Глава вторая УЧЕНИК ОПТИНСКИХ СТАРЦЕВ

– А мне как же жить?

– Все грешники… Живи, как живешь. Только греха большого не сделай.

Фильм “Остров”

В хрущевские времена в Казахстане, в поселке Михайловка близ Караганды, жил старец Севастиан, родом из орловских крестьян. Маленький, худой, в длинном черном пальто и черной скуфейке, быстрым шагом он проходил по карагандинским улицам, навещал своих духовных детей, исповедовал, причащал. Здоровье у старца было слабое, но сила его духа была беспредельна. Многие верили в силу молитв старца и считали его великим подвижником, но он совершенно не терпел почестей и внимания к себе. Когда иные приставали к нему с расспросами или жалобами на свою жизнь, сердито отвечал: “Читайте книги, там все найдете!”

Открыто старец никого не исцелял и не отчитывал бесноватых, многим говорил просто: идите в больницу. Но самые близкие люди знали, что по молитвам отца Севастиана совершаются чудеса.

Одна из духовных дочерей старца, жительница Караганды Ольга Сергеевна Мартынова рассказывала:

“У меня заболел шестилетний племянник – упал с велосипеда и стал хромать. Родители не обратили на это внимания. Я решила сама показать его врачу. Хирург осмотрел и сказал: гниет бедро. Сделали операцию – неудачно. Во второй раз вскрыли, зачистили кость, но опять неудачно. Тогда я пошла в церковь, и вдруг батюшка сам спрашивает: „Ольга, у тебя кто-то болеет?“ – „Да, – отвечаю, – племянник“. – „А ты переведи его в Михайловскую больницу, у тебя ведь там хирург знакомый“. Я договорилась и перевела племянника в эту больницу. Врачи как глянули: мальчик едва живой – и быстро его опять под нож, сделали срочную операцию, уже третью. Воскресенье подходит, я прихожу в храм, батюшка спрашивает: „Привезла мальчика? Что же ты до дела не доводишь? Почему ко мне его не несешь? Люди ко мне из Москвы, из Петербурга едут, а ты рядом и не несешь его ко мне. Вот прямо сейчас иди в больницу и на руках неси его ко мне“.

Я пошла в больницу, там была с мальчиком его мать. Мы взяли Мишу и на руках по очереди донесли его до церкви. Дело было перед вечерней. Занесли в храм, поднесли к батюшке, батюшка зовет: „Ми-ишенька, Ми-ишенька!“ А он только глазами повел и лежит как плеть, весь высох, безжизненный. Батюшка говорит: „Поднеси его к иконе Святой Троицы в исповедальной“. Я поднесла. Батюшка велел, чтобы поставили стул, и говорит: „Поставь Мишеньку на стул!“ Я в ужасе! У ребенка руки и ноги как плети – как он встанет, он ведь уже полумертвый! Батюшка тогда зовет мать и говорит: „Вы его с двух сторон держите и ставьте. Смелее, смелее!“ Поставили его, ножки коснулись стула, а мы с двух сторон держим, вытягиваем его в рост. Затем батюшка позвал еще монахинь и сказал им: „Молитесь Богу!“ и сам стал молиться. Мы держим Мишу, и я смотрю – он твердеет, твердеет, прямеет, прямеет, выпрямился и встал на ножки! Батюшка говорит: „Снимайте со стула, ведите его, он своими ножками пойдет“. И Миша пошел своими ножками. Все – в ужасе! А батюшка помазал его святым маслом и говорит матери: „Ты останься здесь с ним ночевать, мы его завтра причастим, он и хромать не будет“. Но мать не осталась, уехала с Мишей на радостях домой. И еще батюшка просил ее привезти мешок муки в благодарность Богу, а она привезла только маленький мешочек. И вырос наш Мишенька, стал такой хорошенький, но на одну ножку хромал – ведь мать не послушалась, не оставила его причастить”. [11]

Загрузка...