Легкие отношения

Глава 15

Морган

Я проснулся от брызг из бассейна и ворчания Эли на ее мужа. Открыв один глаз, я увидел, как Роб с широченной улыбкой зазывает жену в бассейн, а она медленно скидывает халатик, чтобы показать бирюзовый купальник.

− Доброе утро, Морган, − произнесла девушка, заметив меня. Ее певучий голос хотя бы не отдавал в моих ушах такими барабанами, как низкий голос ее мужа. — Почему ты спишь в шезлонге?

− Доброе, − прохрипел я пересохшим горлом. — В моей постели спит Ава.

Прищурившись, девушка подошла ближе и присела на соседний шезлонг.

− Эй, малышка, мы собрались купаться! — недовольно выкрикнул Роб.

Она махнула ему рукой.

− Подожди. — Повернувшись ко мне, она спросила: − А почему ты не спишь с ней?

− Знаешь поговорку про любопытных людей? — усмехнулся я, потянувшись за стоящей на столике бутылкой воды. Открутив крышку, я влил в себя немного живительной влаги.

Она рассмеялась.

− Знаю. Так каков ответ на мой вопрос?

Она склонила свою белокурую головку набок и заинтересованно посмотрела на меня.

− А ты не отстанешь, да? — спросил я, хмыкнув. Девушка отрицательно покачала головой и продолжила сверлить меня взглядом. — Она была пьяна, − ответил я, откинувшись назад на шезлонг и прикрыв глаза. — Я просто уступил ей свою кровать. Она не соображала, что творит и, возможно, сегодня пожалеет о своих действиях.

− Не-а, не пожалеет. В этом вся Ава. В каком бы состоянии она не была. Почему ты вообще пошел с ней, а не с Моникой?

От ее вопроса пульсация в голове усилилась. Почему я не пошел с Моникой? Потому что для нее я был одной огромной ошибкой. Вот почему. Только это было между нами и Эли никоим образом не касалось.

− Слушай, без обид, малявка, − она скрестила руки на груди, нахмурившись на прозвище, − но наши с Моникой дела — это наши с Моникой дела. — Чтобы подчеркнуть серьезность сказанного, я приподнял бровь и вопросительно посмотрел на девушку. — Я ответил на твой вопрос?

− Вообще-то… − начала она, но не успела договорить, потому что была с визгом поднята крепкими руками своего мужа и брошена в прохладную воду бассейна.

Взяв телефон со столика, я проверил время. 7 утра. Скоро начнут съезжаться люди, чтобы помочь невесте безупречно выглядеть в этот день. Так что мне пора было тоже собираться.

Я вошел в кухню. Там Роуз уже раскладывала по тарелкам блинчики на всю нашу дружную компанию. Возле нее крутилась Ава, подпевая попсовой песенке, звучавшей по радио. Девушка была одета в мою футболку. Я в недоумении посмотрел на нее, но ничего не сказал. Утро никогда не было подходящим временем для выяснения отношений.

Заметив меня, Роуз махнула лопаткой и сделала глоток кофе. Ава бросила все и, подбежав, повисла у меня на шее. Я отвернулся в сторону, когда девушка попыталась меня поцеловать. Ее это совершенно не смутило и она клюнула меня в щеку.

− Ох, сладенький, где же ты был? Я проснулась, а тебя нет, − заныла она, надув губы.

Я услышал со стороны коридора торопливые шаги и обернулся, снимая с себя руки Авы. Повернувшись, я увидел как в дверном проеме застыла Моника с горечью во взгляде. Я почувствовал как Ава снова пытается повиснуть на мне. Повернулся к ней и крепко сжал запястья девушки.

− Больше. Никогда. Ко мне. Не. Прикасайся, − зло прошипел я, даже не удосужившись подумать о чувствах девушки.

Ее глаза стали шире. Я мог понять ее замешательство, ведь накануне я позволил ей гладить свой член через шорты, когда мы сидели у бассейна, скрытые от взглядов большим полотенцем. Она искренне верила в то, что я твердый благодаря ей. Но я все время почти не отводил взгляда от другой блондинки, сводящей меня с ума своим развратным нижним бельем, едва скрывавшим соблазнительное тело.

Слегка оттолкнув девушку, я снова повернулся к коридору и увидел, что Моники там больше нет. Кинув быстрый взгляд на Роуз, я увидел боль в ее глазах и то, как она отложила лопатку и уже даже сделала шаг в сторону коридора. Сжав челюсти, я махнул ей рукой, чтобы оставалась на месте. Я был твердо намерен сам все наладить. Мне надоела игра в кошки-мышки и постороннее вмешательство. Ну, и я понимал, что у меня есть все шансы к концу этого завтрака оказаться трупом, если я испорчу невесте праздник.

Я кинулся в коридор, по которому практически бежала Моника, удаляясь от меня в сторону прачечной. Я видел как она слегка трясется и понял, что девушка плачет. Сердце так сдавило, как будто я был на грани приступа. Руки сами сжались в кулаки. При этом больной мозг не упустил шанса оценить дерзкую попку в коротеньких шортах и изящную линию спины в белой майке. Большую часть времени я видел Роуз именно в таких маечках, но ни одна не смотрится на ней так, как на Монике.

Догнав девушку у самой прачечной, я молча схватил ее за локоть и заволок в комнату со стиральными и сушильными машинами, захлопнув за собой дверь и закрыв ее на замок. Моника смотрела на меня с испугом во взгляде. Ее щеки были мокрыми от слез а носик красным. Она выглядела такой трогательной и беззащитной, что вызывала во мне желание укрыть ее собой и защитить от всего мира. И себя в том числе. Мне тяжело давалось понимание того, как такая дерзкая, самодостаточная, сильная женщина как эта, могла выглядеть как загнанный зверек, глядя на меня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я сделал шаг к ней, она — от меня. Снова мой шаг и снова она отошла. Я понимал, что в тот момент выглядел как разъяренный бык и кроме страха не мог вызвать никаких чувств, но не мог ничего с собой поделать. Я злился на нее и на себя. Меня сбивало с толку и раздражало поведение Моники. Я так устал от гребаной путаницы в наших недоотношениях. Поэтому был решительно настроен покончить со всем дерьмом здесь и сейчас.

Я остановился в шаге от девушки, когда она уперлась в стиральную машину, доходящую ей до талии. Моника обняла себя за плечи, инстинктивно пытаясь защититься от меня.

Я навис над ней поставив руки по бокам от девушки и она отвернулась в сторону, чтобы не смотреть на меня. Осознав, что она дрожит, я сделал два шага назад и запустил руку в волосы, с силой дернув. Я чертовски пугал ее. Не такой реакции я хотел от Мо, но никак не мог совладать со своими эмоциями. Я повернулся к ней спиной и из меня непроизвольно вырвался рык.

− Блять. — Повернувшись в девушке, я заметил, что она смотрит на меня. — Чего ты хочешь от меня? — Она молча всхлипнула и покачала головой. — Мо, скажи, чего? Ты. От. Меня. Хочешь? Я, нахрен, запутался. Ты обиделась, что я был с Авой? Или ты не хочешь быть со мной? Или хочешь? Или тебе наплевать, с кем я? Тогда какого черта ты злишься, Моника? — последний вопрос я прокричал и стукнул кулаком в стену.

− Потому что ты спал с ней! — крикнула девушка и тут же зажала ладонью рот, как будто сама была в шоке от того, что из нее это вырвалось.

Я в два шага преодолел расстояние между нам и снова заключил ее в ловушку своим телом. Подняв ее лицо к себе за подбородок, я жадно всматривался в ее глаза, пытаясь уловить чувства, которые она испытывала. Я упивался словами, повисшими в воздухе, вылетевшими из ее несдержанного ротика.

− Ты ревнуешь? — тихо спросил я, поглаживая ее дрожащую нижнюю губу большим пальцем. Девушка молчала. — Моника, что ты чувствовала, когда видела меня с ней? — Я взглядом умолял сказать мне. Открыть правду и покончить с этим безумием. — Детка, прошу тебя, скажи мне.

− Мне это не понравилось, − ответила она так же тихо.

− Не понравилось или ты приревновала? — Она молча смотрела на меня. — Мо, мы так ни к чему не придем. Мы должны поговорить. Это сумасшествие должно закончиться. Просто признай, если хочешь быть со мной и начнем с начала. Мы достаточно уже обидели друг друга, чтобы все еще больше осложнять. — Она все так же не произнесла ни звука. — Блять, Мо, ты можешь хоть раз повести себя как взрослый человек и журналист, которого учили говорить словами?

− Да! Приревновала. — Она уперлась мне в грудь ладонями и, оттолкнув, отскочила на несколько шагов, урывая себе пространство. — Я видела, как она возбудила тебя! Видела, какой ты был твердый. И то, как нежно ты обнимал ее, целовал за ушком. Я даже боюсь подумать, что происходило под полотенцем, когда мы все сидели во дворе! — Из ее глаз брызнули слезы.

Мое эго танцевало джигу, а сердце отбивало взволнованный ритм. Осознание того, что она меня все-таки хочет, все кардинально меняло. Я подскочил к ней, за секунду схватил за тонкую талию и усадил на стиральную машину, став между бедрами девушки. Она даже ахнуть не успела, когда я взял ее за запястья и расположил их за ее спиной. Сжав в ладони ее изящные запястья, я зарылся носом ей в шею и глубоко вдохнул ванильный запах, смешанный с неповторимым запахом Моники.

Подняв лицо, я посмотрел в ее глаза, покрытые дымкой возбуждения, когда я толкнулся бедрами в ее нежное местечко. Она бесшумно ахнула, приоткрыв розовые губы. Взявшись второй рукой за ее небрежно заплетенную косу, я слегка потянул за нее, чтобы она смотрела прямо на меня.

− Никогда меня не возбуждала Ава. Ничего под полотенцем мы не делали. Всю ночь я смотрел только на тебя. Мой член реагировал только на тебя. И на то сексуальное белье, в которое ты была одета. Даже то, как ты спряталась под пледом, не помогло. Мне пришлось дважды позаботиться об этой проблеме, пока я смог уснуть. — Ее взгляд снова стал затравленным. Ну вот. Она снова сделала собственные выводы, даже не дождавшись моего ответа. — Блять, Мо. Я дрочил в душе! Два раза! Так понятнее? И потом спал на шезлонге у бассейна. Сам!

Едва уловив облегчение в ее взгляде, я набросился на ее рот жадным поцелуем. Не отпуская рук девушки, я отпустил косу и положил ладонь на ее щеку. Мягкая нежная кожа обжигала ладонь, вызывая искры и покалывания по всему телу. Моника ответила на поцелуй без промедления, обхватив мою талию ногами и стараясь как можно большим количеством частей тела соединиться со мной. Она слегка потиралась своей киской о мою твердость. Я чувствовал твердые соски, касающиеся моей груди. Она так крепко сжимала меня бедрами, что я, наверное, не смог бы просто так вырваться из ее оков.

Наши изголодавшиеся рты соединялись в ритме отчаяния, пытаясь вобрать в себя как можно больше вкуса и вздохов друг друга. Руки жадно блуждали по телам, как будто заново знакомились. Опустившись поцелуями вниз, я целовал шею Моники, пока поднимал ее майку и стягивал вниз кружево бюстгальтера. Освободив твердые вершинки сосков, я захватил один в рот, жадно посасывая, а второй покручивая пальцами. Стоны Моники заполнили прачечную, еще сильнее распаляя мое желание.

Опустив взгляд на ее хлопковые шортики и заметив на них мокрое пятно, я шумно выдохнул.

− Черт, детка, − прошептал я сипло, сдирая с нее клочок ткани.

Она с готовностью приподняла попку, чтобы облегчить мне задачу. Под шортиками не было ничего, кроме манящего влажного средоточия моей слабости. Я опустился на колени и провел языком вдоль складочек и она, выгнувшись, подалась бедрами вперед.

− О, боже, Морган, еще, − умоляла она, без остановки повторяя мое имя, пока я лизал ее и посасывал твердую горошинку.

Это сводило с ума, делало меня безвольным и неспособным здраво рассуждать. Мне было наплевать, что все, кто были в доме, могут услышать нас. Мне не было дела до того, что мы могли опоздать на свадьбу и как это расстроило бы моего лучшего друга. В тот момент я был сосредоточен только на прекрасной девушке, готовой отдать мне всю себя без остатка. На горячей, сладкой, любимой Монике. Она обладала способностью разрывать мне сердце и душу, вырывая жизненно важный орган из груди и втаптывая его в грязь своими умопомрачительными каблуками. Но в тот момент мне и на это было наплевать. Само осознание факта, что она хочет меня и что накануне ночью она ревновала меня к Аве, делало меня сумасшедшим.

Я сгорал от желания скорее оказаться в ней и услышать звук, который каждый раз заставлял меня чувствовать себя супергероем. Каждый раз, занимаясь сексом с Моникой, я наслаждался этим моментом. Когда я только входил в нее полностью, наполняя собой ее сладкую киску, я останавливался. Потому что она шумно вдыхала, слегка тряслась и из ее рта вырывался короткий звук, похожий на кошачье мяуканье с легкой хрипотцой. Такая реакция у нее была каждый раз, независимо от того, входил я в нее долгим медленным толчком или резко врывался в ее бархатное тепло.

Почувствовав, как подрагивают ее ноги за несколько секунд до оргазма, я остановился и поднялся, глядя на нее. На лице Моники не осталось и следа слез. Все ее существо было пропитано похотью и желанием. Боже, я обожаю, когда ее всегда кристально голубые глаза заволакивает мутная темная пелена, изменяя до цвета бушующего океана. Припухшие красные от поцелуев губы приоткрыты. Грудь вздымалась и опускалась в быстром ритме. Я практически мог видеть сердце, колотящееся в груди девушки.

Непроизвольно моих губ коснулась удовлетворенная улыбка. Не сдержавшись, Мо улыбнулась в ответ. Ее лицо посветлело от такого изменения, а во взгляд добавилась чертовщинка, присущая только этой девушке. Быстро избавившись от своих шортов, я взялся за член и провел по ее влажным складочкам. Моника с тихим вздохом прогнулась и прикрыла глаза.

− Детка, не отводи взгляд, я хочу смотреть на тебя, − прохрипел я, жадно впитывая каждую эмоцию во взгляде голубых глаз, которые она послушно распахнула для меня. — Вот так, сладкая.

Я медленно, едва сдерживаясь, чтобы не начать сразу вколачиваться в нее, вошел до самого основания. Мой член дернулся, как только я услышал этот звук. Господи, в мире не было ничего сексуальнее этого мяукания. Никого, сексуальнее Моники Грейнджер. Никто не мог поставить меня на колени одним своим существованием. Только она.

Прислонившись своим лбом к ее, я начал медленно двигаться, постепенно наращивая ритм. Она стонала, совершенно не сдерживаясь. Моника жадно целовала меня, зарываясь пальцами мне в волосы, царапала спину. Эти жесты ослабляли мою оборону и еще сильнее разрушали сдержанность, которую я тренировал годами. Она превращала меня в своего раба, готового дать ей все, чего она только может пожелать.

Внезапно в голове всплыли все наши ссоры и боль, которую мы причинили друг другу. Мне захотелось наказать ее за глупые поступки, которые она совершила в отношении нас. Точно так же я злился на себя и это не помогало. Я не нашел ничего лучше сделать, чем стянул ее с машинки, развернул спиной к себе и надавил на спину, чтобы Мо выпятила свою круглую попку. Девушка без слов подчинилась. Она верила мне и знала, что в результате все равно получит свое удовольствие. Возможно, в процессе я мог слегка потрепать ее тело и психику, но в конце все равно дал бы то, чего она жаждет.

Я несколько раз с силой шлепнул ее по попке, едва сдерживаясь, чтобы не приложить к этому больше усилий. Вся злость, ревность, боль последних месяцев вытягивала на поверхность животное, спящее во мне. Вместо того, чтобы охнуть от боли, она застонала и сильнее выгнулась, предоставляя мне возможность делать с ней все, что я захочу. Несмотря на наше расставание, Моника все еще слепо доверяла мне. Я научил ее этому. Я сделал так, что она без оглядки вверяла мне себя. Триумф, расцветающий в груди, немного ослабил стальные оковы ярости и позволил раствориться в моменте и прочувствовать тепло девушки, так легко сдавшейся мне.

Я вошел в нее и начал медленно двигаться, наслаждаясь каждым погружением в Монику.

− Господи, Морган, пожалуйста, − шептала она, задыхаясь. — Быстрее, умоляю тебя. Я так близко. Ах! — вскрикнула она, когда я перестал сдерживаться и резко вошел в нее при следующем толчке.

Она опустила голову на машинку и сжала руки в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Дрожь в ее теле и сжатие внутренних мышц даже с таким сумасшедшим ритмом помогли мне распознать приближение ее оргазма. Я схватил ее за волосы и потянул назад, так что она прогнулась сильнее. Наклонившись к ее уху, я лизнул его.

− Я. Хочу. Только. Тебя. — рычал я между толчками, чувствуя, как она парит на грани. − Я. Люблю. Только. Тебя. Мне. Нужна. Только. Ты! — вскрикнул я, изливаясь в лоно девушки.

Я чувствовал, как сильно и быстро сокращаются мышцы ее киски и как крепко она держит меня внутри себя, пока из меня толчками выплескивается удовольствие в ее приветственное тепло. Я чувствовал, как влага медленно стекала по нашим бедрам. Как постепенно расслабляются наши тела. Как дрожат наши ноги после сокрушающего оргазма.

Я убрал волосы со спины Моники и нежно поцеловал затылок девушки, отчего она содрогнулась, а я хихикнул, все еще легонько целуя нежную кожу, покрытую пушком прозрачных волосков. Я вдыхал ее аромат, смешанный с запахом секса и, клянусь, был готов тут же упасть на одно колено и сделать этой безумице предложение.

− Мы опоздаем на свадьбу, − хрипло произнесла Моника через несколько минут.

− Черт с ней.

Она хихикнула.

− Но я подружка невесты.

− А я шафер. Похер, Мо. Давай останемся здесь.

− Хрена с два вы останетесь здесь! — прогремел из-за двери голос Муна. — Я, блять, слушал ваши стоны не для того, чтоб теперь вы еще и свадьбу мне запороли. Даже дедушка Роуз усомнился в своем половом бессилии после вашего выступления. — Мы с Моникой, хихикая, начали медленно одеваться, бросая друг на друга взгляды, полные обещания. — Так что давайте, приведите себя в порядок и через час я жду тебя, Морган, внизу. Готовым женить меня на любви всей моей жизни. Слышал? — Для пущей убедительности он стукнул в дверь, кажется, кулаком, и его шаги начали удаляться.

Одевшись, я повернулся к Монике, которая пальцами пыталась расчесать свои растрепанные волосы. Подошел к ней и нежно обнял за талию. Из ее взгляда исчезли боль и злость, осталось только полное доверие и мягкость, которые бывают у нее только после хорошего секса.

− Я хочу, чтобы всю свадьбу ты была рядом со мной. А завтра мы полетим на свадьбу Грега. По возвращении в Чикаго я хочу, чтобы ты поехала ко мне, мы хорошенько выспались и вдоволь натрахались. Ты согласна? — Моника кивнула. — Потом будь готова к разговору. Он состоится, не сомневайся. Только в этот раз я тебя не отпущу, пока мы не решим, что делать дальше. Как взрослые цивилизованные люди. Договорились?

− Да.

Я моргнул два раза. Впервые с нашего знакомства Моника без споров согласилась со мной. Но нет, я не ошибся. Она все так же доверчиво смотрела мне в глаза. Нежно поцеловав ее в губы, а потом — в носик, я развернулся и пошел на выход.

− Встретимся у алтаря, детка.

− До встречи, Морган, − сдавленным голосом произнесла она.

Неужели ее, как и меня, поразили слова, вылетевшие из моего рта? Встретимся у алтаря. Может ли быть, что она придала этим словам то же значение и оттенок желания, что и я?