Легкие отношения

Глава 7

− Моника Грейнджер официально превратилась в раз-маз-ню! — воскликнул Грег с экрана ноутбука.

На часах было девять вечера. Возле меня стояла бутылка вина, в руках держала наполненный бокал, а сама была в пижаме и с пучком на голове. В тот же субботний вечер я восседала на своем плюшевом диване и расшифровывала запись с интервью. Дойдя до слова «чулки», я не выдержала и набрала свою банду — Роуз и Грега. Теперь они пялились на то, как я разбавляю свое вино солеными слезами, рассказывая о встрече с Морганом.

− Черт, Мо, − произнесла Роуз сочувственным голосом. — Я тебя такой еще не видела.

− Нет. Это же Грегори у нас королева драмы. − Я отсалютовала бокалом в нашего друга. Тот в ответ показал средний палец.

− Что собираешься делать? — спросил Грег.

− Я не знаю. — Из моей груди вырвался тяжелый прерывистый вздох. — Я будто потеряла себя рядом с ним. Всегда дерзкая, стервозная и резкая я рядом с ним как плюшевый коврик. Стоит ему погладить по шерстке — и я уже постелена у его ног. Бери в любую секунду.

Грег фыркнул, а брови Роуз сочувственно изогнулись.

− Не волнуйся, милая. Через неделю ты приедешь в Майями, и мы найдем способ поднять тебе настроение, − произнесла подруга с улыбкой.

Грег поиграл бровями.

− Да, Мо, — отозвался он. — Тебе нужен мужчина. Или даже парочка. — Он хищно улыбнулся. — Ну, понимаешь, чтобы стереть воспоминания.

− Не поможет, я уже пыталась, − грустно произнесла я.

− Да ладно, Грейнджер, − протянул он. — Мне же помогло после Марвина.

− Марвин был мудаком. Поэтому ты так легко его забыл.

− Да… − задумчиво согласился мой друг. — Нужно спровоцировать Моргана, чтобы он сделал тебе какую-то гадость, и твою влюбленность заменила чистая ненависть.

− Грег, ты придурок? — гаркнула Розали. — Что ты несешь?

− А что? — удивленно произнес он. — Посмотри на нее. Она же превратилась в бесхребетную версию Моники. Мне не нравится. Вот я и пытаюсь помочь, как могу.

− Ох, ладно, − со вздохом произнесла я. — К черту Моргана. Сдам статью, переживу свадьбу и буду двигаться дальше. Что у вас?

− Подготовка к свадьбе идет полным ходом, — ответила Роуз. — Мун с ума сходит. Он позволил моей маме и Элли все планировать, а теперь не знает, куда деться от всего этого. — Мы с Грегом прыснули от смеха. — Вчера эти две одержимые завалили наш дом фатином, тканями и цветами. Подбирали декорации.

− А ты как будто в стороне? — поинтересовался Грег с сарказмом.

− Пока они разбрасывали ткани, я проектировала новый ангар здесь в Майями, — хихикнула Роуз. — Я была как бы рядом и вовремя говорила «угу», так что меня не трогали, в полной мере ощущая присутствие невесты во время подготовки.

− Умно, − заметила я.

− Да, я молодец. А вот Мун встрял по самое некуда. Он пришел с работы, а тут они. Говорит, если бы знал, не пришел бы домой ночевать. — Мы уже вовсю хохотали. — Мама с Элли заставили его выбирать форму и цвет бантов на стулья и украшение арки.

− Вы поженитесь на пляже? — спросил Грег.

− Грегори, чем ты слушал, когда я звонила тебе две недели назад? — нахмурившись, спросила Роуз.

− Прости, конфетка, мои мысли были в другом месте, − многозначительно поведал друг.

Мы с Роуз вместе скривились и попросили его не вдаваться в подробности.

− Я так понимаю, Монтгомери, что если спрошу тебя о твоих делах, то мы будем битый час выслушивать о твоем сексе с красавчиком-парнем? — обратилась я к Грегу.

− Ну-у… − протянул он. — Возможно. Может, я расскажу вам, что сразу после свадьбы маленькой Розали мы с Джеком летим в Лас-Вегас, женимся и улетаем в свадебное путешествие.

− Что? — одновременно закричали мы с Роуз.

Грегори кивнул, прикрыв глаза и спрятав от нас счастливый взгляд.

− Когда ты собирался сообщить нам, маленький засранец? — спросила я.

− Джек говорит, что я вообще не маленький.

− Иди к черту, Грег. — продолжила я. — Так когда вы все решили?

− Вчера ночью. Я хотел сообщить вам на следующей неделе в Майями. Хотел сделать это лично. Но вы виноваты в том, что я преждевременно вскрываю свои карты.

− Грег, я так рада за тебя, малыш. Ты заслужил. Родители в курсе? — спросила Роуз.

− Пока нет. Им я точно сообщу на следующей неделе. Джек улетел в Атланту на сборы и вернется только к среде. В четверг мы им сообщим на семейном ужине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍− Сердечные капли купил? — спросила я.

Он скривился.

− Все будет нормально. Они уже свыклись с мыслью, что внуков не будет. Так что, Мо, когда ты будешь ехать в Майями? Подумываю к тебе присоединиться.

− В субботу утром вылетаю.

− Я сообщу тебе завтра, смогу ли полететь с тобой. Хоть на пару дней. Мне в последнее время все сложнее творить с этими приземленными людьми вокруг. А вы меня заразите страстями. Ты, Мо, с негативной стороны, а Роуз — с положительной.

Мы с Роуз улыбнулись.

− Даже из этой ситуации ты пытаешься извлечь выгоду, Грег, — произнесла Роуз.

Мне стало легче. Мы с друзьями обсуждали все подряд, не касающееся Моргана. Без них мои мысли разбредались, но уверенно сходились в одной точке — на мистере Стайлзе. Это было мучительно. Именно поэтому я была намерена пережить нелегкую неделю правки его интервью и улететь в Майями зализывать раны.

К среде интервью было полностью отредактировано и согласовано с Ричем. Он дал добро на то, чтобы переслать его Моргану на сверку во избежание судебных разбирательств в процессе. Это была обычная практика. Мы отправляли статью человеку, о котором писали, чтобы он проверил, все ли данные указаны верно, не исказили ли мы информацию о нем. Обычно материал возвращался в том же виде, в котором уходил от нас. Но случались исключения.

Итак, к обеду среды я сидела у своего компьютера и отправляла письмо Моргану Стайлзу.

От кого: Моника Грейнджер

Кому: Морган Стайлз

Тема: Ваше интервью

Уважаемый мистер Стайлз!

Пересылаю вам рабочую версию интервью вместе с фото. Прошу прочитать статью и как можно скорее указать, есть ли у вас по ней замечания.

Жду с нетерпением вашего мнения.

С уважением,

Моника Грейнджер,

редактор раздела «Лица в мире финансов».

Я нажала кнопку, и электронное письмо полетело в поисках адресата. Я удовлетворенно выдохнула и откинулась на спинку кресла. Подняв голову вверх, покрутилась вокруг своей оси, глядя в потолок. В тот момент я не думала ни о чем. Просто крутилась, как на карусели, и пялилась на серое пятно, портившее идеальную белизну краски наверху.

Потом я вспомнила, что за письмо отправила мгновение назад и мыслями вернулась к предмету своих переживаний. Попытка понять саму себя проваливалась с треском каждый раз. Даже я своим развращенно-избалованным мозгом понимала, что Морган был прекрасной партией. Успешный, красивый, богатый, заботливый, любящий, сексуальный… У меня было столько эпитетов, чтобы описать, какой он, но все они меркли перед моей дуростью и страхом.

Пожалев, что рассталась с Морганом, я даже записалась на прием к психиатру Роуз. Думала, что хотя бы он сможет разъяснить мои нелогичные поступки. Но, к сожалению, мы не смогли толком выяснить происхождение страха серьезных отношений. То, в чем я обвиняла Муна, настигло и меня саму.

Мы отбросили детские страхи или волнения. Мои родители счастливо женаты много лет. Единственное, что он предположил, как мне кажется, правильно, так это религиозная составляющая. Родители всегда были излишне набожными, регулярно ходили в церковь и воспитывали меня в строгости. Я слетела с катушек, когда вырвалась из-под их опеки. Тогда я почувствовала свободу. Знаете, что такое стать свободным после жизни в клетке, когда тебе восемнадцать? Представляете себе, что это означает? Да-да, именно так. Я лишилась девственности на второй день в кампусе колледжа. С парнем, имени которого даже не знала. А началось все с игры «Семь минут на небесах». Закончилась она тем, что мы порвали рубашку владельца дома и сломали хоккейную клюшку, принадлежавшую еще его деду. С той самой минуты я не отказывала себе практически не в чем. Единственным табу для меня всегда были наркотики. Потому что они погубили брата, когда мне было восемь. Он просто умер от передозировки. Моя любовь, моя надежда.

Добравшись до брата, психотерапевт предположил, что я боюсь серьезных отношений, потому что боюсь потерять близкого человека. Снова переживать агонию от того, что не могу вернуть дорогого человека. Но нет. Я не была так уж сильно влюблена в Моргана, чтобы бояться его потерять. Единственное, что я боялась потерять, − это моя свобода. Возможность делать все для себя, не оглядываясь на потребности и желания другого человека. Это мешало работе. Мешало раскрепощенности. Мешало мне.

Я хотела секса в любое время суток. Обниматься мне хотелось лишь иногда. Я была молчалива и угрюма во время работы. Разговоры отвлекали и сбивали с мысли. Я не готовила еду, когда было надо, только по желанию. Все остальное время питалась перекусами или доставкой. Я могла сорваться в спортзал в час ночи, потому что не спится. Собираюсь я громко, а гардероб находится в моей спальне. Так что, если бы там кто-то спал, я бы его разбудила. Я могла начать петь только для того, чтобы прочистить мысли и настроиться на статью. Представьте себе такое представление на кухне часа в четыре утра. Представили, да? Ага, и я о том же. Кто такое выдержит?

Я прекрасно отдавала себе отчет, что я не пригодна для совместной жизни. Я знала, что первое время все будет в розовых облаках, но настанет момент… Например, когда мужчина не будет высыпаться недели две из-за моих выбрыков… Или когда я не напишу нужное количество материала, потому что задушила свои порывы ради его сна и не смогла настроиться на работу. Так вот, в такой момент мы начнем ругаться. Начнется это как простая просьба с поглаживанием по руке, заглядыванием в глаза и задушевным разговором. Потом будет: «Ну я же просил». Дальше: «Тебе что, так сложно считаться с моим мнением?» а закончится все шуршанием колес чемодана по коридору, когда в два часа ночи он не выдержит и, сыпля проклятиями себе под нос, унесет темные круги под глазами исчезать в другой кровати.

Так что я не тешила себя мыслями, что найду подходящего мужчину. Когда Морган заговорил о серьезных отношениях, я озвучила весь этот список. Он пытался развенчать все мои аргументы. Но они разбивались о многолетние убеждения. Я была реалистом, а Морган, как оказалось, − парнем, который может легко влюбиться за очень короткий срок.

Вот это все мне врач Роуз разложил по полочкам как причину того, что я избегаю отношений. Ведь рано или поздно они приведут к совместному проживанию. А там… а там буду я, готовая все испортить. Так зачем начинать то, что закончится плохо?

Пробовать врач мне даже не предлагал, все его аргументы разбились о мои железные убеждения. Последним его советом было: «Моника, смените профессию», на что в ответ он получил: «Я лучше кулю себе свою первую кошку. Все равно стареть с ними». На том и закончились сеансы психотерапии. Но я не жалела, что пошла к нему. Он хотя бы немного приоткрыл завесу моей придурковатости.

Я все еще крутилась в кресле, когда на мою личную почту пришло оповещение о входящем письме от Моргана.

Кому: Моника Грейнджер

От кого: Морган Стайлз

Тема: Рабочая почта, ха?

Мисс Грейнджер,

Ты используешь рабочую почту в надежде избежать личных разговоров со мной, Мо? Я прочитал интервью. Есть замечания.

Сегодня вечером. Семь часов. У меня. Форма одежды та же.

До встречи, дикая штучка.

У меня остановилось дыхание на секунду, а потом сердце пустилось галопом, неистово качая кровь. Он называл меня дикой штучкой с самого нашего знакомства. Но перестал, когда я отказала ему в отношениях.

Мое нутро затрепетало в предвкушении. Я боялась и хотела одновременно. Но желание пересиливало. В конце концов, ну что я теряла, встретившись с ним? Ничего, одни сплошны плюсы. Уже завтра я могла сдать статью с его поправками. К тому же, оставался небольшой шанс на получение крышесносного оргазма, любезно подаренного Морганом Стайлзом.

Тихонько хлопнув ладошкой по столу, я решительно встала и протопала к кабинету Рича, задорно стуча каблуками. Отпустить ситуацию и не забивать себе голову различными «а если…» оказалось совсем просто. Это дало возможность думать трезво и объективно оценивать свои возможности. А в постели Моргана Стайлза у меня была огромная возможность прекратить свой «сухой период». Единственное, что меня сдерживало, − страх снова причинить ему боль. Если верить Роуз, Морган тяжело переживал наш разрыв, хоть и старался этого не показывать.

Я много раз задавалась вопросом, как можно так быстро влюбиться в кого-то. Как человек так быстро и бесстрашно может открыть сердце? Но это же Морган. Он в любые приключения ныряет головой, даже не проверив глубину водоема. Он каждый раз искренне надеется на то, что его защитит кто-то, кому это было поручено при его рождении. Безрассудство — одна из самых очаровательных и пугающих сторон этого мужчины. Он никогда и ничего не делает наполовину. Всегда за секунду взвешивает все возможные варианты исхода. А еще Морган никогда не сомневается. Если принял решение — не колеблется. С таким мужчиной спокойно. Он предпримет все необходимые действия, чтобы защитить и обезопасить свою женщину. Надежный. Но он будоражит кровь именно своими безрассудствами. Он как медаль с двумя сторонами. И это, пожалуй, слишком сильно притягивает. Хочется изучать каждый миллиметр его души, чтобы понять причину его поступков.

Потерявшись в мыслях о Моргане, я стояла и монотонно постукивала в дверь начальника, пока тот сам не открыл ее.

− О, мисс Грейнджер. У нас новая традиция? Поборола страх унитазов, переключилась на дверные ручки?

Я вопросительно приподняла бровь, пока до меня не дошло. В прошлом году моя однокурсница Стейси — ныне редактор журнала о здоровом образе жизни — так правдоподобно написала статью о количестве бактерий на общественных унитазах, что я неделю сходила с ума. Я так боялась ходить в туалет на работе, что даже дошла до ношения взрослых подгузников. Да, накрутить я себя умею. Этот дурдом продолжался, пока кто-то на работе не подсыпал мне слабительное в кофе. Вот тогда мне стало наплевать на количество бактерий под ободком унитаза. Я провела там целый день и сроднилась с бактериями. Я так и не узнала имени разработчика диверсии. Но, судя по хитрой ухмылочке Рича, это был он. Ему просто надоело неадекватное поведение одного из его лучших редакторов.

− Нет, − ответила я, выдавив из себя ехидную улыбку. — Просто задумалась.

− Надеюсь, над тем, как улучшить статью о Стайлзе? — спросил Рич и пошел в свой кабинет, молча приглашая последовать за ним?

− Тебе разве не понравилось?

− Статья потрясающая. Именно такая, которую я ждал от тебя.

Я прикрыла дверь и, пройдя к столу, присела в кресло. Рич крутил в руках карандаш. Его дубовый стол был усыпан макетами статей, и я знала, чем он занимался. Предварительная верстка номера. Того, в который попадет моя статья о Моргане.

− Тогда почему ты просишь меня ее улучшить? — спросила я.

− Не прошу. Но, может, наш знаменитый архитектор что-то подправил. И ты ломаешь голову, как бы оставить содержание, убрав слова, которые ему пришлись не по нраву. Ты отправила ему макет?

− Да.

− Что он говорит?

− Попросил время до вечера. Он… занят. — Я замялась, желая сохранить в тайне нашу с Морганом встречу.

− Что ж, это его право. Но ты напомнила о сроках?

− Конечно. Он обещал до завтрашнего утра прислать свои поправки.

− Прекрасно. Так что тебя привело ко мне в кабинет, Мо?

− Я уезжаю на выходных, а ты мой отпуск так и не подписал.

− Совсем забыл. Прости. Я помню о том, что ты уезжаешь. Только бланк теперь я вряд ли найду. — Он приподнял часть бумаг со стола и вернул на место, беспомощно взмахнув руками. — Ты видишь этот бардак?

− Рич, я уже год твержу, что тебе пора завести помощника, но ты все никак. Тебе же присылал отдел кадров кандидатуру?

− Да. Тупых девиц, которые ни одной книги за свою жизнь толком не прочитали. Даже такую классику женских романов, как «Гордость и предубеждение», они знают только по фильму с Кирой Найтли.

− У меня на факультете журналистики осталась работать подруга по колледжу. Могу спросить ее о толковых студентах. Может, хотя бы на частичную занятость взять кого-то из студентов? Она преподает еще и на английской филологии. В общем, есть из чего выбрать. Может, и не ассистент мечты, но все же лучше, чем ты сам тут закапываешься с каждым днем все глубже и глубже. — Я красноречиво махнула на завал на столе.

− Позвони ей. Я сам с радостью возьму кого-то.

Я кивнула, вставая.

− Сейчас же сделаю. И отправлю тебе электронный бланк на отпуск, как только заполню его.

Рич уже опустил взгляд к макетам, рассеянно кивая. Я покачала головой, понимая, что бланк все-таки лучше подписать у него лично. Иначе новый затеряется уже среди электронных писем.

До самого вечера я занималась текущими делами. Но с каждой секундой, приближающей меня ко встрече с мистером «Сексуальный архитектор», мои внутренности все крепче завязывались в узел. Когда настало время идти домой, меня уже потряхивало от возбуждения. Я так ярко представляла себе, что он будет делать со мной, что не могла сосредоточиться ни на чем, кроме этого.

Я предвкушала.

Сгорала.

Плавилась.