Между нами химия

Глава 23

Уже погодя, от Юли, я узнала, что было на самом деле. Кирсанов отправился прямо к ректору и выложил ему абсолютно все, не боясь при этом своей участи. Конечно, после такого его было мало отчислить. Но ректор дал ему еще один шанс только потому, что хорошо знает Жениного отца, который, оказывается, является известным химиком. Правда, сейчас он не преподает из-за болезни.

Ректор выслушивал Кирсанова молча, периодически закрывая от недовольства глаза и потирая переносицу. И когда мой злейший враг закончил монолог, его тоже смогли огорошить:

— Это, конечно, хорошо, что Вы обо всем рассказали мне. Но нельзя изменить того факта, что Евгения Золотарева из-за Вас стала посмешищем всего университета. Поэтому данный вопрос придется решать иначе. Вы готовы извиниться публично? — да, Кирсанов был готов, потому что привык отвечать за свои поступки. Ну это мне уже Юлька так его расхваливала.

Ну а дальше было то, что было…

С тех пор прошло уже несколько недель. Женю я видела в универе, но мельком… Потому что я на него не смотрела. И если он ниоткуда возникал в зоне моей видимости, я демонстративно отворачивала голову и старалась не обращать на него никакого внимания. Кстати, меня вернули на должность старосты, а вот Женю сняли… Так ему и надо!

Только иногда я с грустью понимала, что мне не хватает наших проделок… Но в такие моменты отгоняла подобные мысли, потому что думать о Кирсанове желания не было.

Днем за днем, пролетело несколько месяцев, теплые весенние куртки все сначала сменили на ветровки, а потом и вовсе — на легкие платьица и удобные футболки с короткими шортами.

Близился конец учебного года… Близилась очередная сессия и очередные каникулы. На этот раз — куда более продолжительные, чем зимой.

Я уже давно простила Кирсанова, но гордость не позволяла подойти к нему первой, чтобы обсудить все… А когда он пытался заговорить, уворачивалась и сбегала… Сбегала, надеясь, что он догонит и будет долго просить прощенья! А я буду строить из себя по-прежнему очень сильно обиженную девушку, чтобы тот мучился. Но он не догонял, увы…

Ненависть, влюбленность, опять ненависть, очередная влюбленность. И снова ненависть, уже глубокая… А потом…

Меня словно магнитом тянуло к этому невыносимому парню… Только сама вселенная была против того, чтобы мы были вместе. А отношения между нами менялись с такой скоростью, что я сама за этим еле могла уследить в течение года… И вот несколько месяцев молчания!

Хочется, чтобы этот гад хоть что-то вытворил… Но он не делает ровным счетом ничего, придурок.

Кирсанов стал первым парнем в моей жизни. Он стал первым, кого я так рьяно возненавидела. С ним у меня связаны самые теплые воспоминания первой влюбленности, даже несмотря на то, что они слегка омрачаются проделками этого дурачины. Он впервые прикоснулся к моим губам! 2 наших первых поцелуя — один ненастоящий, зато второй — тогда я поняла, что означает фраза «бабочки летают в животе»…

Женя стал первым и слава Богу, единственным, мужчиной, который унизил меня. И да, чуть не забыла… Женя стал моим первым мужчиной.

Кирсанову повезло даже с датой рождения, — 19 июня. И в этом году это как раз совпало с последними экзаменами на всех первых курсах.

Еще за пару дней до этого я знала, что приглашена. Он пригласил лично, просто подошел и пригласил. Словно между нами не было той пропасти, которая сформировалась в одночасье.

— Жень, у меня в пятницу юбилей — 20 лет. Жду тебя у себя! — произнес тихо, не привлекая к себе внимание, перехватив меня на пути в общагу. А потом ушел, оставив меня в недоумении наблюдать за его удаляющейся спиной.

Хотелось ли мне пойти?

Однозначного ответа у меня не было. И спустя годы я пожалела о своем выборе, но тогда я все же решилась поздравить Кирсанова. Ведь до сентября — больше 2 месяцев, и так не увижу Женю все лето.

Но оставаться на сабантуй мне не хотелось… Сначала… Но потом я решила сделать Жене «особенный» подарок, который я должна была вручить ему лично…

Лучший подарок — это тот, что сделан своими руками. С какой радостью я мастерила тот тортик, представляя, как Кирсанов разрежет его! Специально дождалась, когда Юля будет на экзамене, чтобы она не выдала меня Жене. Тем более, так совпало, что экзамены мы сдавали на разных парах — я на первой, Юля с Машкой на второй, а группа Кирсанова — и вовсе на третьей.

Аккуратно упаковала самодельный торт в огромную коробку. Долго ходила по комнате, периодически заглядывала внутрь коробки, проверяя, не садятся ли «взбитые сливки».

Юлька появилась и сразу начала прихорашиваться. А я ужасно нервничала, переживая, что Кирсанов заглянет в коробку раньше времени и решит разрезать торт при всех гостях… Тогда все Юлькины прихорашивания ушли бы насмарку.

Нервничала настолько, что отмахнулась от Юлиного предложения навести марафет. Да, зачем зря стараться? Пусть Кирсанов себе наводит, а я помогу его испортить! В тот момент улыбнулась собственным мыслям, отчего Юлька бросила на меня подозрительный взгляд.

— Просто представила, как Бимка сгрызет все подарки Кирсанова! — подруга и сама заржала, не подозревая, что я думала о другом…

Женя приглашал нас на 15:00, так что мы вышли из дома в полтретьего. Юля на каблуках шла быстрее меня раза в два, потому что я переживала, как не уронить свой подарок. Ведь тогда ничего бы не вышло, а мне ужасно хотелось преподнести Кирсанову этот самодельный «взрывной» торт.

Женя выглядел уставшим. В квартире на самом деле был небольшой бардак, и я поняла, что это Бимка… Ого, ничего себе Бимка. Да это целый — Бимозавр!

К нам выбежал огромный теленок и стал радостно встречать Юльку. А когда встал на заднюю лапку, еле удерживаясь на ней, и вовсе был в рост с человека. Ахах, даже стало Женю немного жаль.

— Проходите! — пригласил нас внутрь своей съемной квартиры Женя. С прошлого моего визита сюда здесь многое изменилось. Появилась огромная собачья лежанка, кстати, практически неиспользованная. Видимо, собакен спит в одной постели со своим хозяином.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кроме того, в коридоре был целый мешок килограмм на 10 собачьего корма, куча игрушек. На одну из них я случайно наступила, отчего Бимка злобно зарычал и покосился на мою ногу. Но стоило мне убрать свою конечность, животное тут же прекратило зубоскалить и даже помахало мне хвостиком.

Протянула Кирсанову коробку, он подозрительно осмотрел ее, но на всякий случай отложил в сторону. Словно догадался… Юлька тоже что-то ему подарила и чмокнула в щечку.

— Кто еще будет? — Юля машинально потянулась, чтобы собрать фантики, разбросанные по полу.

— Да никого особенного. Пару ребят с моего курса, а еще, прикинь. Мне пару дней назад Болванов позвонил, как раз сегодня проездом в Москве. Тоже обещал заглянуть. — Лицо Юли буквально за минуту побледнело. Вижу ее настолько растерянной впервые. Кто такой Болванов?

— И ты мне не сказал раньше? Жень, я бы хоть прихорошилась. Ну не могу же я перед Сашкой в таком виде? — и это она еще не прихорашивалась? 3 часа крутилась у зеркала… Так, кто такой Болванов, мне здесь кто-то объяснит или нет?

— Да нормально ты выглядишь, не переживай. — Кирсанов подмигнул Юле, а я с интересом стала дожидаться того самого Сашу. Посмотрим-посмотрим.

Мы с Юлей занялись приготовлениями на кухне, а Кирсанов тем временем немного прибрался внутри. Уже совсем скоро гости начали собираться — всех ребят знала лично, но их шумная компания мне не приходилась по вкусу. Обрадовало только то, что Кирсанов — ярый противник алкоголя, так что сегодня будет «сухая вечеринка».

Только спустя несколько часов, когда мы уже объелись вкусной еды, которую Женя заблаговременно заказал в ресторане, в дверь позвонили. Кирсанов опять подмигнул Юле и пошел открывать. Все были увлечены болтовней друг с другом, только я с Юлькой смотрели на входящего. Правда, я периодически посматривала то на Юлю, то на… вошедших.

Насколько я поняла, тот самый Саша. До ужаса высокий худощавый парень наших лет с длинным прямым носом и короткой стрижкой. Одет в висящие на нем джинсы и непонятного буро-малинового цвета футболку. Юля сначала с очарованием смотрела на этого «недомачо». Но потом… Вслед за ним вошла эффектная блондинка, ростом чуть ниже него, зато ноги у нее росли чуть ли не от ушей.

Вот тогда на лице Юльке выступила испарина. А из глаз, казалось, еще чуть-чуть и потекут слезы. Я не знала об этой странице из жизни своей подруги, не понимала и то, как она могла влюбиться в этого «красавца». Хотя, было в нем что-то такое — привлекательное.

И мне ли судить, учитывая, что сама влюбилась в того еще козла… Любовь — штука непредсказуемая.

— Александр! — по очереди протягивал свои худющие ладони с такими же худющими пальцами.

— Лёля! — вслед за ним знакомилась со всеми присутствующими его девушка.

Юля поздоровалась, а потом куда-то вышла. Для приличия познакомилась с новыми людьми, а потом вышла вслед за подругой, став свидетельницей того, как Юля уговаривает Женю подыграть ей.

— Да успокойся ты, Болванов ни за что не поверит, что мы с тобой встречаемся.

— Жень, ну пусть он поревнует, хоть чуть-чуть… Мне больно, понимаешь? — моя рука легла на плечо любимой подруги. Она сначала вздрогнула, но поняв, что это я, полезла обниматься. Каким-то чудом она сдерживала слезы.

Кирсанов согласился, хотя считал это ужасной идеей. И весь вечер они изображали влюбленных. Я не ревновала, потому что знала, что между ними всего лишь дружба, настоящая. Знала бы я, как ошибалась тогда.

Только все усилия Юльки притянуть к себе внимание Болванова ни разу не увенчались успехом. Саша словно не замечал мою подругу, хотя она была в разы симпатичнее той эффектной блондинки. Дошло даже до крайности — Юля потянулась целовать Женю, но тот тактично отстранился от нее, объяснив, что не хочет выставлять свои чувства напоказ…

Короче говоря, вечер сегодня не удался не только для Юли, но и для Кирсанова. Зато все остальные веселились, танцевали, много шутили. И даже Саша оказался интересным собеседником, хотя я и не понимала, что он мог найти в этой глупышке Лёле. И да, пару раз все же я поймала взгляд Саши на Юле — он смотрел с превосходством. Да что между ними произошло?

Часов в восемь все гости начали расходиться. В конце концов, мы снова остались втроем. Только теперь Юлька дала волю своим чувствам, разрыдавшись на плече у Жени. А я не знала, как ей помочь, потому что видела ее такой сегодня впервые. Вечно оптимистичная, целеустремленная, активная… Даже у таких людей есть свои слабости.

— Ладно, Жень, пойдем в общагу? А то засиделись… — но я не могла уйти, потому что мой подарок в коридоре дожидался своего часа. И я не могла пропустить этого.

— Юль, ты иди, а я приду чуть позже. — У подруги даже настроение улучшилось.

— Не буду вам мешать! — дергая бровями и изображая губами поцелуйчики, Юля вышла за дверь.

А Кирсанов с непониманием смотрел на меня. Но он уже догадывался, зачем я осталась.

— Хочешь посмотреть, как я открою твой подарок? Хочешь продолжить наши игры? — а я только кивала и улыбалась.

Женя открыл коробку, а Бимозавр подбежал и понюхал торт. Пару раз фыркнул и убежал прочь.

— Он что, отравленный? Ты сама сделала, да? Смерти моей хочешь?

— Не совсем…Попробуешь? — даже слегка облизала губы, чтобы Кирсанов поверил, что мне не терпится попробовать кусочек.

— Ладно… Только не нравится мне это, ой как не нравится! — достал торт из коробки и опять подозрительно глянул на меня. — Золотарева, еще не поздно остановиться.

— Да не бойся ты, пошли! — оба направились в сторону кухни, и я уже по-хозяйски начала рыскать по шкафчикам в поисках ножа. Протянула острое орудие «мести» Кирсанову.

— Запах у него какой-то странный! Фу, словно что-то испорченное. — Хотел принюхаться, но я ему не позволила. — И форма необычная. Как ты сделала его таким овальным? — а его не проведешь.

— Режь давай! — Женя закатил глаза и нехотя стал приближать нож к торту. А я медленно продвигалась к стенке, чтобы хоть чуть-чуть увернуться от предстоящего взрыва. — Чего не сделаешь ради того, чтобы получить прощения у девушки! — пробубнил себе под нос, и все-таки дотронулся острым лезвием до торта.

И тут! Бабах! Частицы «крема» (крема для бритья) разлетелись повсюду. Кирсанов стоял на том же месте, весь белый, а я громко смеялась поодаль. Хотя до меня тоже долетело, и все мое лицо в прохладной пенке для бритья, одежда и волосы тоже покрыты липкой субстанцией. А Кирсанов стоит на месте с ножом в руках, только его грудь медленно вздымается и так же медленно опускается вниз.

Неожиданно срывается с места и резко бежит ко мне. Останавливается напротив и тычет ножом в мою сторону.

— Кирсанов, нож убери! — умоляюще прошу я. Ведь это обычный розыгрыш, не нужно никого убивать. Но он тянется ко мне той же рукой, заставляя в одно мгновение вспомнить все значимые события из моей жизни. Только перед моим лицом его рука разжимается, и нож выскальзывает и летит вниз.

Женя тыльной стороной ладони протирает свое лицо и теперь я вижу его ясные глаза. Нет в них ярости и злости, он ими улыбается.

Снимает мои очки, которые он оценил еще в первый день учебы.

— Хочешь их разбить в качестве мести? — Кирсанов закатывает глаза и очень аккуратно протирает стекла о хлопковую ткань своей рубашки.

— Слегка испачкались. Надо признать, тяжело представить тебя без этих очков. В моем представлении теперь вы одно целое — ты и эти доисторические очки, — медленно протягивает очки к моим глазам, а я закусываю губы, потому что они мгновенно пересохли от моего горячего дыхания.

Женя улыбается только уголками губ, ноздри его носа раздуваются и сжимаются, он дышит громко. Проводит пальцем по моим губам, убирая остатки пенки для бритья, а потом подносит свои губы к моим губам. Нет, совсем не неожиданно. Я ждала этого, а мое тело подавало немые сигналы.

Это лучший поцелуй из всех трех. Поцелуй со вкусом пенки для бритья. Поцелуй, который навсегда останется в моей памяти. Поцелуй, который дал мне понять одну вещь — я люблю этого несносного человека. Меня словно унесло в иной мир, где все в розовом цвете, где случается только добро, где нет места лжи и предательству.

Этот поцелуй стал началом нашей с Кирсановым истории. Тогда я думала вечной любви… впрочем.

Отстранились друг от друга только тогда, когда услышали громкое чихание рядом с нами. Бимка лизнул немного пенки, и это ему не понравилось.

— Поможешь убрать остатки твоего «взрывоопасного торта»? Ты что в него подложила петарду?

— Неа… Это был надутый воздушный шарик, украшенный пенкой для бритья. — Опять оба рассмеялись.

Потом я помогла Кирсанову убраться, а уже после мы поняли, что оба перемазаны пеной. Он пошел в душ первым, а я второй.

Женя дал мне свою футболку, потому что мои вещи пришлось постирать. Он уже хотел набрать Юле, чтобы та вынесла пакет с моими вещами, а он выйдет ей навстречу. Но я остановила его…

Я смотрела на него влюбленно. Так, что он понял все по моему взгляду. Телефон улетел в сторону, наша одежда удивительным образом оказалась на полу, а наши тела сплелись воедино.

Это было лучшее событие в моей жизни. Мне нравилось чувствовать Женю рядом, нравилось чувствовать его тепло, трогать накаченные бицепсы, проводить рукой по слегка отросшей щетине, впиваться ногтями в мягкую кожу спины, чувствовать его в себе, быть с ним одним целым!!!

И я чувствовала, что он испытывает то же самое. В каждом его взгляде, в каждом движении руками, в каждом новом поцелуе. Я знала, Женя любит меня. Но все оказалось полетом моей фантазии. Сказка закончилась, так и не успев начаться.

— Прости, Жень, я не должен был. Мы не должны, это большая ошибка. — Утром он таким образом ответил на мой нежный поцелуй в плечо. Как он мог назвать то, что произошло между нами, ошибкой?

Больше не требовалось слов. Встала с постели, а потом надела свои еще слегка влажные вещи после ночной стирки.

Мне не хотелось идти в общагу, не хотелось ни с кем говорить… Вместо этого я гуляла до мелкой дрожи в ногах по Москве… Я много думала.

А что, если он не понял о моих чувствах? Я должна обо всем ему рассказать, разобраться. Пусть он сам скажет, что не чувствует ко мне ничего. Не хочу повторять своих же ошибок…

Дура… Побежала к нему, настроенная решительно. Я верила, что он любит меня.

Долго стучала в дверь, насиловала звонок… Я знала, он дома, потому что слышала шуршанье за дверью…

И только спустя минут 10 дверь распахнулась. Только я увидела не то, чего мне хотелось. В тот миг мое сердце окончательно разбилось. В тот миг я поняла, что на этот раз мое отношение к Кирсанову больше никогда не изменится. Я возненавидела его так, как ни разу до этого.

— Юля? — передо мной стояла подруга в одном нижнем белье. Помада на губах размазана, волосы взъерошены, а сами губы опухшие от сладких поцелуев. Как он мог? Ночью дарил мне такие же поцелуи, шептал, какая я особенная, дерзкая, вредная… Но он шептал это с любовью. Как он мог притворяться?

Она не смотрела мне в глаза, но я все поняла. Краем глаза заметила Кирсанова, сидящего на кресле без футболки. Он тоже не смотрел на меня, словно я пустое место. Словно я даже не заслуживаю на короткое «прости».

Трусы, предатели, ненавижу!

Я молча сбежала по лестнице, так же молча вошла в общагу и собрала свои вещи. Вихрем летела на вокзал, желая как можно быстрее уехать к себе в деревню. В тот день я потеряла веру в любовь и дружбу. В тот день я потеряла себя…