Легкие отношения

Глава 23

Морган

Мы за руку вошли в массажный салон, где нас широкой улыбкой встретила администратор Саманта.

− Мистер Стайлз, Лорен ждет вас у себя, как всегда. А ваша спутница, полагаю, к Селесте, − произнесла она, указывая на Монику.

Та тихо поздоровалась и кивнула. Моника была хмурой с самого утра. Даже секс у нас получился какой-то напряженный. Я пытался разведать причину ее нервозности, но она отмахнулась, пробормотав что-то об усталости. Полагаю, у моей жены приближались критические дни. В такие периоды она становилась больше похожа на злобного цербера, чем на ласковую хохотушку, которой являлась.

Из кабинета выскочила Лорен и подошла ко мне. Поцеловав меня в щеку, девушка положила руку мне на предплечье.

− Ну как дела у моего любимого пациента? — спросила она.

− Все хорошо. Познакомься, это Моника.

Я повернулся, чтобы представить Мо Лорен, но моя жена со словами «С меня хватит» вылетела из салона. Пару секунд я хмуро пялился на дверь, за которой она исчезла, пытаясь осознать, какого черта произошло и что могло ее расстроить. Быстро извинившись, я поспешил на улицу за Моникой. Выскочив на тротуар, я заметил ее удаляющуюся фигуру, и побежал следом. Догнав жену, я взял ее за запястье и развернул к себе.

− Мо, какого хрена сейчас произошло? — спросил я.

− Ничего. Иди, Морган, к своему любимому «доктору» − Мо показала пальцами кавычки, злобно глядя на меня.

− Ты можешь нормально объяснить, что случилось?

− Случилась добрый доктор.

− Господи, ты ревнуешь. — Я произнес это как утверждение, потому что чувство было ясным как день. От реакции Мо по моему телу разлилось тепло. Она молча стояла на тротуаре и хмуро смотрела на меня. — Детка?

− А что, есть повод? — спросила Моника, выдернув руку из моей хватки и скрестив их на груди.

− Нет. — Я уже вовсю улыбался, так забавно она выглядела, когда ревновала. — Ты ведь знаешь, что ты моя единственная.

Я подошел ближе и обнял свою злючку. Она не упиралась, но и не обняла в ответ.

− Тогда какого черта она тебя целует и хватает за руки? Мне кажется, это выходит за рамки профессионального отношения врача к пациенту.

− Мы знакомы с Лорен миллион лет. Она была моим массажистом еще со времен колледжа. Между нами никогда ничего не было, − приврал я. Думаю, история о нашей с Лорен ночи вряд ли бы обрадовала Монику. А если бы она еще узнала, что в этой оргии участвовала еще и девушка Лорен Сара, она бы точно не поменяла своего отношения к Лорен на положительное.

− И что? Ты видел, как она на тебя смотрит?

− Как?

− Как на добычу, − буркнула она и я рассмеялся.

− Милая, она лесбиянка, − шепнул я ей на ухо.

Моника резко вскинула голову.

− Правда?

− Ага. И счастлива в браке со своей женой уже лет пять.

Моника выдохнула и сразу расслабилась.

− Ну что, мы пойдем на массаж?

Она только кивнула и, взяв меня за руку, повела обратно к салону.

После массажа мы весь день снова провели на диване. Моника постоянно отключалась. Вот она смотрит фильм и обсуждает его со мной — а через минуту уже спит. Я начал волноваться о ее истощении. Когда я предложил ей ненадолго уйти в отпуск, она только отмахнулась от меня и сказала, что утром будет в порядке. Больше всего я переживал, потому что в шесть утра улетал в Бостон и не мог быть рядом с ней, чтобы убедиться в том, что ее самочувствие наладилось.

Утром я, поцеловав жену, улетел на встречу с застройщиком. Я написал Мо несколько сообщений в понедельник, но не получил ответа. Сидя вечером в номере, я не выдержал молчанки и позвонил ей. Моника ответила хриплым голосом.

− Привет.

− Детка, что с твоим голосом?

− Мне кажется, я приболела.

− Приболела? — взволнованно произнес я, вскочив с постели.

− Ага. Я сплю целый день. А еще меня трижды вырвало.

Мое сердце забилось чаще. Я даже боялся вслух произносить свое предположение, чтобы не спугнуть Монику.

− Ты была у врача?

− Нет. Думаю, это переутомление. Я отосплюсь и все встанет на свои места.

− Милая, не шути со здоровьем.

− Все будет хорошо, — вздохнула она. — Как твоя поездка?

− Думаю, закончится раньше, чем ожидалось. Похоже, мы быстро подпишем контракт и я вернусь домой.

− Звучит здорово, − вяло пробормотала она.

− Мо, меня беспокоит твое состояние.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍− Я буду в порядке, правда.

− Ты всегда так говоришь, когда не уверена в своих словах.

− Как?

− Ты добавляешь вот это «правда», − заметил я. После пары минут тишины, я отозвался. — Ладно, Мо, отдыхай, я завтра позвоню.

− Ага. Люблю тебя, Морган.

− И я тебя, детка.

Я положил трубку и уставился в окно. Даже самому себе я боялся признаться в своих подозрениях. Неужели Мо была беременна? Это все меняло. Я собирался стать отцом, самым лучшим отцом на свете. Я простоял у окна долгое время, фантазируя о том, каким будет мой сын. Как буду баловать его и любить. Как он будет похож на меня и совсем немного на свою красавицу маму. В отражении окна я увидел свое лицо с растянувшейся на нем улыбкой. Я стану папой!

Но моим мечтам не было суждено осуществиться как по щелчку пальцев. Утром мне написала Мо и сказала, что ночью ее забрала скорая. У Моники был кишечный грипп. Я получил около десятка сообщений с примерно одинаковым содержанием: «Я умираю». Отличались они только дополнениями:

«Спрячь мой вибратор перед похоронами»

«Надень на мои похороны тот красивый темно-синий костюм, он тебе идет»

«Я умру не от гриппа, а от отвратительного куриного бульона, который мне принесла Рене. Кажется, эта женщина думает, что я составила завещание в ее пользу».

«Милый, ты сильно дорожил той своей пижамой черной? Я спала в ней… И, в общем, Рене ее выкинула»

«Я знаю, что ты спишь, но болеть, когда тебя нет рядом, отстойно(»

«Даже не читай предыдущее сообщение и не вздумай из-за меня бросать работу»

Если после первого сообщения я хмурился, то остальные меня позабавили. Я потер середину груди, в которой медленно умирала не воплотившаяся в жизнь мечта. Я утешал себя тем, что у нас еще есть время, чтобы осуществить все задуманное.

Я нажал на кнопку вызова и Моника после второго гудка ответила хриплым «алло».

− Детка, − мягко произнес я, чтобы она могла почувствовать мою любовь через километры. — Привет.

− И тебе привет, мистер Стайлз, − слабо пробормотала она в ответ.

− Как ты себя чувствуешь?

− Как будто умираю.

Я тихо рассмеялся.

− Да, я это уже понял. Какой из твоих вибраторов спрятать перед похоронами и, кстати, зачем?

− Я передумала, Морган. Ты должен их выбросить. Не будешь же ты давать их пользоваться своей новой молодой красивой жене. − Моника порывисто вздохнула. — А знаешь, я передумала умирать. Кем бы ни была эта сучка, мой муж ей не достанется. Так что придется мне съесть еще, как минимум, одну порцию поганого супа Рене.

Я хохотал. Обожал в своей жене эту черту. Что бы ни происходило вокруг и как бы дерьмово ей не было, она всегда находила то, над чем можно было посмеяться.

− Милая, неужели суп и правда такой отвратительный?

− Я оставлю тебе порцию и ты сам попробуешь.

− Спасибо, но, думаю, закажу суп с доставкой. Какой бы ты хотела?

− Что? Ты правда закажешь для меня суп?

− Конечно, детка. Я — тот, кто должен заботиться о тебе. Помнишь: «в болезни и здравии…»?

− Да, − выдохнула она. После небольшой паузы Мо добавила: − Не хочу быть стервой, но… когда ты вернешься?

− Сразу после разговора с тобой закажу билет и прилечу первым же рейсом.

− А на когда у тебя назначена следующая встреча?

− Мо, я должен был еще пробыть здесь два дня, но прилечу сегодня.

Она шумно выдохнула.

− За какие святые дела ты мне достался, Морган Стайлз?

Я улыбнулся.

− За твой потрясающий покладистый характер.

Мо фыркнула, а потом серьезно заговорила.

− Ты останешься на свои два дня и закончишь то, ради чего полетел туда. Не волнуйся, со мной будет Рене. Она от меня не отходит…

− Тогда где она сейчас?

− Тихо выскользнула из комнаты, когда услышала, что я говорю с тобой. Но я серьезно. Я спросила тебя, чтобы… ну, не знаю… убедиться, что я важна для тебя? — неуверенно закончила она.

− Мо, что за глупости? Конечно, ты важна. Откуда такие мысли?

− Нет, я… ну, наверное, это просто болезнь на меня так влияет.

− Или то, что ты надумала своей хорошенькой головкой, а потом поняла, что это бред, но отступать от намеченного плана было уже поздно. — Она закашлялась, чем подтвердила мои подозрения. — Выкладывай, Мо. — потребовал я.

− Ничего такого…

− Моника, немедленно выкладывай.

− Я просто… ну, подумала… что ты подумал… что я беременна. — Последние слова она выпалила на одном дыхании.

− Я подумал, − отозвался я. — Но это не повод таить все в себе. Дальше.

− Ну, и подумала, что ты расстроишься, что у меня грипп. В смысле, расстроишься, что я больна, а не беременна.

Моника снова тяжело вздохнула и притихла в ожидании ответа.

− Мы ведь собирались быть честными друг с другом? — спросил я. Дождавшись ее хмурого «угу», я продолжил. — Я действительно мечтаю о ребенке. И правда вчера обрадовался твоей болезни. Ну, я обрадовался не самой болезни… ты поняла. Конечно, меня расстроил тот факт, что у тебя грипп, а не беременность, но у нас все еще впереди. Главное, чтобы ты поправилась и тогда мы можем снова попытаться.

− Эм… а мы пытались? — спросила она.

− Не знаю. Пытались? — переспросил я как идиот.

− Ну, для того, чтобы пытаться, нужно для начала перестать пить противозачаточные таблетки. И вообще… Морган, мы же это обсуждали и я сказала тебе…

− Все-все, я понял, − прервал я жену, не желая в сотый раз слышать о ее нежелании иметь детей.

− Морган… − робко попыталась она.

− Мо, закрыли тему, − немного резче, чем было нужно ответил я. Потом вздохнул и уже мягче произнес: − Мне пора собираться, у меня встреча через час.

− Ты расскажешь мне об этом своем загадочном новом проекте?

Я не стал напоминать ей, что проект был загадочным только потому, что она никогда не интересовалась тем, что я делал. Все эскизы и планы лежали на моем столе в кабинете в свободном доступе. Но Моника никогда не спрашивала меня о работе и практически никогда не рассказывала о своей. Только в момент, когда на впервые спросила меня об этом, я задумался над тем, почему мы почти ничего не знали о работе друг друга? Почему почти никогда не обсуждали то, чем занимались в отсутствие друг друга?

− Морган? — слабый голос Моники вырвал меня из мыслей, грозивших превратиться в тучу над головой, которая бы постепенно поглотила меня за каких-то пару дней.

− Проект… − неуверенно произнес я. — Ничего особенного, детка, все как всегда.

− А как всегда? Ты мне ничего не рассказываешь.

− Ты никогда не спрашивала. — Я пытался, правда пытался убрать упрек из голоса, но мне это едва ли удалось.

− Да, − задумчиво произнесла она, а потом бодрее добавила: − но сейчас я спрашиваю и хочу знать все.

− Милая, сейчас не самое подходящее время. Встреча, помнишь? Но вечером я позвоню тебе и все расскажу, если твой энтузиазм не иссякнет.

Откровенно говоря, я был бы более чем рад поделиться с ней нюансами. Или просто даже рассказать о своих деловых партнерах. Или обсудить проект, над которым работаю. Самым главным было то, что ей, похоже, действительно было интересно послушать. Хотя, может, ей просто было скучно лежать болеть. Я отмел эту мысль и решил остановиться на той, которая мне нравилась больше: Монике действительно было интересно.

− Хорошо, Архитектурный Супермен. Порви их всех и вечером обязательно перезвони мне.

− Архитектурный Супермен?− засмеялся я.

− Ага, − хихикнула в ответ Мо.

− Малышка, отдыхай и аккуратно с супом Рене. Я сейчас закажу тебе твой любимый.

− Я говорила тебе, что удачно вышла замуж? — кокетливым тоном спросила она.

− Еще нет. Но буду рад это услышать.

− Я скучаю по тебе.

− И я скучаю, детка. Потерпи немного и я скоро приеду.

− Пока, Морган.

− Пока, сладкая.

Я сбросил вызов и сразу открыл ноутбук, чтобы заказать Монике ее любимый суп. Справившись с задачей, я откинулся на подушки и положил руки под голову. Я уставился в потолок, прокручивая в голове все, что с нами произошло за эти пару лет. Несомненно, я сотни раз воспроизвел в голове сценарий того, как бы выглядела наша разросшаяся семья, если бы Мо действительно оказалась беременной. Больно ли мне было слышать в ее голосе, когда она узнала, что я «почти не расстроен», что это не так? Больно. Мне так сдавило грудь, что я боролся за следующий вздох. Мне страшно было даже самому себе признаться в том, что моя жена не хотела детей. И как надолго растянется это нежелание, даже сама Моника не знала. Может, всего на год, а, может, и на всю жизнь. И осознание такой возможности угнетало больше всего. Готов ли я был попрощаться с многолетней мечтой стать отцом, только чтобы Мо была рядом? Хватит ли моей любви на то, чтобы задушить в себе отчаянное желание продолжения рода? Не возненавижу ли я Мо в процессе?

В момент моего лежания на кровати я сказал себе твердое «да», потому что в самом деле готов был наступить на горло своему отцовскому инстинкту, лишь бы не потерять Монику. На следующее утро я уже не был так уверен, а через день, когда сидел в салоне самолета, мне приходилось буквально убеждать себя в том, что это решение принял я. Что я женился и согласился со всеми причудами, которые были в избытке у этой женщины. Спускаясь по трапу самолета, я снова и снова говорил себе, как будет прекрасна наша жизнь даже без детей. Как много мы сможем себе позволить без ограничений. Но уже сидя в такси я понимал, что все мои отговорки яйца выеденного не стоили. Я хотел детей, отчаянно хотел. Это была мечта, которая поддерживала меня все те годы, когда мой бизнес переживал резкие падения и очень медленные подъемы. Я старался, потому что рисовал в своей голове счастливое будущее, в котором передаю своему сыну бразды правления моим детищем. Но существовал огромный риск того, что моим мечтам так и не суждено было сбыться. Только если… Только если я не найду себе женщину, которая согласится продолжить мой род.

Я тряхнул головой, пытаясь выбросить из головы дурацкие мысли, но они все равно возвращались и шумно стучали в моей голове. Я злился. На нее — за то, что она отказывалась дать мне стимул думать о завтра. На себя — за то, что влюбился в нее, не оставив себе выбора. А еще за то, что так поторопил ее с женитьбой. Мы толком не знали друг друга, но я все равно настоял. Теперь и эти сомнения и страхи подпитывали демона, сидящего внутри меня и пышущего пламенем.

Моника хотела легкости, непринужденности в отношениях. Она не любила, когда что-то ее обременяло или мешало делать то, чего пожелает ее душа в данный момент. Она не любила отношения, потому что не любила обязательства. Она не хотела ни с кем считаться и каждую вынужденную уступку воспринимала как очередной гвоздь в гроб ее самостоятельности. Это раздражало. Мо… она… черт, она любила веселиться без последствий. Поэтому все ее отношения сводились к одноразовым встречам. И это бесило. Ревность и страх сжирали меня изнутри, когда желтый автомобиль преодолевал последние мили от аэропорта к нашему дому.

Что говорить? К зданию я подъехал в таком настроении, что даже сам молился о том, чтобы Мо не было дома. Потому что мои ладони зудели, а ноздри раздувались так, как будто из них сейчас пойдет дым.

Я захлопнул дверь машины и подошел к дому. А потом тихо застонал, заметив колыхание занавески на втором этаже. Она была дома. Зря.