Лжец

Глава 38

— Итан, там все не так серьезно, мы недавно знакомы, но… я тебя прошу, давай не будем сейчас это обсуждать.

Мои слова действуют на него не совсем так, как я рассчитывала.

Он молча обхватывает мои запястья, резко дёргает, притягивает ближе, разворачивая к себе спиной. Крепкая ладонь опускается на живот, Итан обнимает меня за талию и утягивает за собой. Усаживает на колени, заставляя дыхание замереть, а сердце остановиться.

— Итан, не надо! Так же нельзя наверное!

Порываюсь подняться, но он меня не пускает. Смелое прикосновение к спине действует на меня успокаивающе, согревает — Итан прижимается щекой к позвоночнику. Тёплое мужское дыхание покусывает мою кожу даже сквозь футболку.

— Если у меня больше не появится такой возможности, я ещё долго буду себя винить за то, что упустил ее сегодня.

В его надёжных руках удивительно спокойно. Нет ощущения, будто я что-то делаю неправильно. Итан прижимает к себе осторожно, но крепко. Не верится, что мы рядом. А он меня так трепетно обнимает. Сердце болезненно пульсирует.

Дорожка легких поцелуев невесомо движется чуть выше. Совсем чуть-чуть. А я слегка выгибаю спину от нахлынувших оглушительных эмоций, ладонь Итана продвигается вниз всего на пару сантиметров, погружая в нетускнеющие воспоминания, когда на природе я сидела на нём верхом и ритмично насаживалась на его пальцы, со стоном глотая воздух. Я пыталась забыть, пыталась… но это незабываемо.

Мужчина обхватывает меня двумя руками, а я накрываю ладонями его сильные запястья с чуть вздувшимися венами, с наслаждением поглаживаю. Касаюсь его. Я его касаюсь... Мне страшно от силы того влечения, что я испытываю к этому человеку. Захотелось повернуться и впиться в его губы. Кусать и посасывать, стонать ему прямо в рот, подарить часть своей энергии и жизненной силы, негласно заявляя о том, как сильно он мне нужен.

Он нужен мне. И от этого осознания уже не отмахнуться.

Чувствую холодок на рёбрах — это Итан убрал руку. Кресло внезапно приходит в движение, подвозя нас на шаг ближе к холсту. В голове не укладывается даже сейчас.…

Чувствую лёгкое давление на спину, это Итан наклонился вперёд, дотягиваясь до палитры и кисти.

— Держи.

Принимаю и оглядываюсь.

— Тебе не больно?

— Все нормально. Не волнуйся.

— Ты совсем ничего не чувствуешь?

Он долго медлит с ответом. И когда мы уже сделали несколько осторожных штрихов, до меня долетает уверенное:

— Не время признаваться тебе в том, что я чувствую.

Как можно на ЭТО не реагировать?! На секунду закусываю губу.

— Я о твоём здоровье сейчас. Это важнее. Итан, скажи мне, — настаиваю, — насколько все плохо?

— Голова ясная. Выше пояса все работает, — двусмысленность не осталась незамеченной, но Итан мягко поясняет: — Я имею в виду руки и спину.

Мы вновь пишем вместе, в моих пальцах кисть, в его ладони — моя.

Осторожные линии, внимательные мазки, плавные переходы цвета… вырисовывается гора.

Этот мужчина всегда на что-то намекает. На что теперь?

— Рисуем гору?

— Да.

— Ущелье с водопадом?

— Не люблю воду на картинах.

— Вы с Айвазовским явно не подружились бы.

— Должно быть, ты права, — тихонько ухмыляется в ответ.

— Что тогда? — не отстаю.

— Рассвет. Солнечные лучи блестят в траве и отражаются от листьев деревьев.

— Мне нравится.

— Хочешь сама попробовать?

— Хочу.

Он объясняет и показывает пальцем, где как работать кистью и как правильно смешивать цвета, чтобы добиться нужного перехода в оттенках зелёного. Помогает немного, если я долго раздумываю. Я наслаждаюсь каждым мгновением. Но, конечно, из-под моей неопытной кисти выходит криво-косо.

— Сегодня все не успеем. Заманю тебя к себе ещё, тогда и закончим, — усмехается, согревая теплом счастливой мальчишеской улыбки, а у меня душа падает в пятки. Мне и правда пора уезжать.

«С тобой так, как ни с кем не было…», — всплывает в омуте памяти. И тут же в мыслях мелькает ответ:

«С ним так, как ни с кем никогда раньше не бывало».

Сижу у него на коленях вполоборота, жутко неудобно, но сейчас это не имеет значения. Страшно просто закончить эту встречу и разойтись, что будет потом? Я не знаю…

— Приедешь ещё?

— Приеду, — срывается с губ, я не успеваю обдумать ответ.

— До конца недели у меня по утрам… — запинается, морщась. — Занятия.

Очевидно, он проходит курс реабилитации, но эта тема его очень ранит, и Итан старательно переводит разговор в новое русло. Я решаю скопившиеся вопросы задать потом. Зачем сейчас обострять? Ему и так тяжело.

— Мне пора, — с искренним сожалением кошусь на мужчину. Так грустно на душе. Аж руки опускаются. — Ой! — сбиваюсь с мысли. — А это… курага?

Киваю на малозаметную белую чашечку на подоконнике. Внутри высушенные абрикосы. Вопрос звучит буднично, но мы с Итаном оба понимаем, что я имею в виду. Он ненавидит сухофрукты.

— Да. Врач с меня не слазит. Говорит, что нужно употреблять, — смешно морщит нос. — Вот я и давлюсь.

Неожиданно неподалёку раздаётся приглушённый жалобный писк, привлекая к себе внимание.

— Что это? — резко дёргаюсь и встаю с ослабленных колен. Поднимаю глаза на Итана.

— Это мой ручной тигр мяукает. Отвори дверь.

Выполнив поручение, в полнейшем шоке я наблюдаю, как смело перебирает лапками чуть подросший лысый малыш. Бусинка была такая же милашка, только этот серый и с темным носиком.

Завороженно изучаю котёнка.

— Ты сфинкса завёл? — бросаю, не отрывая удивленного взора от питомца. Присаживаюсь на колени, позволяя крохе тут же умоститься на мне. Ласково поглаживаю щетину, даю себя обнюхать.

— Да, — пожимает плечами.

Страшусь смотреть на Итана. Боязно разбираться. Он не любил сфинксов… я могу найти только одну причину, по которой этот котёнок здесь.

Все. Сердце бьется в истерике. Оно вновь ранено. И мне нужно побыть одной.

— Ты, кстати, стала легче, — ловлю неожиданное замечание уже в дверях.

— Нет. Просто ты стал сильнее.