Маленькие слабости

ВНЕШНЯЯ СЕКРЕЦИЯ

Он вошел, сияющий и победоносный.

— Ты бы посмотрела, во что я превратил помещение! — восторженно сказал он жене. — Главное — научно подошел к делу. Ведь что такое питание с точки зрения науки? Ассортимент продуктов, вызывающих деятельность внутренней секреции, так? Тонкая, скажу тебе, штука секреция эта самая, и добраться до нее нужно умеючи. Действовать приходится через положительные эмоции. Положительные эмоции — вот ключ к внутренней секреции! Да ты сама знаешь: испорть человеку настроение — и аппетита как не бывало. А аппетит для нас, работников пищевого блока, — альфа и омега, начало и конец. Когда у клиента аппетит, он черепаху проглотит и панциря не заметит. Уловила взаимосвязь?

— Уловила.

— Прямая. А что действует на положительные эмоции? Красота! Да, милая, красота, внешние данные. Вот это и стало моей точкой опоры! Окна — во всю стену! Трафарет — ультрасовременный! Занавеси — стопроцентный нейлон! Шторы — кусты, водоем, луна — интимный элемент. Столы и кресла — никель и пластик, металл плюс химия! На столах — керамика с обнаженными ветками, как в романсе, помнишь: «И остались только две увядших роз, две увядших розы в темном хрустале…» Куда ты, дорогая?

— Я ненадолго. — Жена ушла.

Когда он, освеженный, вышел из ванной, стол уже был накрыт для обеда. Посредине стояла керамика с ветками.

Первая же проба вызвала на его лице эмоции, не имевшие ничего общего с положительными.

— Это… это… это что же такое?! Это же бред, а не борщ! Что ты в него набросала?!

— Ничего не бросала. Я взяла его в твоей столовой.

ПАЛОЧКА-ВЫРУЧАЛОЧКА

На днях я встретила свою знакомую. Пришлось схватить её за рукав, иначе она промчалась бы мимо.

— Ой, милочка, тороплюсь ужасно! — сказала она. — Хлопот — даже не представляешь! Меняла, понимаешь, обои — целый день бегала, пока нашла по душе, ведь это не шутка — обои, правда? Но зато выбрала — умрешь! По оранжевому полю голубые розы, представляешь? Потом обновила кое-что из мебели, купила столик, универсальный! Смотришь — столик, да? А он же — горка, — дверца стеклянная, — он же книжный шкаф — книг у меня, сама знаешь, кот наплакал, так что поместятся, — он же письменный стол, но это мне ни к чему, и он же — главное! — туалетный столик, если поставить зеркало! Чудо, ага? Но это стоило мне двух дней беготни! Потом я была именинницей, — прости, я тебе звонила, но ты где-то пропадала! Потом за туфлями с утра до вечера охотилась! Шпилька — уже немодно, полушпилька — неэффектно, плоский — вообще ерунда! Потом была у тётки, за городом, весь день пирогами объедалась. Потом была на свадьбе у подруги — ты её не знаешь, — чуть не сутки танцевала, думала — заболею! Ну, пока, бегу в парфюмерный, дел миллион, а сегодня последний денек, завтра мне бюллетень закроют! Жалко, правда?

МАННАЯ КАША

Получив зарплату, я собрался в ресторан, но меня окликнула Марья Петровна.

— Захар Захарыч! Вы знаете Анечку из расчетного стола?

— Кажется, знаю, — ответил я. — Маленькая, черненькая.

— Да, да. Она выходит замуж!

— На здоровье! — искренне пожелал я.

— Так мы, знаете, собираем, вот список… Только, пожалуйста, не скупитесь, мужчина должен быть щедрым. — Она обворожительно улыбнулась.

Я отдал некую сумму и расписался.

У двери в вестибюль меня властно взяли за локоть. Это была Ираида Нестеровна.

— Захар Захарыч, у Ивана Савельича родился ребенок!

— Очень рад, — улыбнулся я.

— Мы решили собрать… В общем, распишитесь, вот здесь.

Я внес некую сумму и расписался.

Тут на мое плечо опустилась тяжелая мужская рука. Это был завхоз.

— У Макара Степаныча скончалась троюродная тетка, — вздохнул он. — Вот, списочек…

Я внес посильную лепту и шмыгнул на улицу.

— Захар Захарыч! Чуть не упустил! — Прямо на меня мчался Николай Николаевич. — Игорь Абрамович именинник! Вот, списочек… — Он вытащил из портфеля полватмана.

Игорь Абрамович был главой нашего учреждения. Я расписался на скользкой поверхности ватмана.

С витрины столовой улыбался карапуз, поглощавший манную кашу. Сегодня у нас с ним было одинаковое меню.