Маленькие слабости

СОВЕТЧИК

— Здесь, товарищ Нулькин, назрел один вопрос, — сказал начальник своему заместителю.

— Да, да, слушаю вас.

— Насчёт новой модели.

— Понимаю, понимаю.

— Хотелось бы знать ваше мнение, вашу, так сказать, точку зрения.

— В каком разрезе?

— Можно внедрить её в производство, как по-вашему?

— А вы как считаете?

— Да я считаю, что можно.

— Я с вами согласен. Прекрасная модель, по всем статьям.

— Ну уж по всем. Есть недостатки, небольшие, правда… Но не лучше ли повременить, а, как думаете?

— Да, лучше, пожалуй, повременить. Поспешишь — людей насмешишь.

— Вообще-то да, но модель устареет…

— То-то и оно, вы абсолютно правы.

— Тогда, может, внедрить? А недостатки выправлять на ходу.

— Блестящая мысль! Я с вами согласен.

— Так внедрить?

— Безусловно.

— А, может, сначала выправить недостатки?

— Тоже правильно.

— Это ваше окончательное мнение?

— А ваше?

КОНСУЛЬТАНТ

— Нет, нет, я с вами не согласен, никак не согласен, что нашему учреждению не нужен консультант! Как же без консультанта, без Евгения Руслановича обходиться будем?! Мы же перед ним, прямо скажу, благоговеем, мимо кабинета на цыпочках ходим, шепотом говорим, а ежели посетитель голос повысит, по комнате будто ветер шелестит: все шикают! Вот какое уважение питаем!

Зайдешь к нему в кабинет, сердцем умиляешься. Три стены за книжными шкафами спрятаны, так что Евгений Русланович словно бы в букве «П» сидит. Сам строгий, с лица желтоватый — от сидения, видно, — и выражение такое, будто все мироздание в его мозгу уместилось. Сначала замрешь, потом уж по интересующему вопросу обратишься.

В этом году, правда, ни разу не обращались. А вот в прошлом или нет, в запрошлом, помнится, заспорили в обеденный перерыв о слове каком-то — так или этак пишется, и сразу — к нему, к консультанту. Он словарь полистал и — пожалуйста, вопрос прояснен! То-то! Хоть и в кои веки понадобится, хоть по пустяшному делу, а все же всегда под рукой.

Как же это вы говорите: без консультанта?!

ТРУДЯГА

Да, легче было представить себе небо без солнца, звёзд и луны, чем учреждение без этого человека. Он трудился не покладая рук в буквальном смысле этого слова. В буквальном потому, что ему некогда было сесть и положить на стол усталые руки. Он был весь в движении, весь в деятельности: кому-то звонил, куда-то мчался, с кем-то спорил. С людьми разговаривал только на ходу. Машинистке диктовал в перерыве меж двумя глотками чая. С бумагами не шёл, а летел, хлопая дверьми и наступая на ноги встречным. Никто не обижался: занят человек.

Да, он был занят. И, как всякого занятого человека, поймать его было делом удачи. Чуть не весь день слышалось:

— Случайно не видели Ивана Андреича?

— Да где-то мотается.

— Не знаете, где Иван Андреич?

— Куда-то побежал.

— Иван Андреич! Одну минуточку!..

— Не могу. Делов! — следовал классический жест: ребром ладони поперёк шеи.

— Иван Андреич, тут человек…

— Что же мне, по-вашему, разорваться, что ли?

— Иван Андреич!

— Ну? Что?

— Да тут, видите…

— Ах, черт, — хлопал себя по лбу Иван Андреич. — Чуть не забыл! — И убегал.

— Вот трудится человек! — восхищались сотрудники.

В какую-то круглую дату отмечали заслуги Ивана Андреича.

— Все свою энергию, — говорил оратор, — все свои незаурядные данные Иван Андреич отдавал нашему общему делу, все силы тратил на поприще… э… э… Извините, — сконфуженно наклонился он к уху юбиляра, — чем вы, собственно, э… э… занимаетесь в нашем учреждении?

— Как — «чем»? — с достоинством ответил Иван Андреич. — Тружусь!