Лжец

ЭПИЛОГ

Одиннадцать месяцев спустя…

— Отлично прокатились! — замечает Итан, как только переступает порог. Под мышкой — шлем. На лице лучезарная улыбка.

Сегодня утром Итан с Виланом договорились прокатиться на великах. Муж, естественно, был верхом на любимом фэтбайке. Теперь супруг не только крепко держится на ногах, но и совсем недавно вернулся к своему пристрастию: катанию на велосипеде. А ещё любимый стал намного чаще общаться с братом.

С момента авиакатастрофы, в которой пострадал Итан, прошло уже чуть больше двух лет. И это кажется немыслимым. Просто невероятным. Супруг ежедневно, превозмогая боль и усталость, с упорством и терпением шёл вперёд. Шаг за шагом. В прямом смысле этого слова. И он смог добиться того, что для обычных людей — дело абсолютно привычное.

— Я Вила обогнал, он за мной плёлся, как лузер, — смеётся любимый, на моих губах замирает мимолётное прикосновение. — Я быстро в душ, далеко не убегай, — радостно подмигивает.

Неторопливо завариваю Итану его любимый чай и мечтательно заваливаюсь на диван в гостиной. С замиранием сердца жду, когда муж вернётся, уже представляя, как буду проводить ладонью по светлым влажным волосам. А ещё у меня для него очень важная новость. И поделиться ею хочется как можно скорее. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Душу омывают волны нежности. Кладу руку на плоский живот, и глаза увлажняются от силы распирающих эмоций. Нет слов. Счастье топит меня изнутри и хватает за горло. А на душе так солнечно и тепло. Всего через несколько месяцев крохотные ручки будут крепко хватать меня за палец!

Раздаётся дверной звонок, и я недоуменно поворачиваю голову. Мы вроде никого не ждём, кого ещё принесло…?

Когда я расписалась в получении и увесистый букет нежных пионов уже оттягивал руки, раздался тихий щелчок со стороны ванной комнаты и распахнулась дверь.

А я растеряно оборачиваюсь. Супруг босой, в обмотанном вокруг бёдер полотенце. На коже поблёскивают капельки воды. А на губах обворожительная улыбка.

— О! Уже доставили что ли? — восклицает, тихонько ухмыляясь. — А я думал минимум через час.

Приближается легкой поступью. Я обожаю смотреть на него босого, отмечая бодрые уверенные энергичные шаги: это каждый раз поднимает из глубин особенные чувства.

Итан дотягивается, подхватывает меня под колени вместе с букетом и начинает кружить.

— Это в честь чего, — отсмеявшись, уточняю.

— Вечером мы приглашены на открытие ресторана. А цветы просто так. Но… — томно прищуривает глаза, — это еще не все.

Любимый отпускает меня. Как только ноги касаются пола, чувствую тепло ласковых ладоней, настойчиво сжимающих талию. А горячее дыхание обжигает шею.

— Дай-ка на секунду…

Принимает из моих рук букет, вытаскивает из складок упаковочного крафта широкую зелёную ленту.

— А это что? — я в недоумении.

— Цветы пока тут полежат, — игнорируя мой вопрос, откладывает пионы в сторону и наклоняется, завладевая моими губами. Мягко ведёт за собой.

Останавливаюсь, только когда ягодицы упираются во что-то твёрдое. Я резко вздрагиваю, поднимая веки и прерывая поцелуй. Но Итан уже успокаивает размеренными движениями:

— Не открывай глаза.

Становится немного холоднее: Итан слегка отстраняется. Моего лица касается что-то… гладкое. И накрывает глаза. Провожу пальцами: кажется, это шёлк. Зелёная лента… вот что это!

Итан шумно втягивает воздух, налегая на меня. Поцелуи становятся тяжелее. Мои запястья оказываются в нежном плену, Итан заводит руки мне за спину... В голове уже лёгкий дымок, он не позволяет трезво мыслить. С опозданием я осознаю, что супруг перехватывает второй лентой мои запястья. И резко разворачивает к себе спиной, ударяет по ягодицам бёдрами. Из груди рвется тихий стон, я закусываю нижнюю губу. Широкая ладонь накрывает спину, медленно надавливает, заставляя подчиниться.

Лямки домашнего топа стянуты с плеч, Итан плавно тянет ткань до самой талии. Горячие губы тут же приникают к коже, обжигают, пальцы прочерчивают линию позвоночника. Напряжение стягивает низ живота, пока пальцы супруга очень медленно проникают под пояс спортивных брюк. Сердце замирает, когда моего слуха касается тихое: «Кай». Итан приспускает с меня одежду, напряжённо врезается пахом. А у меня перехватывает дыхание. Это заводит еще сильнее, когда пояс брюк врезается в бедра. Забываю обо всем на свете, лишь чувствую мужские страсть и неудержимость, и как крепко муж сжимает мои ягодицы. Руки связаны за спиной, и это тоже придаёт невероятную остроту происходящему. Каждый вдох и вдох, каждый стон оглушает. Я остро ощущаю нетерпение Итана и какими порывистыми становятся его движения. Закрываю глаза, потому что сейчас я могу воспринимать действительность только через прикосновения, а все остальное отходит на второй план.

— Быстро? — ловлю сдавленный вопрос.

Размыкаю губы, хватаю воздух.

— Медленно, — прерывисто отвечаю.

Обнаженная грудь соприкасается со столешницей… внутри круговорот эмоций, и мне с ними не справиться.

Ожидание длится мучительно долго. Неудержимый напор окатывает огненной волной, а жадные касания сводят с ума. Запах парфюмированного геля для душа проникает в легкие, и я умираю от неутолимого голода, от желания ощутить долгожданную наполненность. Подаюсь назад, зову мужа. Хочется выгибаться навстречу его откровенным касаниям, чувствовать его каждым сантиметром своего тела, каждой клеточкой.

Один рывок и мы уже единое целое. И движения плавные, скользящие. И напряжение уже почти достигает пика… Но Итан не торопится, и я знаю каких нечеловеческих усилий ему это стоит.

Он наращивает темп медленно, прерывисто шепчет ласковые слова, повторяет, какая я красивая и как он меня любит.

До вершины доводит быстро: любимый знает мое тело слишком хорошо. За секунду его движения меняются, становятся более резкими и динамичными. Мужское дыхание сбивается, пальцы Итана давят сильнее, впиваясь в бедра. Всего пара мгновений и супруг отстраняется.

Эйфория проносится по телу, как вспышка, и постепенно гаснет, мягко обволакивая негой. А я, выравнивая дыхание, потихоньку возвращаюсь к действительности. Ладонями упираюсь в столешницу, силясь вспомнить в какой конкретно момент Итан развязал зелёный шёлк.

— Я сейчас, — бережно проводит ладонью по пояснице.

— Я с тобой, сейчас подойду, — с упоением пытаюсь поймать отголоски ускользающего наслаждения.

Близость у нас с супругом бывает разной. Но это настолько страстно, беззаветно, всепокоряюще, что назвать обезличенным словом «секс» не получается. Всегда хочется еще больше и больше. Хочется пригубить душу Итана, забрать себе еще одну частичку, потому что сердца его мне мало. И всегда будет мало. Не думала, что можно любить вот так сильно. Что кто-то может стать для меня целый миром. Что можно дышать в унисон и улавливать мысли друг друга. А молчание лишний раз подтверждает, что мы слышим и понимаем друг друга без слов.

— Кстати, в ресторан к семи, — вспоминает, перекрывая кран, а я ловлю на себе восхищённый счастливый взгляд.

— Не волнуйся, я успею, весь день впереди, — насмешливо.

— Не-не-не, я тебе часа в четыре лучше еще раз напомню.

Прошибаю его затяжным красноречивым взором.

— Иди лучше подобру-поздорову. Я тебе, кстати, чай заварила, можно разливать, уже настоялся.

— Ладно.

Моя задумка вот как раз сейчас должна сработать!

Итан выходит, плотно прикрывая за собой дверь.

Я выжидаю три минуты и, уверенная, что сейчас столкнусь со светящимся лицом мужа, с замиранием сердца выхожу из ванной.

Итан сидит за столом. Перед ним заварник и две кружки. Любимый совершенно спокойно ковыряется в телефоне.

Замечает меня.

Я загадочно приближаюсь, всматриваясь в его глаза, но ничего сверхъестественного не отмечаю.

Не поняла!

Бросаю короткий взгляд на стол. И…

— Ты кружку новую купила? — будничным тоном замечает Итан, кивая на белоснежную обновку.

— Да. Тебе.

— Большая. Мне нравится. Спасибо.

— Чай еще не пробовал? — догадываюсь, аккуратно присаживаясь напротив.

— Неа. Тебя ждал, — отвечает расслабленно, начиная разливать напиток.

А я улыбаюсь. Потому как от нагревания на кружке проступает крупная синяя надпись: «ПАПА».

Вот только слово находится лицом ко мне, и Итан этого чуда не видит. Ну что ж, ладно. Продлим интригу.

— Я тебе показать кое-что хотела. Пойдём на балкон. Только кружки захватим.

Ну естественно! Итан перехватывает кружку так, что и сейчас ему надпись не видно. Везение? Нет, не слышали!

Как только оказываемся возле милого сюрприза, тут же киваю на стену: я развесила небольшую гирлянду теплого света и два ряда с фотографиями. Ну… гирлянду-то в свете дня включать нет смысла, это, скорее, для уютных вечеров, а вот растяжка с фотографиями…

— О! Как ты здорово придумала! — Итан с улыбкой рассматривает распечатанные изображения и с энтузиазмом отпивает чай. — А здесь почему ничего нет? — тычет пальцем в пустую рамку. —Фоток не нашла? — ехидничает. Он знает, что наши с ним фотографии я готова перебирать часами.

— Нет, пустые рамки мы позже заполним. Вместе с тобой выберем фотографии.

— А чего сразу не захотела? — делает ещё один глоток, отставляет ногу в сторону, перенося вес тела.

— Дело в том… — глаза мои, должно быть ярко горят в эту минуту, — что туда пока нечего ставить.

Киваю на его руки и Итан догадывается: нужно развернуть кружку.

Как только глаза его ошарашено выхватывают говорящее слово «ПАПА», я тут же с улыбкой добавляю:

— Хотя можем снимок УЗИ пока вставить. А потом поменяем.

Любимый меняется в лице, округляя глаза, безмолвно разглядывая надпись на обычной белой кружке. Переводит на меня ошарашенный взгляд.

— Серьезно что ли? — даже голос его поменялся. Густая хрипотца легонько ласкает слух.

Я счастливо киваю, а Итан отставляет кружку на подоконник и тут же заключает меня в объятия.

— Да ты ж моя…

Дыхание его совсем сбивается, фраза обрывается на полуслове. Любимый порывисто прижимает к себе. Крепко, но так бережно… и утыкается носом в макушку.

— Я тебе хочу сказать, что ты моя жизнь. Я тебя так люблю! Просто не могу подобрать слов! И я так тебе благодарен! Что ты со мной! Несмотря на все мои косяки! Несмотря на то, что иногда не сдержан! Что ты меня выбрала, когда смотреть не на что было. Я тебя так люблю, Кай! И я тебе обещаю, — немного отстраняется, заглядывая в мокрые от слез глаза, стирая влажную дорожку со щеки, — что ты плакать будешь только от радости. Обещаю, — указывает ладонью на синюю объемную надпись, — что самым лучшим буду! И ты никогда не пожалеешь, никогда не усомнишься!

Наклоняется, касается губ.

Поцелуй выходит сбивчивым, порывистым. Мои губы дрожат от эмоций, и ни слова не вымолвить.

— Всему миру хочу рассказать. Небо поблагодарить за тебя. И за него.

Кладёт ладонь на живот. Касается трепетно. Опускает взгляд.

А я просто накрываю его пальцы. Смотрю на него, и сердце трещит по швам. От всего, что испытываю в этот момент. Все то, что он сказал, жжет душу. Мне кажется, более драгоценных слов не существует.

Когда-то меня одолевало ужасное чувство, что Итан не сможет полюбить меня сильнее, чем любил другую. Когда-то я думала, что мне никогда не встать с ней на одну ступень. Я так боялась, что наши чувства будут лишь подобием тех, самых первых для него и ярких.

Но лишь сейчас я понимаю: все, что было у каждого из нас раньше, нам было необходимо. Чтобы узнать истину цену любви. Чтобы познать настоящую силу чувств. Чтобы в полной мере оценить глубину обоюдного доверия. Чтобы просто научиться ценить. Ценить друг друга. Ценить каждый день, что мы вместе. Ценить расстояние. Ценить даже наши конфликты и непонимания. Потому что все это — лишь очередные шаги навстречу друг другу. Отношения — это костёр. И лишь в наших собственных силах запастись для него дровами на весь путь.