Легкие отношения

Глава 10

Морган

Таксист остановился у знакомого дома. Расплатившись, я вытащил сумку из багажника, вздохнул и поплелся к порогу. Один стук, два… Никто не открывал дверь. Догадавшись, что они могут быть на заднем дворе у бассейна, я обогнул дом и открыл калитку с помощью кода.

Как только металлическая дверца бесшумно распахнулась, мое дыхание остановилось на несколько секунд. А потом сердцебиение начало набирать обороты, угрожая мне тахикардией.

Возле бассейна, в розовом бикини, которое едва ли прикрывало ее аппетитную попку, была Моника Грейнджер. Женщина, из-за которой я умирал и оживал, которую я любил и ненавидел, которая ломала меня и чинила каждый раз. Она не просто стояла там. Она танцевала, посмеиваясь. Ее прекрасное тело чувственно изгибалось под неспешную мелодию, а волосы развевались от легкого бриза.

Каждый изгиб и впадинка этой невероятной девушки были пропитаны сексом. Бледная кожа, слегка покрытая загаром, светилась на солнце. Все ее округлости кричали, чтобы я взял ее и не отпускал никогда.

Я стоял и молча любовался ее движениями и переливом сладкого смеха, будоражащего мои внутренности. Член напрягся от созерцаемой картины. Впрочем, он делал так каждый раз, стоило только Монике появиться в пределах видимости. И все. Я готов к продолжению рода. Ну, или, как минимум, к приятному времяпрепровождению. Хотя что говорить, к продолжению рода я был более чем готов. Только Моника оказалась не готова. Для нее все было слишком быстро. Слишком рано. Слишком пугающе. Слишком. Слишком. Слишком…

Она повернулась и резко остановилась, глядя на меня. Боль в ее взгляде, промелькнувшая всего на мгновение, с грохотом обрушила на меня весь ужас того, как мы расстались в последний раз. Я поступил как подонок. Мной руководило не сердце, а гребаное желание мести. Жажда унизить ее и сделать больно. Я так хотел увидеть, как она испытывает ту же боль, что испытал я, когда на мое признание в любви она ответила тем, что не любит меня и мы не можем больше проводить время вместе.

Я думал, после того гнусного поступка мне станет легче. Не стало. Теперь мне было больнее вдвойне, потому что я остро ощущал не только свою боль, но и ту, что испытывала Моника. Я хотел забрать ее боль. Хотел обнять, унести в комнату, попросить прощения и пообещать что угодно, только бы она поверила мне, что такое больше не повторится.

Пренебрежение, сменившее боль в ее взгляде, подсказало, что мой план несвоевременный. Моника подбоченилась и криво улыбнулась мне. Черт, даже такую ее я любил. Взгляд невольно пробежался по ее телу. Ублюдок во мне отметил пышную грудь, едва прикрытую двумя треугольничками розовой ткани, и изгибы киски, едва виднеющиеся под этим кусочком материи. Или я себе это нафантазировал? Член снова дернулся в брюках. Моника окинула меня взглядом и, выразительно взглянув на очевидную выпуклость южнее талии, неодобрительно фыркнула.

Это заставило меня прийти в себя. Она отвернулась и пошла к шезлонгам. Я поправил стояк и, крепче вцепившись в ручки спортивной сумки, зашел на задний двор. Там было пусто. Моника была одна. Она танцевала, находясь во дворе в одиночстве? Черт возьми, эта женщина не переставала удивлять. Моника грациозно расположилась на шезлонге и демонстративно открыла книгу.

— Привет, Мо, — мягко поприветствовал я. — Она дернула плечом, видимо, в надежде стряхнуть меня, как назойливую муху. — Где Джордж с Роуз?

Она скривила пухлые губки.

— Трахаются.

— Ладно, — протянул я. — Пойду в свою комнату.

— Она уже не твоя, — ответила она, не поднимая взгляда от книги.

Я обратил внимание, что книга перевернута вверх ногами, и это меня позабавило. Она определенно злилась на меня. Но стадию ненависти, похоже, уже прошла. Теперь она пытается меня игнорировать, но ей это плохо дается.

— В каком смысле — не моя?

— Теперь в ней живу я.

— Почему?

— Потому что в ней кровать больше.

— Логично, что мне нужно больше места для сна, Грейнджер, — рыкнул я, разозлившись. — Ты видела кровать во второй спальне? Она крохотная.

— Ага. Видела. Я поспала на ней первую ночь и мне там не понравилось.

— А как ты предлагаешь спать на ней мне?

— Сидя, Стайлз. Спи сидя, — невозмутимо ответила девушка.

У меня в голове крутилось еще очень много слов, но я решил, что овчинка выделки не стоит. Мы все равно не придем к соглашению.

— Да пошло все, — пробурчал я. В два шага преодолев расстояние между нами, я выдернул книгу из рук девушки и, резко ее перевернув, вернул на место. Она даже возмутиться не успела, как я влетел в дом.

Хлопнув дверью во вторую гостевую комнату, я бросил сумку на пол и посмотрел на кровать. Для такой крошки, как Роуз или Моника, кровать, возможно, была бы нормальной. Но я лежал на ней и знаю, что у меня даже стопы не помещаются. Если лечь в позу эмбриона, свисают колени. В общем, не лежбище, а сплошное наказание.

— Блять! — выдохнул я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Подойдя к окну, я опустил взгляд на внутренний двор. Там в бассейн заходила чертовски упрямая, обиженная мной женщина, которая точно не станет меняться комнатами. Или делить со мной постель, если уж на то пошло. Покупать и дарить Муну новую кровать я не собирался. Что ж, мне оставалось только одно — спать на полу. Ну, Грейнджер, я найду способ поблагодарить тебя за оказанную любезность.

Наблюдая за тем, как Моника встала с шезлонга и начала спускаться в голубую воду бассейна, я едва услышал как в дверь постучали, и повернулся. Она слегка приоткрылась, и оттуда послышался голос Роуз:

— Морган? Ты одет?

— Да, малявка. Заходи.

— Сам ты малявка! — гневно провозгласила Роуз, войдя в комнату. — Как добрался?

— Спокойно, — ответил я и бросил быстрый взгляд в окно. Моника как раз выходила из бассейна. Мокрая. Сексуальная. Горячая как ад. Я сжал челюсти, чтобы не зарычать.

— О, я вижу, вы уже встретились с Мо… — спокойно произнесла девушка и прошла к кушетке, стоящей у дальней стены. Присев, Роуз показала на место рядом с ней. — Морган, присядь. Хочу поговорить с тобой.

Я присел рядом и заглянул в зеленые глаза Розали.

— Я не знаю, что там между вами произошло, но сюда Моника приехала совсем другой. Она выдавливает из себя радость, как зубную пасту из пустого тюбика. Понимаешь, о чем я? — Я передернул плечами, не зная, к чему ведет девушка. — Она ничего не рассказывает. Я знаю, что она писала о тебе статью. Знаю, что виделась с тобой пару раз. Когда я связывалась с ней по Скайпу за два дня до ее приезда, она была вся опухшая, с красными глазами и носом. Морган, я знаю, как она выглядит во время гриппа. Это был не он. Хоть она и пыталась убедить меня в обратном. — Я опустил голову, даже не пытаясь опровергнуть ее слова. — Сначала я хотела кричать на тебя и слать на хрен. Но у нас свадьба через четыре дня, и я не хочу портить ваши с Муном отношения. Потом Джордж хотел поговорить с тобой, но я захотела сделать это сама, пообещав своему жениху, что не буду вырывать тебе глаза. Так вот, Стайлз. Я сейчас очень сильно держу себя в руках и невероятно сильно стараюсь не сорваться. Поэтому помоги мне и пообещай, что вы с Мо выясните все свои разногласия, и моя свадьба пройдет спокойно. Меня так достали приготовления, что я хочу, чтобы все побыстрее закончилось. Не подливай масла в огонь. Разберитесь с этим.

Я кивнул, не поднимая головы и сосредоточив взгляд на туфлях. Мне было тяжело слышать о том, что Моника плакала из-за меня. Но где-то очень глубоко внутри меня ублюдок танцевал джигу, осознавая, что достиг своей цели.

Роуз была права. Это свадьба моего друга, и я должен был приложить все усилия, чтобы не испортить ее.

— Хорошо, Роуз.

— Спасибо. — Она похлопала меня по плечу, вставая. Потом наклонилась к моему уху и прошептала: — Но, если еще хоть одна слезинка выкатится из глаз Моники по твоей вине, я отрежу тебе яйца и засуну их в задницу. Хорошо?

Я кивнул, понимая, что шутить сейчас с Роуз нельзя, настолько решительно она была настроена.

— Детка, Морган приехал? — послышался голос Джорджа от двери.

Роуз сразу направилась в сторону своего жениха, и я встал. Мой друг вошел в комнату с огромной улыбкой и решительно подошел ко мне. Джордж пожал мне руку и похлопал по плечу.

— Рад тебя видеть, мужик.

— Я тебя тоже, — ответил я, сжимая руку друга.

— У нас тут перебор с прогестероном. Девочки скоро дом перекрасят в розовый, — рассмеялся Джордж.

— Лучше б они кровать новую купили в эту келью.

— Эй, нормальная комната. — Джордж осмотрелся вокруг. — Но кровать да, слегка подкачала. Детка, ты, может, поговоришь с Моникой, чтобы она с Морганом поменялась? — спросил он, притянув девушку за талию к своему боку.

В ответ Розали только фыркнула.

— Ладно, какие планы? — спросил я.

— Для начала — напиться, — провозгласил Джордж, а Розали скривилась. — Они тут своими «Манхэттенами» залили всю плитку у бассейна. Пора окропить это чертово место мужскими напитками. Что скажешь, брат?

— Своевременно. Дай только сменить костюм на шорты. Здесь чертовски жарко. Пришлось ехать в аэропорт прямиком с работы.

— Без проблем. Буду ждать тебя во дворе. Разожгу пока барбекю. Ух, вечеринка! — Мун подхватил на руки визжащую Роуз, шлепнул ее по обтянутой шортами попе и вынес из комнаты.

Я закрыл дверь и вздохнул. Вечеринка. У бассейна. С практически голой Моникой. И я. В одних шортах. После виски. Перспектива намечалась, мягко говоря, радужная.

— Так я и говорю тебе, Морган, это какая-то чертова афера! — воскликнул Джордж, размахивая щипцами для мяса.

— Слушай, по телеку все сплошная афера. От новостей и до фильмов. Ни единого правдивого слова. Какого хера ты вообще начал смотреть его?

— А что мне было делать, пока Роуз надевала тот сексуальный комплект? — Он перешел на заговорщический шепот. — Он реально крышесносный. Только представь себе…

— Стоп! — крикнул я. Джордж замер, а девушки на шезлонгах вопросительно посмотрели на меня. Я махнул им рукой и улыбнулся. — Все в порядке, дамы. — Покачав головами, они отвернулись, а я повернулся к другу. — Ты хочешь, чтобы я представил Розали в сексуальном белье?

— Нет.

— Тогда на кой хер ты все это мне рассказываешь?

Мой полупьяный друг хихикнул.

— Потому что ты спросил, придурок.

— Это ты придурок, потому что я спросил, зачем ты смотришь телек.

Мы одновременно расхохотались и заслужили новые недоуменные взгляды девушек. Подняв руки в знак капитуляции, мы снова отвернулись и рассмеялись еще сильнее. Два пьяных придурка, которые никак не могут пожарить мясо, чтоб не напиться при этом.

— Так что у тебя с Моникой? — спросил Джордж, когда мы успокоились?

— Ничего, — хмуро ответил я.

— Тогда почему она начала ненавидеть тебя с новой силой?

— Слушай, мужик… я кое-что сделал. Сильно обидел ее. Но это исключительно между нами. Я все улажу.

— Сделай это до свадьбы, иначе мне придется вмешаться, — заявил он с абсолютно серьезным лицом.

— Хорошо. Я все сделаю.

Двадцать минут спустя стейки наконец были готовы. Во время ужина напряжение витало в воздухе, рассекая молниями пространство вокруг нас. Роуз с Джорджем пытались разбавить гнетущую обстановку, но это давалось им с трудом. В итоге я сделал вывод: если мы с Мо не подрались за ужином, значит, сможем ужиться ближайшую неделю.

Через час девочки отправились смотреть кино и спать, а мы с другом, подкрепившись, открыли в себе второе дыхание и продолжили пить, лежа на шезлонгах.

— Вот скажи мне, Морган, — пробормотал Джордж заплетающимся языком, — почему ты до сих пор не женился? Я вот только сейчас понимаю, насколько круто жить с любимой женщиной. Да, моя Роуз почти не готовит и ненавидит беспорядок. Она регулярно заставляет меня убирать за собой, и это отстой. Наверное, это единственный недостаток жизни с женщиной. Но все остальное — это просто невероятно. А знаешь, что самое приятное? — Я кивнул, побуждая его продолжить. — Самое охренительное ощущение, когда ты прилетаешь ночью уставший из другого города, приезжаешь домой. Тебе кажется, словно ты едва переставляешь ноги и все, чего тебе хочется, — это кинуть ключи, зайдя в дом, и свалиться на ближайший диван до самого утра. Но ты знаешь, что наверху в спальне, такая теплая, обнаженная, мягкая и сладкая, спит женщина. Твоя женщина. И тогда усталость как рукой снимает. Ты заходишь в ванную на первом этаже, чтобы не разбудить ее, принимаешь душ и поднимаешься наверх. Как только ты проскальзываешь к ней под одеяло, она с нежным ото сна стоном льнет к тебе. Обнимаешь ее, целуешь и забываешь обо всех сложностях этого дня. А потом этот момент, когда ты медленно входишь в ее мягкое податливое сонное тело… — Он вздохнул. — Это ни с чем не сравнится. Запах, вкус, ощущения. Черт, мужик, это стоит свободы.

У меня заныло в груди. Я представил себе, как возвращаюсь домой к Монике и ласкаю ее после долгого дня. Она извивается, вздыхает и тихонько постанывает от моих неспешных ласк. А я погружаюсь в ее приветливое горячее тело, желая находиться там сутками, не покидая ни на секунду.

— Мужик, у тебя стояк, — засмеялся Джордж, указывая на мои шорты. Я прикрыл рукой свидетельство своего возбуждения. — Надеюсь, не на меня или Роуз?

— Да пошел ты, — резко ответил я, сделав еще глоток виски.

— А представь себе любимую женщину, когда она беременна. Налитые тяжелые сиськи. — Он показал руками, как будто держит грудь. — Кругленький животик. И эта задница… Черт, быстрее бы у Роуз уже вырос животик. Я буду ходить с каменным стояком круглые сутки на протяжении девяти месяцев. — Он улыбнулся довольный, как кот, съевший канарейку. — А еще теперь я уверен в том, что у беременных потребность в сексе увеличивается во много раз. Хочу быть затраханным до потери сознания.

Я рассмеялся.

— А ты много думал об этом.

— О, мужик. Я постоянно думаю о ней. В разных ситуациях. В том числе и о том, как она будет выглядеть, когда наш ребенок внутри нее станет больше.

Господи, сколько раз я уже прокручивал в голове такое, только с Моникой в главной роли? Сотни. Тысячи раз.

— Так почему ты до сих пор не женился? — снова спросил Джордж.

— Я… — Мне сложно было ответить. Я не встречал женщины, с которой был готов связать свою судьбу. До нее. — Не встретил еще ту, которая заставит меня отказаться от остальных кисок. — Я попытался отшутиться.

— Ты встретил ее. Только вы ведете себя как два идиота. Хочешь совет?

— Нет.

Джордж рассмеялся.

— А я все равно скажу.

— Даже не сомневался, — буркнул я.

— Ты должен бороться за нее. За вас. Сделать все, что от тебя зависит, чтобы исправить то, что вы уже успели натворить. Она любит тебя.

— Ну да, — горько усмехнулся я, допивая содержимое стакана и потянувшись за бутылкой.

— Ты как будто слепой. Морган, ты же такой всегда внимательный, замечаешь любые детали. А тут как будто не хочешь видеть того, как она на тебя смотрит. Как облизывает губы, когда ты выходишь из бассейна. Ты, блять, должен последовать своему собственному совету.

— Какому из них?

— Тому, который дал мне, когда я потерял Роуз. «Возьми жизнь за яйца, мужик. А любимую женщину — за задницу. Приволоки ее в свою пещеру и не выпускай, пока она не согласится стать твоей». Это же твои слова? — Я молчал. — Твои? — повторил друг. В этот раз я кивнул и согласно промычал. — Так вот. Схема проста: жизнь — за яйца, девушку — за задницу. Давай, дружище, пора взять все в свои руки, — провозгласил Джордж и отсалютовал мне своим напитком.

Два часа и еще бутылку виски спустя я на заплетающихся ногах побрел на второй этаж в гостевую комнату. Роуз увела своего жениха спать еще час назад. Я же остался пить и думать, думать и пить. Чем больше пил, тем сложнее становилось думать. Но я приветствовал это онемение. Я плохо понимал, как смогу исправить ситуацию с Моникой. Но одно знал точно: мне нужно было это сделать. Не попытаться, не постараться, а сделать. Пришло время заявить свои права на нее. Хоть она и пыталась их оспорить. Что ж, мне предстояло много работы. Но я был к этому готов.

Войдя в спальню, я удовлетворенно вздохнул. Здесь пахло Моникой. Отчетливый запах ванили, смешанный со свежими нотками и уникальным запахом прекрасной женщины. Я вдохнул поглубже и наполнил легкие любимым ароматом, затем вошел в ванную и разделся. Зайдя в душ, включил едва теплую воду и закрыл глаза. Здесь тоже был ее запах. Он был повсюду в этом доме. Стоило Мо войти в помещение, она распространяла свои женские флюиды на десятки метров, заполняя пространство своим манящим присутствием.

Я выдавил гель на мочалку и начал намыливаться. Остановившись, понюхал мочалку. Ваниль. Господи, кажется, я начал сходить с ума. Мне везде мерещился ее запах. Я взял бутылку и попытался рассмотреть, что на ней написано. Из-за выпитого алкоголя бутылок в моей руке оказалось две. Но четкая надпись «Ванильное блаженство» не оставляла сомнений. Гель был ванильным. С запахом Моники Грейнджер. Я еще раз вдохнул аромат и прошептал удовлетворенно:

— Это и правда блаженство.

Смыв с себя гель, я вышел из душа и взглянул в зеркало. Моё потрепанное отражение навевало мысли об алкоголизме. Пора было завязывать с выпивкой. Осунувшееся лицо — точнее два лица — не оставляло сомнений в том, каким было мое новое увлечение.

Подойдя к кровати, я приподнял одеяло и лег. Рядом со мной что-то буркнуло. Я удивленно уставился на вторую половину кровати, и мне показалось, что там кто-то лежит. Я поднял одеяло и увидел тело, о котором грезил целый год. Оно было завернуто в нежнейшее кружево голубого цвета. И без трусиков. Ночнушка поднялась выше бедер, и сейчас я пялился прямо на сливочную кожу упругой сладкой задницы Мо. Черт, мне и правда пора было завязывать с выпивкой. Моника мерещилась мне повсюду. Ее запах, тело, даже дыхание, как будто она и правда спала рядом со мной.

Если бы я не был настолько пьян, вероятно, мне был бы обеспечен всенощный стояк. Потому что только вид того, как она, слегка извиваясь, перевернулась на живот, подтянув колено и выпятив попку, был способен даже священника заставить отречься от обета. Я молчу о полных губках, капризно надутых во сне. Они вызывали желание толкнуться между ними членом и почувствовать жар ее рта.

Но Моники рядом не было. Это были мои мечты и пьяные галлюцинации. Что ж, я собирался просто насладиться этим эфемерным чувством и впервые за год спокойно уснуть, не только думая о ней, но и чувствуя. Хоть и знал, что чувство это призрачное и надуманное. И утром я проснусь в компании только лишь своего твердого члена.

Я повернулся к своей фантазии и, перевернув её на бок, подтянул ее голову себе на грудь. Она крепко обняла меня своими цепкими руками и, вздохнув, глубоко задышала во сне.

— Спи сладко, моя дикая штучка, — прошептал я и закрыл глаза, практически сразу погрузившись в сон. Ее прикосновения успокаивали, запах умиротворял, а тихое глубокое дыхание усмиряло сумасшествие внутри меня. В ее объятиях я был как дома.