Маленькие слабости

ТИПАЖ

Вот уж и в мыслях не имел, что случится со мной такое видоизменение!

Сижу в городском саду на скамейке. Мимо мужчина идет. Глянул и, вроде бы, про себя: «Вот это тип!» Мне не по себе стало: что такое, почему тип, за что?!

А мужчина уже обратно идет.

Я встал, чтобы уйти, а он меня за руку — цап!

В ресторане заказал для меня треску по-черноморски, себе — питье.

— Я, — говорит, — Олимпийский, режиссёр, слыхал?

— Не слыхал, — говорю.

— Загадочная, брат, штука — жизнь, все в ней смешано-перемешано. Попробуй в разнообразии лиц и племен поймать единственное, неповторимое, самобытное, понимаешь?

Я хотел ответить, что нет, не понимаю, да треска застряла, не провернешь. Он опять:

— Сколько населенных пунктов обошел, объехал, облетел! Какую уймищу денег ухлопал! Ни один нормальный человек не поверит! И вот! — Он стукнул меня по лопаткам, я чуть костью не подавился. — Обнаружил, открыл! Вытянуть типаж из гущи, творить по принципу «Улица — экран» — вот путь к удаче! — Он снова стукнул меня по лопаткам, но я уже кость проглотил. — Будешь сниматься! В кино!

— Но у меня, — говорю, — это самое… вроде нет признаков. И зуба, вот, спереди, нету.

— Ерунда. И вообще не залезай в дебри. Завтра начнем.

Назавтра я стал сниматься в художественном фильме.

Вечером прибежал парень. Типажи мы с ним — две слезы из одного глаза!

— Будь другом, — просит, — уступи свою роль, я артист, ВГИК окончил, киноинститут, понимаешь?

Мне даже жалко его стало, киноинститут окончил… Ну, да не мое это дело — залезать в дебри.

ВНИЗ ПО ЛЕСТНИЦЕ

— Хорош рассказ, хорош, ничего не скажешь! — восторгался Редактор. — Правильно, так и надо — невзирая на лица! Истина превыше всего! Да, бывает, к сожалению, бывает: взберется наверх и, как кот — заелся и мышей не ловит, прямых своих обязанностей не выполняет. Есть еще слабости у людей, есть. И написал ты здорово, убедительно написал, вызывает у читателя соответствующую реакцию. Одним словом, не в бровь, а в глаз!

— В каком номере дадите, в этом или в следующем? — спросил довольный Автор.

— Дадим, дадим, обязательно дадим. Только вот что: герой твоей сатиры начальник главка, так? Считаешь, он виноват? По-моему, если бы заместитель вовремя указал ему на ошибки, — ведь со стороны виднее, — тот бы, безусловно, их исправил. А? Как думаешь? Больше того, если бы он сделал это профилактически, в порядке предупреждения, тот бы вовсе их не допустил. Ты не думай, я не собираюсь стеснять твое творчество, втискивать его в какие-то рамки, я просто мыслю вслух. И делаю вывод: виноват заместитель! Но можно ли и с него требовать, чтобы за всем уследил, ведь это же главк — целый главк! — представляешь? Твое дело, конечно, согласиться со мной или не согласиться, я своего мнения не навязываю, я только иду по линии чистой логики. Итак, следует ли обрушиваться на этих двух лиц? Вряд ли, мой друг, вряд ли. Если хочешь знать, завотделами ближе к народу, к массе, ко всякого рода деталям. Вот кого ты должен бичевать в своей сатире! Да что завотделами! Рядовые сотрудники, технический персонал — вот кто знает учреждение до мельчайших винтиков. Поговори-ка с вахтером — он тебе такую философию выдаст, все по косточкам разберет, все дела, весь персональный состав. Вот про него и пиши, — знал, мол, да молчал! Это и будет та правда, в которой нуждается сатира! Сразу и тиснем.

Возмущенный Автор покинул редакцию.

Придя домой, он написал сатиру на вахтера