Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона

17

— Сквири-чи! — Моё ухо пощекотали усики, а потом мокрый холодный носик ткнулся в шею. Я открыла глаза. Зимчик тут же запрыгнул мне на грудь и обеспокоенно заглянул в глаза, словно спрашивая, всё ли со мной в порядке. С благодарностью погладила его пушистую шёрстку. Смотреть продолжение «кино» не хотелось, но откуда-то я знала, что следующей ночью будет вторая серия. Хорошо, что сегодня мучитель не будет показывать мне хоррор, со мной в главной роли, я смогу потратить время с пользой и найти лазейки в местных законах. Только бы мне разрешили пойти в библиотеку. Тревожная мысль, а вдруг её здесь нет, заскреблась на задворках сознания. Но буду верить в лучшее!

Зим пробежался по мне, потом по кровати, запрыгнул на стол и начал скрести лапкой по пустому блюдечку, всем своим видом намекая, что пора подкрепиться.

— Зим, мне тебе нечего дать. — Он склонил голову и укоризненно посмотрел. Потом навострил ушки, сорвался с места и пулей залетел под кровать. В дверном проёме появилась Мара, с подносом в руках. Будущая кошатница, которая об этом ещё не знает, одарила меня презрительным взглядом и бухнула поднос на стол так, что приборы звякнули. Не расставляя ничего, она удалилась с таким лицом, что я вспомнила слова бабули: «Выражает то лицо, чем садятся на крыльцо». Блин, верните мне Кати!

Завтрак оказался очень вкусным и сытным: Нежнейший воздушный омлет с помидорами, ветчиной, сыром и зеленью, блинчики с мёдом и фруктовый чай, не чета моему обычному бутеру, который я впихивала в себя на ходу, в коридоре, прыгая на одной ноге и надевая кроссовок. Зимчик поел всего, и с изрядно округлившимся пузиком забрался на кровать и устроился спать между подушек. Надеюсь, ему не поплохеет, вроде яйца грызунам можно, у меня был хомячок, он их ел и выжил. Правда, потом всё равно умер, но от старости, а не от яиц.

За окном стояло серое нечто. Утром это назвать не поворачивался язык. Я давно поела и не зная, чем себя занять, таращилась в окно, рассматривая ледяную крепость, насколько позволяли эти сине-фиолетовые сумерки. Мысли вертелись вокруг библиотеки, и желании в неё попасть, но ко мне, как назло, никто не заходил.

— Зим, а как ты смотришь на то, чтобы устроить диверсию? — Бельчонок открыл глазки и заинтересованно посмотрел на меня, в его синих глазах-бусинах читался азарт. — Нам нужно, чтобы сюда кто-то пришёл. Значит, организуем небольшой погром в коридоре. Ты побьёшь баночки с кремами так, чтобы след вёл к моей комнате. Справишься, малыш?

— Да! — Я чуть не упала с подоконника.

— Это ты сказал?

— Сквири-тич! — Это, похоже, значило: «я ничего не говорил». Но вот выражение мордочки было слишком хитрым, а ещё Зим потирал лапки, прямо как человек. Так, кажется, крышечка у меня таки слегка отъехала, уже голоса слышу и белочку подозреваю. Какая ирония, из кучи животных ко мне пришла белочка и я её уговариваю похулиганить.

— Пошли проверим, что осталось на стеллаже. Заодно зубы почищу. — Когда я зашла в ванную, то обалдела. Ничего не напоминало о погроме, на полочках были аккуратно расставлены баночки и тюбики. Причём запасы явно пополнились. Значит, кто-то заходил сюда, пока я спала! Последнюю фразу, неосознанно произнесла вслух.

— Скви-чир-тик! — Подтвердил мои подозрения Зим.

— Тебе надо быть очень осторожным, чтобы тебя никто не заметил!— Бельчонок самоуверенно фыркнул, взял в зубы одну баночку и побежал к двери. Я попыталась сказать, что там барьер, но удивительное дело, ледяная преграда беспрепятственно пропустила моего подельника. Я подошла проверить, вдруг меня тоже выпустит, но чуда не случилось, передо мной появилось твёрдое препятствие. Недалеко послышался звон битого стекла. Зимчик носился как угорелый, я потеряла счёт баночкам, сколько их уже валялось по коридору? Двадцать, тридцать? Он в очередной раз прибежал за кремовой бомбой замедленного действия, как из коридора послышался звук падения чего-то тяжёлого, лязг и ругань. — Малыш, прячься, кажется, в наш капкан кто-то попал. Что означали местные ругательства я не знала, но то, что это были именно они, поняла сразу. Потом всё стихло, но через какое-то время опять послышался лязг и ругань.