Остров старца

Мне довелось побывать на острове через пять лет после смерти отца Николая, в мае 2007 года. Добравшись до Пскова, я присоединился к крестному ходу и пешком прошел до Изборска. Этот крестный ход, посвященный памяти Царской Семьи, начался в городе Курске и направлялся через Изборск в Печоры. На одном из привалов – у ключей Двенадцати Апостолов – я разговорился с отцом Олегом Тэором, настоятелем псковского храма Александра Невского. Как оказалось, отец Олег знал старца Николая тридцать лет.

– Сейчас об отце Николае много говорят и пишут, – сказал отец Олег. – Грустно, что наблюдается и некоторая ревность не по разуму. Сам старец был противником смут и расколов. Он строго следовал канонам и не одобрял преждевременного и чрезмерного почитания святых, пока еще не прославленных Православной Церковью. Однажды, очень давно, я спросил старца: как молиться отцу Иоанну Кронштадтскому? Он ответил: надо служить панихиды, и только после канонизации – молебны. А ведь находятся люди, которые уже поклоняются самому старцу Николаю Гурьянову как святому, пишут его иконы, “кондак” составили… Сам отец Николай был бы противником всего этого…

– Какой была главная черта отца Николая?

– Любовь. Он был полон любви. Всех любил и жалел вообще все живое: и животных, и травку, и насекомых…

– А что он не любил?

– Пьянство. Бывало, встретит батюшка на своем острове рыбака, а тот из магазина идет. Отец Николай и отнимет у него бутылку. Да не просто отнимет, а тут же о камень ее и разобьет.

– Как вы думаете, с его приездом остров Залита сильно изменился?

– Думаю, если бы не он, на острове уже бы никого не осталось.

От святых ключей крестный ход направился к церкви Рождества Богородицы, где нас встретил настоятель храма отец Алексий Вовченко. Он тоже оказался духовным сыном отца Николая.

– До встречи с батюшкой я не думал о священстве, – признался отец Алексий. – Я был художником, окончил Мухинское училище. Не дерзал даже думать о том, что могу стать священником. А в 1990 году батюшка благословил меня поселиться в Печорах… И так стало складываться, что в 1994 году я принял сан… Отец Николай был святым человеком. В девяностые годы я часто бывал у него.

– Как вы думаете, почему он гнал некоторых людей с острова? – спросил я.

– Отец Николай, случалось, говорил: “Ой, родненькие, чего пристали? Я поп глупый, поищите себе умного! Уезжайте! Вот сейчас „ракета“ будет и уезжайте!” Если от него ждали какой-то высокой мудрости, каких-то глубоких мыслей, он таких людей отсылал от себя. Так, конечно, он никому не отказывал в помощи, назидании. Если к нему приезжали с большим горем, он всегда принимал. У него было такое слово утешения, которого я ни у кого не встречал. Бывало, едешь к нему с массой вопросов, с тяжестью на сердце, но только увидишь его, и вдруг становится все так ясно… Счастье было видеть его.

– Почему сейчас так много говорят о прозорливости отца Николая?

– Он действительно обладал этим удивительным даром. А что много говорят… К сожалению, в наше время многие ищут чудес – вместо того чтобы думать о спасении души.

– А в вашей жизни были случаи, когда вы лично убеждались в прозорливости отца Николая?

– Да все, что со мной случилось, говорит о его прозорливости! Я сам из города Мариуполя, с Азовского моря… Когда батюшка меня благословил, я поселился в этих краях… Никогда не думал, что так будет. И никогда не пожалел, что так вышло. Теперь я счастлив, что служу в этом храме. Именно здесь я увидел, как действует благодать – реально и зримо. Свой храм я получил в ужасающем состоянии. Своды были провалены, вода текла прямо на престол, все было покрыто плесенью. Здесь долго не было службы, не было настоятеля, забыто было, что в этом храме покоятся мощи святого. Помаленьку мы начали выносить мусор, чинить крышу. И вот захожу как-то в храм, а в храме стоит благоухание. Что такое? Стали мы искать материалы в архивах. И вот нашли историческую справку, что в нашем храме покоится преподобный Серапион, святой XVI века, единственный угодник, прославившийся в Изборске. С этим известием я поехал к отцу Николаю на остров. Старец обрадовался: “Ой, как хорошо”. Но был у меня еще один вопрос к отцу Николаю. Здесь, в притворе нашего храма, уже многие годы стоят пять икон. От времени они так потемнели, что превратились просто в черные доски, на которых трудно было что-то разобрать. Неясно было даже, чьи это образы. Как перед ними молиться? Я хотел заменить их новыми. А со старыми как поступить? Выход был один – сжечь. Но слишком ответственным казалось мне это решение: ведь иконы стояли здесь много лет, при многих настоятелях… Старец Николай выслушал меня и сказал: “Не надо жечь, не надо! Я помолюсь, и Господь все управит. А ты молись преподобному Серапиону Изборскому”. Иконы остались стоять на прежнем месте, и вот, в канун праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы мы вдруг с удивлением заметили, что все пять икон разом просветлели, краски словно обновились. Проступили надписи, и стало отчетливо видно, чьи это образы. Вот, смотрите…

Отец Алексий показал мне иконы. На одной были изображены святая княгиня Ольга и святой Гавриил Псковский, на другой – святитель Александр Константинопольский, святитель Афанасий Афонский и святая мученица Параскева; на третьей – апостолы Петр и Павел и Архистратиг Михаил. Иконы были написаны в манере фряжского письма и, действительно, выглядели очень необычно: от них веяло стариной, и в то же время они казались только что написанными.

– Если рассмотреть икону, она вся истлела, а краски-то свежие, – продолжал отец Алексий. – Специалист знает: чтобы отреставрировать икону, надо смывать эту грязь. Здесь она не тронута… А вот трещинки в дереве. Вот следы белой краски – это случайно мазнули по иконе, когда красили киот. Эту белую краску тоже надо было удалить перед реставрацией. Но краска осталась, а икона под ней обновилась… Если профессионал посмотрит, он сразу поймет, что это не человеческих рук дело…

– А другие иконы?

– Потихоньку они тоже стали обновляться. Что-то обновилось в одну ночь, что-то медленнее… А однажды такое было: все образы в храме, даже те, которые продаются в лавке, замироточили.

Отец Алексий провел меня по храму и показал следы мироточения на иконах. Потом мы подошли к иконостасу.

– Вот, смотрите… Это иконостас конца XVIII века. Его древесный жучок подточил. По-хорошему нужно снимать каждую деталь, делать пропитку. Но это очень дорого, у нас такой возможности нет. Имея благословение старца, мы молимся и ничего не трогаем. Иконостас сам обновляется, как и весь храм…

Прощаясь, отец Алексий сказал:

– А еще старец Николай благословил меня строить воскресную школу. “Только, – сказал, – долго будете строить”. И вот с 1999 года строим…

…В эту самую воскресную школу я отправился ночевать вместе с участниками крестного хода. А утром отец Алексий повез меня обратно во Псков.

В машине я спросил:

– Как вы думаете, почему отец Николай провел последние годы в затворе?

– У меня было такое странное чувство… Приезжаешь к нему, разговариваешь с ним, а его словно бы и нет. Духом он все время был с Господом. Это явственно ощущалось… Потому и затвор ему был нужен. Ведь смерть – это последний экзамен. Мы же готовится к экзаменам, правда? Вот и батюшка готовился… А к нему же целыми автобусами приезжали. Да еще с какими вопросами! Покупать дачу или не покупать… Я думаю, отнимать у него молитвенное время было бы преступлением… Однажды ко мне приехал знакомый из Полтавы, поехали на остров. В мороз, вьюгу там простояли, но батюшка нас не принял. Да, конечно, он – старец, но, с другой стороны, нельзя же вторгаться во внутренний мир человека!

Загрузка...