Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона

13

«Что-то не так, она не дышит» В голове звучал на повторе голос Мары, пока я шел в кабинет. Когда она это сказала, внутри меня что-то взорвалось. Было ощущение, что кто-то бьет огромным тараном по непреступной крепостной стене. Я даже почувствовал, как древняя каменная кладка пошла трещинами. Желание спасти Мили, стало единственной целью. Хаарвово дерьмо, я уже и её имя нежно сократил. Милира — Мили! Ей оно подходит больше, чем Исхирь. Тфу ты, аж самому противно стало. Что за романтический бред? Что со мной сделала эта демонесса? Я должен срочно разобраться в природе её магии и понять, что боги могли случайно оставить, и как с этим бороться. Очень жаль, что связь с ними односторонняя. Мне присылают заблудшую душу, с которой предстоит работать, и забирают её на перерождение, когда приходит время. При этой мысли, неведанное чувство вспыхнуло в груди, душу Мили отпускать не хотелось. Хотелось оставить её себе и запереть в клетке навсегда, спрятать от богов. Как уже делал. Я встал как вкопанный. Я крал чью-то душу! Это воспоминание! Настоящее, реальное! И чувство, которое я сейчас испытал — называется собственничество. Я попытался ухватится за нежданный подарок, кусочек своего прошлого, но оно тут же ускользнуло, не оставив следа.

О чем я только что думал? Ах да, нужно срочно понять, чем на меня воздействует Исхирь и почему я так испугался за её жизнь, что пришлось применить одно из запрещенных в цитадели заклинаний. Я не должен никому помогать приходить в себя, либо они делают это сами, либо, по воле богов, умирают. Это значит, что пришла пора перерождения иди ухода в небытие. Но, рядом с этой демонессой у меня мозг перестает нормально функционировать. Решение срочно покинуть её комнату было самым правильным, так как рядом с ней, непристойные желания сгрести её в объятия, зарыться носом в волосы и унести в свою спальню, берут верх над моим рациональным и безэмоциональным началом. Я ускорил шаг, почти перешел на бег.

Но сегодняшний вечер, однозначно, займет высочайшее место на шкале с самыми абсурдными поступками. Вместо того, чтобы наконец засесть за изучение бумаг, я оказался на смотровой площадке южной башни. Меня привело сюда, неизвестно откуда взявшееся, непреодолимое желание оказаться где-то повыше, желательно над низкими серыми облаками, которые никогда не уходят с неба. Из-за этой особенности днем тут всегда полумрак, а ночь непроглядно черна. Но сейчас безумно хотелось увидеть звезды и окунуться в холодный свет фиолетовой луны. А еще больше, хотелось увидеть солнце. Последний раз я его видел пятьдесят лет назад, и то, лишь очертания диска, сквозь немного поредевшую пелену облаков. Хотелось послушать пение птиц, жужжание насекомых, увидеть, как распускаются цветы и растет трава.

Здесь не существует времен года, даже не верится, что когда-то давно они сменяли друг друга. Я попытался рассмотреть очертания ледяных гор, за которыми сейчас начиналась весна, но полог из тьмы не давал этого сделать. Несмотря на это, я ощущал некое удовлетворение, от того, что оказался в высоте. Не совсем то, что хотелось, но хоть что-то. Я развернулся и пошел к выходу. Может наконец дойду сегодня до своего кабинета! В этот момент, кусок неба над моей головой очистился, фиолетовый лик луны и свет дальних звезд озарили пространство вокруг. Ледяные стены цитадели не видели такого никогда. Получив холодную ласку далеких светил, они радостно вспыхнули и заиграли как драгоценные самоцветы. И в этом сиянии я увидел её! Она стояла у окна и завороженно смотрела на луну. Королева ночного небосклона озаряла её белую кожу и подкрашивала в необыкновенный лиловый цвет. Она выглядела как статуя, созданная руками искусного скульптора. Я свесился за высокие перила смотровой площадки и внимательно рассматривал каждый сантиметр её совершенного тела, которое, к моему сожалению, было сейчас прикрыто тонкой ночной сорочкой. Радовало только то, что ткань достаточно плотно прилегала по фигуре и я видел, как при каждом вздохе, горошины её сосков терлись об прохладный щелк и твердели. Хотелось зажать их между пальцами и потереть, чтобы из её ротика сорвался стон удовольствия. Её окна находились далеко, но я видел всё, будто стоял рядом. Казалось, протяни руки и можно дотронуться. Движение было инстинктивным, я выпустил перила и потянулся в сторону своей статуи. Наваждение исчезло вместе с свистящим в ушах воздухом. Я падал с самой высокой башни.