Между нами химия

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 16

Поговорить с Женей до каникул не получилось — в тот же день он умотал к своим родителям. Об этом узнала от Юли, которая позвонила приятелю узнать, где тот находится. Я слезно попросила подругу проводить меня к дому Кирсанова, потому что сама не знала адреса. Утром так спешила убраться оттуда, что даже по сторонам не смотрела.

Минут 10 торчали у него под дверью, насилуя замок, не давая ему и секунды передышки. Уже даже соседи Жени недовольно выглядывали из-за своих дверей, вопросительно глядя то на меня, то на Юльку. И только после этого Юля все же позвонила Кирсанову.

— Жень, она извиниться хочет, даю ей трубку! — звонок был на громкой, поэтому я могла расслышать ответ Кирсанова.

— Мне не о чем с ней разговаривать, — а после — длинные гудки, которые невыносимо раздражали мою нервную систему.

Вот сейчас, лежа на своей любимой кровати, на которой провела лучшие годы своей жизни за учебниками, в своей любимой комнате, думаю о Жене.

Сон никак не идет. Уже третью ночь дома, а уснуть не могу. Могла бы списать это на резкую смену обстановки, но здесь другое. Моя бессонница началась еще в общаге, в которой пришлось проторчать еще три дня после происшествия с Женей.

Догадываюсь, что не могу уснуть из-за чувства вины. Оно гложет меня, разрывает изнутри и требует извиниться. Но сделать этого не могу.

Чертов Женя… Даже на мои звонки не отвечает. Номер взяла у Юли, потому как не сохранила его в своей телефонной книге раньше. Шлю бессмысленные СМСки с мольбой о прощении, но они остаются без ответа.

Утро начинается не с кофе, когда ты живешь в деревне. В 7 утра поют петухи, которые заставляют проснуться несмотря на то, что на улице еще только-только рассветает в эту зимнюю стужу.

Нехотя встаю с кровати и подаю свое сонное тельце на улицу, чтобы накормить тех самых петухов и красивых курочек, которые также нехотя показывают свои головы из курятника и недовольно выходят во двор на мороз.

— Цып-цып-цып! — зову курочек, разбрасывая зерно по кормушкам. Первым идет петух, словно проверяет качество предложенной мною еды, а только после этого зовет остальных — прекрасных курочек. Все, как одна, бегут навстречу единственному кавалеру, красуются своими перышками и пышными хвостиками.

Только одна, Шурочка, выделяется на всеобщем фоне. Горделиво покидает курятник и так же горделиво расхаживает по двору. Внимательно вглядывается в даль, словно мечтает сбежать, познать этот мир и бескрайние просторы. Любознательная, непокорная, отличающаяся от остальных.

Петя недовольно поворачивает голову с толстым гребнем и громко кричит, все так же смотря на Шурочку. Но она не уделяет ему своего внимания. Недовольный Петя оставляет всех остальных курочек, хотя там есть красотки куда получше Шурочки, и идет в сторону непокорной девицы.

— Эх, мужчины! — с умилением наблюдаю за своим хозяйством. Хотя в глубине души понимаю аналогию со своей жизнью. Мда, дела, моя жизнь — тот еще курятник.

Обожаю свою родную деревню. В особенности — короткие зимние деньки с горой снега. Здесь дороги не расчищают так часто, как в крупных городах, поэтому как нельзя лучше сохраняется зимняя атмосфера.

В деревне некогда скучать. И кроме дел по хозяйству, здесь есть еще много способов занять себя, чтобы не думать об одном несносном парне.

Вы когда-нибудь спускались с крутой горки на тарелке? Если нет, обязательно попробуйте! Конечно, попа после этого ужасно болит, зато какое веселье в процессе! Этого не передать словами — адреналин в крови зашкаливает, хочется еще и еще.

На горке собралась куча народу, несмотря на то, что еще довольно рано. И здесь люди всех возрастов — не только дети, но и их родители, иногда даже бабушки с дедушками. И все катаются с одинаковым восторгом, заряжая незабываемой атмосферой.

Я не заметила, как пролетело несколько часов. С трудом доковыляла до родного дома, возле которого обнаружила крупную машину, привлекшую мое внимание. Странно, кто бы мог приехать к нам на таком транспорте?

Держась за спину и мысленно ругая себя за то, что слишком долго сегодня каталась, вошла в дом. Сердце сжалось уже в коридоре, потому что мне довелось услышать голоса.

Говорила бабуля, отец и третий голос — мне незнакомый, но догадываюсь, кому он принадлежит. Ведь он больно напоминает мой собственный голос, и принадлежать он может только одному человеку.

Прошло столько лет! И только сейчас она решила появиться в наших жизнях. Зачем? Чтобы снова разбить наши сердца, чтобы растормошить ту рану, которую я долгие годы старалась не трогать, надеясь, что она зажила. Но не зажила… Сердце начинает ныть, а все остальные мои переживания кажутся цветочками…

— Я приехала за дочерью и без нее никуда ехать не собираюсь! — ужасная фраза долетела до меня, ударив в самое сердце. Боль… от осознания того, что эта женщина считает меня вещью, хочет управлять моей жизнью, даже не сверившись с моим мнением.

Нахожу в себе силы и врываюсь в комнату. Женщина, которая является всего лишь моей биологической матерью, но не имеет права так называться, разворачивается ко мне.

Те же черты лица, что и у меня. Будто смотрю на себя в зеркало, но лет так через 20. Ненавижу ее еще и за то, что так на нее похожа.

— Убирайся! — до боли сжимаю пальцы в кулаки. — Зачем ты приехала, как ты посмела появиться в этом доме? Тебя здесь никто не ждал!

Она приподнимает одну бровь, но улыбка не сходит с ее лица. Отодвигает стул и садится, перекинув ногу на ногу. Заглядывает прямо в душу.

— Очень похожа на меня! — потирает подбородок своими длиннющими пальцами.

— Я знаю, и этому не рада! Лучше бы на папу была похожа! — испепеляю ее взглядом. Хочется закрыть глаза, чтобы после того, как я их открою, этой женщины не было в комнате.

— Я не о физическом сходстве, Женечка! Ты такая же черствая, принципиальная, за словом в карман не полезешь. Мне нравится! — скрещивает руки на груди и продолжает изучать меня, периодически подергивая своей мерзкой ногой. Зеркальный каблук сверкает, когда на него падает свет. Блики попадают мне в глаза, ослепляя и дурманя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Что значит, тебе нравится? Проваливай, не хочу тебя видеть! — злобно ударяю по выключателю, чтобы прекратить эту дурацкую игру в «солнечных зайчиков».

— Тебе покажется это странным, но я приехала не потому, что ужасно соскучилась или у меня проснулся материнский инстинкт! — закатываю глаза. Моя мать совсем из ума выжила… Говорит «именно то», что я хотела бы услышать спустя почти шестнадцатилетнее отсутствие. Конечно, очень «приятно» осознавать, что ты совершенно не нужна своей родительнице. — Недавно я узнала, что ты пошла по моим стопам. Не ожидала, если честно, учитывая, что тебя воспитывал этот человек! — недовольно смотрит на отца. Тот только растерянно моргает, не зная, что ей ответить. Понимаю, как папе сейчас тяжело. Мало того, что эта женщина бросила его с маленьким ребенком, так спустя долгие годы еще смеет в чем-то обвинять? Просто уму не постижимо.

— Не смей! — уже подхожу к ней и болезненно хватаю за кисть, тяну на себя, пытаясь выгнать эту женщину из дома. И не только из дома — желательно из жизни, желательно навсегда. Но мои потуги не увенчиваются успехом. Моя недомать остается на занятом ею стуле и только смеется — громко, мерзко, противно…

— Евгения, попрошу вести себя поприличнее. Вижу замашки твоего папаши, все же его воспитание сказалось на тебе не лучшим образом.

— Так воспитывала бы сама? Чего свалила-то? Я тебе была не нужна. И сомневаюсь, что сейчас что-то изменилось.

— Ладно, успокойся. Выслушай меня сначала до конца, а потом делай какие-то выводы. Так вот. Предлагаю тебе переехать в штаты и жить со мной и твоим младшим братом, — не ожидала, что у меня есть брат. Хотя, от этой женщины можно ожидать все. — Гарантирую, что ты получишь отличное образование, будешь учиться у лучших преподавателей. А после я устрою тебя на работу в институт биохимии, в котором работаю сама.

— Ты разве не врач? — подает голос мой отец. Странно слышать его таким. Никогда не видела отца настолько взволнованным.

— Марк, не смеши меня. Да, когда-то я была врачом, но какой толк от профессии, которая не обеспечивает нормального существования.

— Довольно! — бабуля ударяет своим мощным кулаком о стол. Она добрая, но имеет крупное телосложение, отчего кажется грозной.

— Таисия Кирилловна, хоть Вы не начинайте! Я с вами всеми нормально общаюсь, какое право Вы имеете повышать на меня голос.

— Пошла вон из моего дома! — кричит бабушка. Ее губы дрожат, а лицо выглядит слишком побледневшим. Не нравятся мне такие симптомы.

— Ладно, я уйду. Женя, это мой номер, если надумаешь, звони! — протягивает белоснежную визитку с несколькими надписями. Недовольно беру ее и ставлю в карман куртки. Сомневаюсь, что хоть когда-нибудь решусь позвонить. Еще раз слышать голос своей родительницы я не желаю.

Мама уходит, а мы остаемся на своих местах. Никто из нас не решается нарушить немую паузу. А что говорить? Слова сейчас излишни — каждому нужно собраться с мыслями, каждому нужно попросту прийти в себя.

Только спустя добрых полчаса бабушка решает заговорить.

— Женечка, ты ведь не думаешь уехать? Твоя мать может обещать золотые горы, ее голосок звучит так сладко, словно у змея-искусителя. Но на деле, думаю, она преследует какие-то собственные цели! Женечка, пообещай мне… — договорить она не успевает. Хватается правой рукой за сердце и безмолвно падает вниз.

— Бабушка! — слезы льются рекой. Нет, только не сейчас! Я не могу ее потерять — без нее не вижу своей жизни. Ведь ба — мой самый близкий человек.

Скорая приехала быстро, несмотря на дороги, заваленные снегом. Бабулю погрузили на носилки и увезли в районную больницу. С ней поехал папа, а я потом добиралась своим ходом. Оказалось, у бабушки случился инфаркт. Слава Богу, все обошлось. Но впредь ей больше не рекомендуется нервничать, потому что после второго случая ее могут не вытащить…

Остальные дни каникул пролетели словно в страшном сне. Периодически навещала бабушку в больнице, потом забрали ее домой и все время проводила у ее кровати, даже когда ба спала. Просто слушала ее дыхание, убеждаясь, что она дышит…

Поэтому совсем не было времени на прочие мысли. Словно в прострации пролетело 7 дней, и мне пришлось возвращаться в Москву.

— Бабуль, обещай, что будешь беречь себя, потому что я не выдержу, если с тобой что-то случится!

— Обещаю, детка! — я уехала, не подозревая, что вижу бабушку живой в последний раз…