Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона

44

Другая.

Я понял это ещё до того, как она заговорила.

Аура изменилась мгновенно — словно тёплый, живой свет, которым дышало присутствие Авроры, вырвали из пространства и заменили холодным, липким ядом. Тело, которое всего минуту назад тянулось ко мне родным теплом, теперь было чужим. Неправильным.

Её глаза…

Зелёные. Колючие. Хищные.

Не мягкие, не искрящиеся, не живые.

В них отражалась вся чернота её души.

И рога.

Раньше они исчезли — потому что Авроре были противны, как всё, что напоминало о той, в чьём теле она очнулась.

Теперь же чёрные изогнутые отростки вновь украшали голову Исхирь венцом порока. За спиной колыхался фиолетовый хвост с кисточкой — демонстративно, вызывающе.

Поза, жесты, взгляд — именно так и выглядит настоящая кровавая королева. Преступница, приговорённая самими богами.

Она вернулась, — как болезнь, что слишком долго дремала в теле, ожидая своего часа.

— Ну здравствуй, муженёк… — усмехнулась она, и это было самое страшное.

Голос, тело, лицо, — всё то, что полюбил — стало совершенно чужим.

— Где она? — спросил я глухо.

— Оу? — демонесса наклонила голову. — Ты ведь такой умный. Догадайся.

— Что ты с ней сделала, говори! Иначе…

Я шагнул к ней.

Тени пришли в движение. Зашевелились. Медленно. Страшно.

Она отступила на шаг. Потом в глазах мелькнуло торжество.

— Ты не можешь причинить мне вред, — лениво протянула Исхирь, наслаждаясь моей болью. — Я же твоя истинная, а значит… — она прошлась пальцем по груди, по сердцу, — ты — мой.

— ЛЖЁШЬ! Не ты!

Голос дракона наложился на мой.

Глухой.

Раздирающий.

Она скривилась, но быстро взяла себя в руки.

— Уверен? — прошептала.— А вдруг именно я! В любом случае, если ты уничтожишь меня… ты уничтожишь свою пару! А значит, и себя.

Секунда. И в памяти вспыхивает образ брата, которого я убил. Своим выбором. Своей гордыней. Своим «я решил».

Я медленно опустился на край стола. Вернулось то, от чего боги меня избавили — память.

Я слишком долго был пустым: без мыслей, без чувств, без имени.

Орудие.

Палач.

Теперь же сознание разрывало, как нарыв, который вскрыли без анестезии.

Мой брат! Мы были одинаковы внешне — до последней черты. Но не внутри. Он был… живым. Тёплым. Смеющимся по-настоящему. Сам свет!

А я — завистливым. Голодным. Одержимым. Сама тьма!

Я тогда уже знал, что она — не моя.

Она смотрела на него. Улыбалась ему. Оживала от одного его прикосновения.

А во мне внутри всё кипело.

Однажды увидев, как она стояла на балконе, а ветер ласкал её волосы, я подумал…

«Почему брату дали её — а мне пустоту?»

«Почему он достоин — а я нет?»

«Если мы близнецы — почему она не моя?»

Я помню тот день. Слишком хорошо. Я выманил брата в ловушку, а сам занял его место. Солгал ей, а она поверила. Ведь даже допустить не могла, что это я. Мы стояли у алтаря и читали клятвы. Особые, которые блокируют истинную связь.

А потом была брачная ночь. Я владел её телом, наслаждался. Выплеснул всего себя. И в тот момент она поняла. Но было поздно.

Я сломал их судьбу. Забрал то, что мне не принадлежало. Убил их

Своей одержимостью, я лишил брата смысла жизни.

Он медленно угасал. Его истинная не могла смотреть на это. Не могла простить себя, не могла смириться, что принадлежит теперь мне. Она умерла.

А следом — умер и он.

Но и я не должен был выжить, так как последние слова истинной брата стали моим проклятьем.

Нет, это сделала не она. Она лишь пожелала мне никогда не испытать то, что испытал мой брат.

А потом я сам себя проклял.

«Раз забрал чужие жизни, значит, недостоин своей».

Я был виноват и не искал спасения. Принял судьбу. Понимал, что вместе со мной умрёт последний аметистовый дракон. Но значит, так тому и быть. Не зря нас больше не осталось.

Аметистовые всегда рождались близнецами. Нас называли «Свет и Тьма». При зачатии потомства, братья делились частицей своей силы. Но раз осталась только тьма, а света больше не будет, то и смысла нет.

Когда я сгорал в огне собственного проклятья, боги посмотрели на меня и почему-то решили дать шанс.

Меня лишили дракона. Стёрли эмоции. Стёрли прошлое. Стёрли меня.

И дали работу.

Чужие муки. Чужие страхи. Чужие крики.

Я стал палачом.

Чтобы искупить то, что не искупается.

И теперь…

Когда судьба, вдруг, подарила мне мою истинную…

…проклятие ожило. Но теперь оно шептало другие слова:

«Ты потеряешь».

«Как он потерял».

«Ты не имеешь права на счастье».

Я сжал виски.

Чувствовал, как дракон внутри не рычит… а воет.

— Я не отдам её, — прохрипел в пустоту.

— Придётся. Ты всё равно её не спасёшь, — ласково протянула Исхирь. — Душа должна пройти путь. Муки. Расплату. И смерть. А потом — я вернусь.

С этими словами всё снова поменялось. Мир стал ярче, теплее. В окна заглянуло солнце. А я лишь успел подхватить безжизненное тело своей истинной. Дракон внутри заскулил от ужаса.

И вдруг из её груди вырвался рваный вдох. Затем болезненный стон. Жива!

— Я уже сломал две судьбы… и не позволю сломать ещё одну. Я спасу её!