвешенный к ветвям дерева. Барабан висел в нескольких футах над уровнем глаз, что заставило ее подбежать к нему. Когда она ударила по нему рукой, он издал тусклый гулкий звук. Как только ее ноги коснулись земли, она повернулась и побежала в обратном направлении.

Нехна нажимала на кнопку секундомера, когда Лейла ударила рукой по белому барабану. Когда Крестовый что-то беззвучно нацарапал в своем планшете, Лейла поискала на ее лице признаки одобрения, но увидела лишь слабое веселье, после чего повернулась к Леноксу.

— Номер два-двадцать три, ваш выход.

Лейла оценила, что Ленокс бежит так же быстро, как и она, возможно, даже опережая ее на секунду или две. Следующим бежал номер восемьдесят два — грузный мужчина-агр, который так надолго скрылся за деревьями, что Лейла подумала, не решил ли он сдаться и пойти домой. В конце концов он снова появился в поле зрения, его плечи обвисли от осознания поражения, когда он приложил руку к барабану. Когда все первые забеги были завершены, из леса вышли несколько Крестовых, чтобы посоветоваться с Нехной.

— Я их не видел, — сказал Дреш. — А ты?

Лейла покачала головой.

— Думаешь, они научат нас, как это делается?

— Вы слышали, что она сказала нам вчера, — вставил Люс. — Это не обучение. Ты же видела, как мало их осталось вчера вечером. Начинает казаться, что нам повезет, если они нас чему-то научат. Мы здесь, чтобы пополнить ряды, вот и все.

— Восемьдесят два! — воскликнула Нехна после короткого обсуждения с другими Крестовыми. — Устранен.

Тяжелые плечи Агри опустились еще ниже, когда он зашагал прочь. Быстро вошло в привычку, что в такие моменты никто ничего не говорит — либо из уважения, либо из-за элементарного смущения.

Для следующего забега Нехна повернулась спиной к кандидатам, негромко позвала Лейлу вперед, чтобы та объяснила последовательность действий. — Белый, красный, белый, синий, красный, белый.

Лейла наполовину ожидала, что Крестовым придется переставлять барабаны, но обнаружила, что и синий, и красный остались на том же месте. Это была не только проверка памяти, но и скорости и выносливости. Она была уверена, что время второго забега было еще быстрее, чем первого, но, как и прежде, Нехна ничем не выдала себя, отметив время и назвав номер Ленокса.

Во время второго забега выбыли два кандидата: один — за то, что оказался самым медленным, другой — за то, что забыл последовательность. Во время третьего и четвертого заходов Лейла поняла, что запоминание — самая сложная часть теста.

— Белый, красный, синий, белый, синий, красный, белый.

Она повторяла эту последовательность вслух во время двух последних заданий, а во время пятого испытала момент паники, когда убедилась, что перепутала белый с синим. Еще несколько повторений, с каждым разом все более громких, закрепили это в ее голове, но она терпела последующие ропотные обсуждения Нехны с Крестовыми, с тревогой ожидая, что она ошиблась.

— Четыре-шесть и два-семнадцать! — воскликнула Нехна. — Исключены.

Оглядевшись по сторонам, Лейла обнаружила, что их число сократилось до двенадцати. Все ее главные соперники остались, хотя в целом она была самой быстрой. Дреш тоже прошел, в основном благодаря тому, что не мог забыть последовательность. Как и Лейла, он повторял ее вслух во время бега. К ее удивлению, Ленокс показал худший результат из всех, кто выдержал испытание. Судя по тому, как напряженно он хмурился, возвращаясь к белому барабану, она поняла, что именно вспоминание последовательности замедляло его бег.

— Пора обедать, — сказала Нехна, как только двое отсеянных кандидатов удалились. К счастью, на этот раз никто из них не плакал. — То есть наш обед, — добавила Нехна, когда они с Крестовым направились к кафетерию. — Вы останетесь здесь, пока мы не вернемся.

— Можно подумать, она старается, чтобы мы ее больше любили, — заметила Люс, прислонившись спиной к дереву и опустившись на землю. — Раз уж мы вместе отправимся во внешний мир.

— Мы не пойдем с ней, — сказала Лейла. — Сейчас очередь Стэйва вести следующий переход.

— Тогда почему он не руководит этим? — спросил Дреш.

— Я не знаю. — Она присела на удобный участок травы и достала из кармана недоеденную картофелину. Голод все еще был достаточно силен, чтобы преодолеть отвращение к вкусу. Те, кто не воспользовался возможностью набить свои карманы объедками, с нескрываемой завистью смотрели, как едят остальные. Почувствовав на себе тяжелый взгляд стоявшей рядом Кон, Лейла бросила ей четвертинку яблока. — Вот.

Зэк, назвавшаяся Геллой во время неудачного знакомства с Бранном, поспешно поднесла яблоко к губам, а затем остановилась. — Спасибо, — сказала она, после чего отправила его в рот. Быстро прожевав и проглотив, она откинулась на спинку стула, лицо ее напряглось от подступающих слез. — Я ненавижу это, знаешь ли. Если бы не мои парни...

— Я не хочу знать о твоих парнях, — отрезала Лейла, отвернувшись.

Она почувствовала на себе еще больше взглядов, когда догрызала корешок моркови, и уловила гримасу упрека со стороны Дреша, которая вызвала у него ответный взгляд. Она перевела взгляд на остальных, сурово отвергая их суждения. Это была не игра, и никто из них не собирался заводить друзей. Все они хотели получить то, что даст им переход, а чтобы она это получила, большинству из них придется потерпеть неудачу. Она заметила, как один Ленокс намеренно избегает ее взгляда. Хотя на секунду она увидела, как он бросил в ее сторону короткий, но пристальный взгляд.

Твоя дерьмовая память скоро выведет тебя из строя, — тихо ответила она. Пока, пока, старый хрен.