Кормление

20

Этот путь был самым прямым, но и самым нервным.

— С каждым годом лес становится все гуще, а тени все глубже, — тихо произнесла Эйлса, пока они шли по сдвоенным линиям из ржавого металла на прогнивших шпалах. Они держались относительно чистого промежутка между двумя отдельными путями, гравий под ними был заросшим сорняками, которые росли достаточно густо, чтобы местами заслонять рельсы. Взгляд Эйлсы постоянно блуждал по лесу в обе стороны. — Не зря мы нечасто ходим этим путем.

Им пришлось обогнуть несколько поездов. Некоторые из них упали на обочины, но другие все еще стояли на рельсах. Большинство из них были грузовыми, но некоторые состояли из пассажирских вагонов. Несколько из них, очевидно, были заняты на некоторое время после Кормления, обстроены импровизированными укреплениями и дополнительными укрытиями. По разбитым окнам и заросшему состоянию оборонительных сооружений было ясно, что продержались они недолго.

— Чертовски удачный путь, — сказала Эйлса, когда они остановились возле вагона с лестницами, прислоненными к бортам, и смотровой площадкой, поднимавшейся с крыши. — Застрять в поезде на краю света.

Лейла подумала, не спуститься ли ей по одной из лестниц, чтобы заглянуть внутрь, но отказалась. Еще одно место, наполненное костями, подумала она, вспоминая аэропорт.

Они начали двигаться дальше, но остановились, когда по рельсам разнесся громкий удар. Лейла присоединилась к остальным, приседая и доставая оружие. Однако, когда звук затих, ее глаза проследили за лесом, в котором не было ничего, кроме взволнованного порхания птиц.

— Что это было? — сказала Эйлса, и Лейла потрясенно заметила, что ее пистолет дрожит в рукоятке. Она действительно слишком часто бывала в командировках.

— Хай-экс, что бы это ни было, — ответил Стейв. Он еще несколько секунд поводил винтовкой над деревьями, а затем опустил ее. — Что и где. — Он пожал плечами и выпрямился. Лейла поискала на его лице признаки обмана, но ничего не увидела. Если это и было связано с Рехсой, то он не знал, как. Взмахнув головой, он пустился в быстрый путь, и они оба последовали за ним.

Они прошли еще милю, прежде чем произошло следующее неожиданное событие, но на этот раз это был не взрыв, а собака. Уловив мелькнувшее движение в кустах слева от себя, Лейла предупреждающе зашипела. Все трое остановились, чтобы навести оружие на рыжевато-коричневую фигуру, появившуюся из подлеска примерно в двадцати футах от них. Зверь настолько отличался по внешнему виду от мохнатых и злобных обитателей Подземки, что Лейла подумала, что он может быть представителем отдельного вида. Во-первых, оно было примерно в два раза больше. Кроме того, вместо молочных, невидящих глаз оно смотрело на них ярким любопытным взглядом, а язык высовывался из открытой пасти в манере, напоминающей бесхитростную улыбку. На шерсти не было ни подшерстка, ни язв, хвост был длинным и плавно покачивался. В общем, в нем не чувствовалось угрозы, но трудно переломить усвоенные инстинкты, и Лейла все же заставила себя поднять револьвер.

— Не надо, — сказала Эйлса, положив руку на предплечье Лейлы и спокойно убрав оружие. — Она безвредна. — Опустившись на корточки, она протянула руку к собаке, раскрыв пальцы и выставив ладонь. — Привет, ты. Что ты здесь делаешь, милая? — Собака наклоняла голову из стороны в сторону, пока Эйлса продолжала уговаривать ее. — Ты ведь здесь не одна, правда? Ты не выглядишь достаточно голодной.

Собака подошла ближе, подергала носом, приближаясь к ее протянутой руке, и в тревоге отпрянула назад при звуке голоса Стэйва. — Дневной свет догорает, Эйлса.

— У этой девочки есть хозяин, я полагаю, — сказала Эйлса, все еще протягивая руку. — Очень чистая и упитанная. И дружелюбная, правда, девочка? Заметила, что она не лает? Значит, она ужасно умная.

— Нет времени, — сказал Стэйв, голос его стал тверже и настойчивее.

Ворча от досады, Эйлса поднялась, заставив собаку отступить на несколько шагов. — Лучше иди домой, — сказала ей Эйлса, когда они продолжили путь, но зверь не отставал от них, идя по обочине.

— Может, оно нас выслеживает, — предположила Лейла, все еще сомневаясь, стоит ли стрелять. Слишком громко, напомнила она себе, бросив настороженный взгляд на окружающий лес. Нужно подойти достаточно близко, чтобы перерезать ей горло. Но собака так и не приблизилась более чем на дюжину футов, сохраняя спокойное виляние хвостом и совершенно не враждебное выражение лица в течение всего дня. Через некоторое время беспокойство Лейлы ослабло, хотя присутствие зверя по-прежнему отвлекало внимание, пока Стэйв не остановился, и причина этого была очевидна: впереди показался мост, перекинутый через узкое ущелье.

— Похоже, он цел, — сказала Эйлса. — В прошлый раз, когда я была здесь, все было в порядке.

— Но это не значит, что так будет и в этот раз, — ответил он.

Мост показался Лейле достаточно прочным, несмотря на обширные пятна ржавчины, покрывавшие его клепаные железные балки. Растительность разрослась с обоих берегов и оплела лианами поперечные балки, хотя в самом мосту не было ни одного зазора.

— Уже поздно, — заметила Эйлса, пока Стэйв продолжал внимательно осматривать мост. На взгляд Лейлы, небо не так уж сильно потемнело. Возможно, у них был еще час дневного света, прежде чем тени начнут удлиняться. Но она помнила, как дрожали руки Эйлсы, и слышала напряжение в ее голосе. Собака, возможно, и отвлекла ее, но это было временно. Нервы Эйлсы, растянутые годами и теперь испытанные до предела, начали сдавать.

Вспомнив о собаке, Лейла перевела взгляд за плечо, но та уже ушла. Вернулась к тому, кто ее кормит, подумала она, хотя не могла представить, чтобы кто-то жил среди этих деревьев.

— Не будем торопиться, — сказал Стэйв и двинулся вперед. — По одному. Держитесь края и следите за следами. Следите за разрывами.

Всего нескольких шагов по мосту хватило, чтобы убедить Лейлу в том, что осторожность Стейва оправдана. Рельсы были уложены на платформу из листового железа, поросшего мхом и сильно проржавевшего. Коррозия была настолько глубокой, что под ней виднелась быстро текущая река. Поэтому они были вынуждены идти по относительно неповрежденному основанию левой арки. Поверхность, пригодная для ходьбы, была всего несколько дюймов в поперечнике, поэтому им пришлось перейти на походку «нога впереди другой, — что замедлило продвижение.

— Значит, она не последовала за нами? — спросила Эйлса, бросив сожалеющий взгляд на дальний конец моста.

— Я ее не видела, — ответила Лейла. Как последняя в очереди, она была обязана остановиться, когда это сделала Эйлса. — Полагаю, она ушла домой, где бы он ни находился.

— А я-то надеялась, что она пойдет за нами до самого конца. — Эйлса повернулась, чтобы продолжить путь. — Было бы здорово снова завести собаку.

— Домашние животные запрещены.

— А, к черту. После пятнадцати переходов, если я захочу завести домашнее животное, я заведу гребаную...

Ее слова закончились удивленным и болезненным вздохом, когда справа от ее ноги взорвалась ржавчина. Коготь, пробив разлагающийся металл, словно мокрую бумагу, вонзился в лодыжку Эйлсы. Увидев сквозь дыру внизу оскаленную морду беты, Лейла выхватила револьвер, но Стэйв уже открыл огонь. Залп пуль разнес металл и плоть в клочья, и кормщик, потеряв хватку, исчез из виду. Лейла не услышала последующего всплеска за криками Эйлсы.

— ФАААААК! — Она упала на пролет, схватившись за лодыжку, кровь просачивалась сквозь пальцы. Услышав тревожный треск напряженного железа, Лейла потянулась к ней, но тут справа от нее сквозь ржавчину пробился еще один коготь. Лейла повернулась и выстрелила тем же движением, пуля подняла красный шлейф, ударившись о машущую конечность. Невероятно, но кормщик продолжал пробивать себе путь когтями, разбрасывая осколки красного цвета, когда появлялся на свет. Прежде чем выстрелить снова, Лейла увидела, как исказилось от боли лицо кормщика. Ненавидит солнечный свет, поняла она. Но все равно продолжает приближаться.

Следующая пуля попала кормщику в горло, заставив его перевернуться на спину, пока металл не поддался под его весом, и он не упал с глаз. Треск винтовки Стейва заставил ее перевести взгляд влево, наблюдая, как выбрасываются гильзы, когда он отстреливает короткими очередями дюжину или более кормщиков, которые теперь лезли в поле зрения.

— Лейла... .

Ее взгляд переместился на Эйлсу, лежащую с окровавленной раскинутой рукой, ее лицо было обесцвеченным и испуганным. Не успела Лейла протянуть руку, как ветеран забилась в конвульсиях, изо рта у нее вырвался фонтан красного цвета, а тело изогнулось, как лук. В грудине пробился клубок красного цвета, который можно было принять за кулак кормщика, когда пальцы раскрылись и вцепились в то, что осталось от туловища Эйлсы. Кормщик потащил ее вниз, и она исчезла в облаке порошкообразного металла. Лейла видела, как он уселся на верхние балки опоры моста, задрав голову и оскалив пасть, чтобы полакомиться своей добычей. Она выстрелила дважды, отправив хищника и жертву в стремительное течение.

Обернувшись к Стэйву, она увидела, как он, приседая, отбрасывает в сторону магазин, вставляя в винтовку второй. Кормщик забрался на траверс сверху, неестественно длинная рука потянулась к шее Стэйва. Лейла выстрелила ему в грудь, но он удержался, из его рта в конвульсиях вытекала темная жидкость. Прицелившись в голову, Лейла нажала на курок при пустом патроннике.

— Черт! — Она стала нащупывать в карманах патроны, приседая и открывая цилиндр револьвера, чтобы вставить их на место. Снова услышав выстрел из винтовки Стейва, она подняла голову и увидела, как он всаживает пулю в голову кормщика, все еще цепляющегося за балки. Когда она скрылась из виду, он перевел прицел на другую бету, ползущую вдоль основания арки. Остальные продолжали наступать, перепрыгивая с балки на балку, чтобы избежать града пуль, когда Лейла присоединилась к обстрелу Стейва. Она попала в одного, тремя выстрелами перехватив его в середине прыжка, после чего револьвер снова опустел. Она выбыла из строя. Резкое молчание винтовки Стейва дало понять, что он тоже.

— Прыгай! — приказал он ей, кивнув в сторону большого пролета, оставленного гибелью Эйлсы. Журчание воды внизу было крайне непривлекательным, впрочем, как и быстро приближающиеся кормщики.

— Мы оба, — сказала она, и ее потрясло выражение лица Стэйва, когда она обернулась к нему. Вместо напряженной боевой сосредоточенности она увидела нервное ожидание, даже согласие.

— Они не убьют меня, — сказал он, голос его был до абсурда спокоен, если не считать небольшой дрожи. — Нет, если она их послала.

Кормщик вцепился когтями ему в плечо, и она отшатнулась назад. Но вместо ожидаемого взрыва крови и оскала зубов, он вцепился, не погружая когти в плоть. Другая тварь опустилась и обхватила его ноги, и оба существа понесли его вверх и в сторону, словно он весил не больше младенца. Остальные продолжали наступать на нее, все с тем же косоглазым отвращением к дневному свету, но в их глазах ярко светился хищный голод. Стейва они есть не хотели. А вот ее...

Ближайший из них бросился на нее, и из его зияющей пасти раздался звук, напоминающий звук старого пильного диска о толстое дерево. Лейла вскинула револьвер и прыгнула.