Между нами химия

Глава 37

Кирсанов

Да! Я сделал это! Теперь я могу назвать Женьку своей. Но вот только кем? Девушкой?

Да ну… Кому нужны эти бессмысленные отношения, конфетно-букетный период. Морока… Мы с ней прошли куда более серьезные испытания в нашей жизни. И даже ссоро-мирительный период уже позади…

Я не против, конечно, задаривать свою королеву цветами и конфетами. Но разве для этого нужно быть парнем и девушкой?

Я столько лет ждал свою недотрогу, свое наваждение, свое сумасшествие… Чтобы потом терять драгоценное время на какие-то встречания?

Нетушки. Я настроен решительно. Я хочу, чтобы Женька была только моей, а не какой-то там Славиной. Фу… Как подумаю, что она все еще официально замужем, так передергивает…

И я начал действовать! Активно… Постепенно перебирался в Женькину квартиру, потому что она, видите ли, отказалась ехать ко мне. Ну ничего, это всего лишь вопрос времени. А я пока устрою ремонт — уже выделил отдельную комнату под детскую. Осталось только Бимасю перевезти, а то если оставлять его в квартире надолго одного, любые ремонты будут бесполезными.

И Женьке намекнул, что пора бы на развод подавать. Но она только вспылила. Пффф, назвала меня собственником во время одной из ссор. Ну и? Я разве отказываюсь от этого? Да, я собственник. Мое, значит, мое. И никому я это не отдам. Вернее, эту. Мою любимую Женечку…

Но в моей жизни все всегда идет наперекосяк. В особенности то, что касается Золотаревой.

25 декабря решил сделать ей предложение. Нет, придурок, чтоб дождаться Нового года. При свечах, в интимной обстановке, сварганил бы пару салатиков. Ага…

Это же я, Кирсанов, чтоб его. Решил, что пора объявить о наших отношениях, надоело прятаться. И так профессорши за спиной шушукаются, думают, я не в курсе. Даже устроили спор со ставками, сколько продлятся наши отношения…

Поэтому я готов заявить перед всеми, да что там, даже на весь мир прокричать — наши отношения не просто серьезные, а очень серьезные. И я сделаю все, чтобы так продолжалось всегда.

За несколько дней до торжества поехал в магазин, чтобы купить для Женьки что-то шикарное. Ну, знаете, платьице какое-то… А-то девочки, они такие. Сначала хотят, чтобы им сюрприз устроили. А потом будут всю жизнь вспоминать, что они выглядели в этот день просто ужасно. Да еще могут пилить, почему не предупредил, можно было хоть укладку сделать и прочую лабуду…

Только в торговом центре глаза разбегались, а я терялся, выбирая среди многочисленных размерных сеток. Короче говоря, в тот день я вернулся домой с пустыми руками.

Зато теперь я знал свою ошибку — сам я не шарю. Поэтому обратился к преданному другу, настоящему эксперту в подобных вопросах — Юле.

Она, узнав, что я хочу сделать Женьке предложение, очень обрадовалась. Вот что человеку нужно для счастья, оказывается, — просто выдать замуж лучшую подругу. А потом, узнав, как я собрался делать Женьке предложение, засомневалась.

— Кирсанов, может ну его, а? Опять что-то пойдет не так, как запланируешь? Оно тебе надо? — но я был уверен, что все пройдет, как по маслу, и убедил Юлю мне помочь. Хотя, потом понял, что Юля была права, а я, дурак, зря ее не послушал.

Мы выбрали для Жени эффектное красное платье с вырезом на спине. Ну это Юля сказала, что оно эффектное. А как по мне — платье, как платье. Обычная тряпка, как и все остальные…

Платье было тряпкой до тех пор, пока Женька не надела его на себя. Бесформенная вещица преобразилась, повторяя все изгибы потрясающего Жениного тела. С трудом переборол себя, чтобы не сорвать с нее платье, а вместе с тем — не сорвать поставленные на сегодня планы…

Ужасно нервничал, ноги подкашивало, а дыхание было рваным и тяжелым. Когда начался концерт, я не мог сосредоточиться и нормально смотреть на сцену. Вместо этого прокручивал в голове свою важную «речь», которую составлял последние пару дней…

И неважно было, победит Женя или нет… Я все равно выкрутился бы и сказал то, что должен был…

— Ну что, готовы узнать имя победителя? — весь вспотел и еле выровнял голос.

Я понятия не имел, кто победит. Подсчетом голосов занималась Лида и старосты всех химических курсов, чтобы все было честно. И я не зря верил в свою девочку. Когда мне передали конверт, я распечатал его, а на белом фоне увидел родное имя: Славина Евгения. Улыбнулся, но опять разозлился, бесясь, что Женька все еще Славина. Чтоб его!

— Итак, победителем нашего конкурса становится… — Женька! Моя Женька! Я верил в нее! — Жен. Жен… Женщина.

Когда в зале начали смеяться, мне самому немного полегчало. Спокойно выдохнул, а после смог перейти к речи, подготовленной заранее… Только я не учел, что в голове все смешалось, и вместо нормальных фраз я буду мычать и нести черти что.

— Честно говоря, я лично голосовал за другого человека, поэтому победа этой участницы для меня немного неожиданна. Самая вредная, взбалмошная и упрямая особа среди всех, кого я когда-либо встречал… — Блин! Совсем не это я должен был говорить!

Я специально голосовал за Тимура, чтобы потом не было каких-то упреков, мол, результаты фальсифицированы и прочее. Но победа Женьки для меня совсем не неожиданная. Напротив, я надеялся на это, я держал кулачки за свою любимую. И увидев ее имя, искренне обрадовался. Не только потому, что она выиграла путевки и логично, кого она возьмет с собой… Просто я знал, как для Женьки важно самоутвердиться, и она сделала это за счет этого конкурса…

Юлька заранее включила проектор и в нужный момент запустила снимки. Моя любимая фотография! Та самая, которую я показывал отцу!

— Эта женщина изменила мою жизнь, ворвалась в нее, как дикая пантера, нарушила мое нормальное существование.

Гипнотизировал место, которое она должна была занимать. Черт! Оно пустое! Куда делась Женя?

Опять перенервничал, но все же надеялся, что Золотарева где-то в зале. Даже не так, я точно знал, что она в зале. Чувствовал! Но найти ее глазами мне не удавалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Проектор воспроизвел еще одну фотографию. Я влюбился в этот снимок моментально, как только увидел его в Юлькином телефоне. Другие девушки держат диеты, волнуются по поводу каждого грамма. А Женька с аппетитом поедала огромное пирожное, испачкав при этом большую часть своего лица. Смешная, невероятная, моя!

— И однажды эта женщина уделала меня, заставила почувствовать себя неучем. — Появилась фотография с конкурса. — Кстати, я здесь тоже есть! Вот он я! — показал свою гадкую морду. — А это она! — теперь показал лицо Женьки.

Загляделся на стену, на которой крупным планом виднелись родные черты. Она идеальная!

— Видите, насколько она потрясающая! Она невероятная, самая лучшая! Да, она вредная, но в 1000 раз более открытая и простодушная. Возможно, она слегка взбалмошная и импульсивная, но при этом умеет любить всем сердцем. А ее упрямство компенсируется невероятной волей и упорством, добротой, честностью. И я до сих пор не могу поверить, что эта женщина позволила мне украсть ее сердце! Позволила войти в ее жизнь… Где она, а где я? Обычный мужчина, каких миллионы! А она — единственная в своем роде, неповторимая! Таких как она, я больше не встречал… Женька, ты можешь подняться на сцену?

Неприятный холодок скользнул по спине. Жени нигде не было видно, а у меня во рту начало пересыхать… Неужели я зря сейчас признавался в своих чувствах перед всем университетом?

Стал на одно колено, достал из кармана брюк бархатную коробочку и приоткрыл ее. Была не была:

— Евгения Марковна Золотарева! Я люблю Вас больше своей жизни, Вы — мой воздух, без которого я не смогу дышать. Подойди, пожалуйста! Я должен спросить у тебя лично! — в первой половине зала радостно засвистели. И только те, кто стояли поодаль, как-то расстроенно смотрели то на меня, то на выход из помещения.

— Евгений Николаевич, она сбежала! — крикнул кто-то неравнодушный.

А в моих висках забился пульс еще сильнее. Неужели она не захочет разделить со мной свою жизнь? Неужели я зря обнадежил себя, надеясь, что это навсегда…

Словно в тумане спустился со сцены и побрел в сторону выхода. Уже готовился покинуть зал, приняв собственное поражение, но меня остановил кто-то из старшекурсников.

— Евгений Николаевич, она не слышала Вашу речь до конца. А сбежала на словах — это самая вредная и взбалмошная. Или что Вы там говорили… Может, она все не так поняла?

Кретин! Дурак! Мудак…

Неужели не мог сразу перейти к сути дела? Или хотя бы вызвать Женю сначала на сцену, вручить ей приз, а только потом начинать нести свою чушь…

Какой же я болван…

И теперь Женька сбежала, и кто знает, захочет ли она меня видеть…

Куда податься? Ехать к ней домой? Или… Я должен проверить еще одно место. Я знаю, где раньше Женька любила прятаться после очередной ссоры со мной.

Отворил дверь учительского туалета и вошел внутрь. Проверил несколько кабинок — все они были открыты. Только самая удаленная от двери, у самого окна, была занята.

Неловко постучал…

— Женька, это ты там? — тот, кто находился внутри, затаился, словно мышонок. Поэтому решил, что мои выводы верны. Будь там кто-то другой, меня бы уже давно прогнали из женской уборной. И никто бы не посмотрел, что я вроде как декан. — Ну Золотарева…Это ведь я, всегда получается наперекосяк. Я перенервничал и нес всякую чушь. Ты чего так быстро сбежала, не дослушала до конца! Все ведь не так, как ты решила, — услышал злобный рык, предназначенный специально для меня. Облегченно выдохнул, потому что Женя не сбежала, а у меня пока что есть шанс. — А, это ты. Твой злобный рык я ни с чем не спутаю.

— Кирсанов…Ну в самом деле. Какого черта? Мало ли, кто здесь сидит. А если человек свои нужды справляет, а ты тут торчишь у него над головой!

— Эммм…Ну Золотарева, ты бы хоть предупредила. Я думал, ты обиделась. Но раз это всего лишь физиологические потребности организма, я подожду в коридоре. Лады? — готовился отойти, как вдруг меня окатило волной дежавю. Очередной удар, правда, на этот раз по лбу. Но опять дверью.

От неожиданности поскользнулся и растянулся по полу туалета…Женька вышла из кабинки и обиженно глянула. Блин, опять такой же взгляд, полный отчаяния и ненависти. Но я ведь не хотел ее обижать, в сердце что-то кольнуло.

— Золотарева, помоги!

— Вот еще!

— Женька, с огнем играешь! — но она хитро улыбнулась, слегка разозлив меня тем самым.

— Евгений Николаевич. Я увольняюсь, — не ожидал такого поворота. Очень резко поднялся и посмотрел на Золотареву.

— Жень, ну что ты в самом деле? Давай поговорим, как взрослые люди. Не руби с горяча!

— Это не обсуждается, — она хотела уйти, но разве мог я ее отпустить? Опять? Нет, это не в моих силах. Как я могу отпустить собственный источник кислорода. Для меня это будет означать смерть.

— Так я тебя и отпустил, — обнял ее, что было мощи. А она барахталась и вырывалась из моих объятий. Неужели я снова вернулся к отправной точке…

— Кирсанов, пусти…

— Не могу! Женька, я люблю тебя. Пожалуйста, выслушай, не совершай очередную ошибку.

— Ошибку? Я совершила ошибку, когда подпустила тебя к себе. Но ведь знала, что все закончится именно так.

— Женька, я люблю тебя, слышишь!

— А я тебя нет! — оттолкнула меня со всей силы и убежала прочь. А меня в тот момент словно чем-то по голове ударили, словно кто-то вырвал мое сердце, а мои легкие сжали в тугой узел. Потому что я не мог дышать, в голове завизжала противная писклявая мелодия…

И я, будто на автомате, дошел к своей машине и поехал, куда глаза глядят. Мне повезло, что я ни во что не врезался и никого не сбил. Потому что я ни за что бы не простил себя, если бы из-за меня кто-то пострадал.

А потом, так же на автомате, подъехал к дому Женьки. Без проблем проник внутрь подъезда, потому что на прошлой неделе сделал дубликат ключей.

И так же на автомате позвонил в дверь.

— Чего надо? — грубый незнакомый голос. Брутальная рожа с длинной бородой. Не человек, а настоящая гора мышц.

— Вы кто? — боялся ли я эту гору мышц? Совсем нет… Меня больше интересовало, что она забыла в квартире у Женьки.

— Я муж… — сложил руки перед здоровенными грудными мышцами и уставился на меня огромными глазами.

Конечно, зачем Женьке задохлик вроде меня, когда у нее муж такой МАЧО?

— Муж? Какой муж? Тебя не было почти 5 лет, а теперь вдруг объявился? А ну пошел вон, я должен поговорить со своей женщиной! — хотел вломиться внутрь квартиры, но этот громила преградил мне путь своей здоровенной ручищей.

— Мои отношения с женой тебя не касаются, я понятно объясняю?

— Нет, непонятно… Где Женя? Что ты с ней сделал? Ни за что не поверю, что она тебя впустила по доброй воле! — укусил мужика за руку, отчего тот заорал, как потерпевший.

Но путь был свободен, и я смог войти…

Женьки нигде не было. Быстро оббежал все комнаты, а потом… Моя девочка вышла из ванной, полностью обнаженная, завернутая только в одно полотенце.

Я остановился, осмысливая в голове все увиденное.

— Жень, ты мне так мстишь? — пытался ухватиться за последнюю соломинку, связывавшую нас с Женей…

— Нет, Кирсанов… Я люблю своего мужа…

— Но как же, ты ведь была со мной. Ты…

— У нас серьезные отношения! — вмешался этот амбал и чмокнул мою Женьку в щеку. До боли сжал кулаки.

— Не трогай ее! — костяшки кряхтели…

— А то что? — со всего размаху врезал этому идиоту прямо в нос.

— Вот что! — Женька испуганно завизжала. В последний раз взглянул на нее… Она смотрела на меня с презрением! Она! После того, как приняла в дом этого мужчину… А я не мог винить ее. Потому что слишком сильно люблю…

— Прощай! — произнес одними губами и ушел прочь.