Лжец

Глава 52

— Ладно, — соглашаюсь в память о нашей «дружбе». Все же от Хьюго я никогда ничего плохого в свою сторону не видела. Возможно, он хочет поговорить совсем не о том, что первым приходит на ум. А возможно, нужно ещё раз твёрдо обрисовать свою позицию. Потому что да… он изредка, но звонит мне. А я без зазрения совести смахиваю с экрана горящие уведомления о пропущенных вызовах.

Идём по узкому коридору. Заходим в ближайшую дверь.

Оборачиваясь, сталкиваюсь с глубоко отчаянным взглядом. В нем сквозит неприкрытая боль. И всякие надежды, что этот разговор будет лёгким и ни к чему не обязывающим, рассыпаются в прах. Чувствую себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Отчего-то стыдно. Я не вкладывала в наше общение все то, что видел Хьюго. Я понимала изначально, что ничего не получится. Но в какой-то момент подарила ему надежду. Сейчас корю себя за это, хоть никогда ничего серьёзного мы с парнем и не обсуждали. Хоть я с самого начала и обрисовала границы. Но чуть позже эти границы негласно стали тускнеть. И в этом есть моя вина.

— Привет, — изучающий взгляд полон несбывшихся надежд. Хьюго смотрит мягко. С восхищением. — Я даже не сразу узнал тебя. Звонил недавно спросить, будешь ли присутствовать.

— Да, но стараюсь поменьше показываться на глаза гостям.

— Ты мне ни разу не ответила с тех пор. Почему?

Глаза его впиваются в мое лицо, и волны молчаливого осуждения будто физически сбивают с ног.

Теряюсь. Не знаю, как ответить на этот вопрос. Помягче…

— Разве причина не очевидна? — вздрагиваю, когда он делает первый решительный шаг вперёд. — Разве мы не все обсудили? У меня другой мужчина. Тебе это известно.

— Я не верю. Лида, я не верю, — голубые глаза загораются внутренней силой. — Ты правда с ним?

— Да. Чистая правда, — подтверждаю спокойно.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — тусклый голос набирает обороты. — Сама не понимаешь!

— Хьюго, что ты хотел обсудить? Если мою личную жизнь, то сделать это не удастся. Это не твое дело.

— Лида! Он же инвалид! Очнись!

— Я и не сплю. Это ты жил иллюзией. У нас с тобой не было ни единого разговора о том, что наши встречи к чему-то приведут. Ты придумал то, чего не было. Я никогда не считала себя твоей девушкой.

— Он никогда не сможет тебе дать то, на что способен полноценный мужчина. Он никогда не сможет! — голос парня срывается на крик, и я начинаю беспокоиться, что со стороны коридора может кто-то услышать.

— Он более полноценный, чем все остальные, вместе взятые.

— Это сейчас ты так думаешь! А потом что? Ты семью с ним хочешь?

— Да. Хочу, — признание срывается с губ, шокируя меня саму. Я даже себе боялась признаться, насколько сильно Итан вошёл в мою жизнь. Я даже не представляю, что буду делать, если он из неё исчезнет.

— И как это будет? Он ни погулять с коляской, ни по дому сделать ничего не сможет! Ты понимаешь? Он физически ограничен в своих возможностях! Физически! Это не деньги, которые можно со временем заработать! Это — здоровье, которое никогда уже не вернётся! А много лет убить на то, что это когда-нибудь изменится… Лида, ты подумай, на что ты соглашаешься!

— Хьюго, у тебя своя жизнь. У меня — своя. Я не собираюсь ни с кем обсуждать Итана. Наши с ним отношения, наш выбор и его физическое состояние — это только наше дело.

— Скажи мне… — его кадык напряжённо дёргается. Хьюго поджимает губы, запинаясь и прищуривая глаза. Как будто опасается произносить то, что у него в голове. Боится озвучивать свои мысли. Но пара секунд на раздумье все же делает своё дело. — Честно скажи. Мне будет достаточно этой правды. Ты с ним из-за денег, да?

— Ты слишком плохо меня знаешь, если у тебя возникли такие мысли, — я разочарована. Слышать такое неприятно. И дело даже не во мне. Итан — самый прекрасный мужчина во вселенной. И он достоин намного большего, чем «чувства» за деньги. — И его ты тоже плохо знаешь.

— Ты понимаешь, что он навсегда прикован? Ты отдаёшь себе отчёт, что не сможешь чувствовать себя полноценной женщиной рядом с ним? И так будет всегда! Лида! Ты испортишь себе жизнь желанием приободрить его!

— Если ты так считаешь, то это ты инвалид, а не он! — срываюсь, не выдержав. — Не смей так о нем говорить!

— Это не я так считаю! — перебивает на эмоциях. — Это так и есть, но ты не хочешь этого видеть! Не желаешь признать!

— Хьюго, я на работе, мне идти надо, — собираюсь развернуться и как можно скорее удалиться. Если понадобится — убегу без оглядки. Иначе этот разговор грозится вылиться в настоящий скандал!

Но Хьюго легко удерживает меня. Эмоции придают ему ещё больше сил. И теперь мое запястье в грубых тисках. Резкий рывок, и наши лица уже почти на одном уровне… почти. Заглядываю в лицо парню снизу вверх. Сердце колотится, не хочу больше продолжать разговор. Душа моя отчаянно плачет в этот момент. За то, что мир вот так смотрит на таких людей, как Итан, за то, что не верит в них, причиняя этим боль, отнимает силы и уверенность в себе, рубит возможности и надежды на корню.

— Что тогда, если не деньги?! Это жалость? Скажи мне, что?! Он же навсегда прикован, и ты не будешь с ним счастлива!!!

— Я его люблю, — искреннее признание слетает с губ, а мужские глаза наполняются неверием. — Очень сильно. И хочу быть с ним. Даже если он никогда не встанет.

Мои слова шокируют Хьюго не меньшее того факта, что ему предпочли «неполноценного» мужчину. А мне по-настоящему больно слышать в сторону Итана жестокие фразы.

— Если ты сейчас же не уберёшь от неё руки, — вздрагиваю от ярости, звенящей в любимом, всегда спокойном и рассудительном голосе, — вылетишь с фирмы сегодня же. На положительные рекомендации можешь даже не рассчитывать.

Представляю, чего это заявление может стоить и как дорого может Итану обойтись.

Хьюго от неожиданности отшатывается в сторону. А у меня на сердце тяжелеет ещё больше: как много Итан слышал? Страшные слова Хьюго тоже?

Итан въезжает в комнату в кресле. Он сразу меня предупредил, что по залу будет передвигаться без костылей.

В голове глухим эхом отдаются слова Хьюго. Хочется закричать в голос, что это неправда! Что рядом с Итаном я буду самой счастливой на свете! Я уже с ним счастлива!

— Ну да. Что ты мне ещё сможешь сделать, — это максимум, который парень себе позволяет. Больше ничего.

— Не брызгай ядом, Хьюго. Он тебе ещё пригодится в жизни.

— Зачем? Зачем ты ей жизнь портишь? — звучит холодный плевок в сторону Итана. А потом… голос Хьюго внезапно становится абсолютно безжизненным, блеклым. — Ты же не сможешь…

— Уходи, — переплетаю наши с Итаном пальцы. А он трепетно дотрагивается до них губами. Глухо продолжаю. — Это лучшее, что ты можешь сейчас сделать.

Итан бесстрастно смотрит на парня. Но… я понимаю, что слова Хьюго больно ударили его, если были услышаны. Как только дверь за спиной Хьюго захлопывается, я тут же опускаюсь на пол, укладывая ладони на колени Итана. Перехватываю расстроенный небесный взор.

— Иди! Иди выйди к ним! Ко всем ним выйди и покажи, что ты не инвалид! Что ты сильнее их всех, вместе взятых! И никого здесь не найдётся равного тебе по силе духа! Иди! — эмоции рвут душу, горло и сотрясают воздух.

— Зачем? — летит размеренное возражение. — Меня не волнует мнение ни одного находящегося в зале человека. Есть только я сам. И ещё ограниченный круг людей, чьё мнение для меня имеет значение. На всех остальных мне наплевать.

Горячая ладонь накрывает щеку, а я тут же укладываю поверх свою руку и прикрываю глаза.

— Мне больно слышать, когда в твою сторону летят подобные фразы.

— А мне все равно. Пусть летят. Я слышал вещи и похуже.

— Но ты аж в лице поменялся.

— Мне жаль, что тебе тоже приходится с этим сталкиваться. И что тебя это слишком сильно расстраивает.

Стирает одинокую слезинку подушечкой большого пальца.

— И мне иногда становится страшно, что чужое мнение может изменить твое ко мне отношение, — сдавленно продолжает.

— Это невозможно.

Обхватываю его голову двумя руками. Провожу своими губами по его.

— Ты сказала… — голос его срывается, и он замолкает.

— Что? — заглядываю в глаза, пытаясь прочесть все то, что в них написано.

Но Итан в ответ лишь слабо мотает головой. И начинает мягко улыбаться, как умеет только он.

— Ничего, Кай, — языком проходится по моим губам и чуть прищуривается. — Мы... — вновь короткое касание, — всё потом. Пошли.