24

Наверно, я была самым счастливым арестантом на свете.

— У меня есть деньги за проезд, — сказала я полицейскому, которому, наверно, уже надоело каждый день штрафовать безбилетных пассажиров.

— Не волнуйтесь, леди. Вас перевезут бесплатно.

— Нет, нет. Я понимаю, что перелезла через турникет и…

— Наверно, вы не плавали на пароме с 1997 года. Плату за проезд отменили. Проблема не в этом.

Я была так рада оказаться в надежных руках полицейского Гвидо Капетти, что не стала даже возражать против наручников.

— Нападение на сотрудника министерства, — сказал он. — Я видел, как вы толкнули его.

— Не буду с вами спорить, — ответила я. — Признаю свою вину. Но у меня была веская причина — за мной гнались.

— Я не заметил, чтобы вас кто-то преследовал.

— На меня набросился парень с зонтиком, и я ударила его ногой. Он бежал за мной от самого Уайтхолла.

Капетти взял рацию и стал вызывать патрульную машину.

— Возможно, потребуется 730, — добавил он.

— Ходите посадить меня в психушку? — спросила я.

Он удивился, что я знаю условный код.

— Вас уже забирали?

— Нет. Просто я работаю в прокураторе. Я помощник окружного прокурора Манхэттена.

— Понятно, дамочка. А я — комиссар полиции.

— Можно мне позвонить?

— Только из участка.

— Когда произошло нападение, я ждала детектива полиции. У меня есть мобильный телефон. Если вы ему позвоните, он приедет и подтвердит мои слова.

Капетти молча выслушал мои объяснения, потом взял телефон и набрал номер Уоллеса.

— Это Мерсер Уоллес?

Он задал несколько вопросов и удостоверился, что Мерсер действительно работает в Нью-Йоркской полиции.

— Здесь находится Александра Купер. Утверждает, что она помощник окружного прокурора. — Он помолчал. — Правда? — После новой паузы: — В самом деле?

Мерсер попросил Капетти побыть со мной, пока паром не прибудет к причалу Сент-Джордж на Стейтен-айленд. Уже без наручников я пятнадцать минут просидела рядом с Капетти, глядя на удаляющуюся панораму Нью-Йоркской гавани, которая слабо светилась сквозь туман. Факел в руке статуи Свободы, широкое устье Гудзона, небоскребы Нижнего Манхэттена и паутина перекрытий Бруклинского моста занимали мое воображение, пока я растирала ушибленное плечо и пыталась понять, кто и зачем на меня напал.

Нам пришлось ждать почти час, пока Мерсер пробивался через пробки на Бэй-Ридж и мосту Верразано.

Он разыскал нас с Капетти в полицейском участке паромной станции, и мы обнялись.

— Осторожней, а то испачкаешься, — предупредила я.

— Она может идти, Капетти?

— Да.

— С вашим сотрудником все в порядке? Я бы хотела перед ним извиниться.

— Не стоит, — ответил Капетти. — На нас часто нападают психи. Похоже, у вас действительно были причины так себя вести.

— Хочешь пойти в туалет и умыться? — предложил Мерсер.

Наверно, это глупо, но я слышала много историй о нападениях в общественных уборных. Мерсер заметил мои колебания.

— Не волнуйся. Я пойду с тобой и посторожу у входа.

Я прошла в мрачную дамскую комнату с выцветшим желтым кафелем, голыми лампочками и пустыми держателями для полотенец. Не глядя в зеркало, я вымыла лицо и руки и подождала, пока они высохнут. Нужно было дать Мерсеру поговорить с Капетти и выяснить, не видел ли кто-нибудь моего странного преследователя.

Около одиннадцати мы сели в машину и отправились обратно через Верразано — один из самых длинных висячих мостов в мире. Туман сгустился еще больше, линия горизонта совсем исчезла, и огромная башня на другом конце моста превратилась в смутное пятно.

— Хочешь выпить? — спросил Мерсер.

Я кивнула.

— Майк сейчас в баре «У Луми».

Мерсер назвал один из моих любимых ресторанов, расположенный рядом с моим домом: теплый и уютный, с отличной кухней и маленьким камином, где хозяйка сама разводила огонь.

— Ты ему сказал?

— Ты ведь знаешь, как он ненавидит сюрпризы, Алекс. Но ему будет интересно послушать твою историю.

Пока мы ехали к Верхнему Ист-Сайду, я подробно рассказала Мерсеру обо всем, что произошло. Он остановил машину у пожарного гидранта перед рестораном.

Когда мы вошли, Луми беседовала с Майком.

— Господи помилуй! — воскликнул Майк, вскочив с места и осенив себя крестным знамением, словно увидел вампира. — Вы что, ребята, уже празднуете Хэллоуин?

Луми поцеловала меня в обе щеки, отвела в свой кабинет и предложила чистый свитер, расческу и губную помаду. Потом ушла, закрыв за собой дверь, чтобы я могла привести себя в порядок.

— Ты вся дрожишь, Алекс, — сказала Луми, когда я вернулась в зал. — Хочешь что-нибудь поесть?

Я протянула руки к огню.

— На улице ужасно сыро. Нет, пока не хочу. Может быть, позже, когда оттаю.

— А я не откажусь от телячьей ножки, — сказал Майк. — И салата из артишоков. Что ты будешь, Мерсер?

— Вики уже покормила меня дома. Ешьте сами.

Луми отправилась на кухню передать наш заказ, и мы приступили к разговору.

— Ну, и как он выглядел?

— Не знаю.

— Ты его видела?

— В лицо? Нет.

— Он черный, белый или…

— Не могу сказать.

— Только не говори, что ты дальтоник, — сказал Майк. — Ненавижу таких свидетелей.

Мерсер рассмеялся.

— Она его не разглядела.

— А руки?

— Он был в перчатках.

— Я дал тебе зонт. Почему ты сразу его не стукнула?

— Мне сначала казалось, что это просто пьяный, который случайно оказался рядом. Или хотел попросить у меня денег.

— Надо было как следует прицелиться, воткнуть ему зонтик в задницу, нажать кнопку и пустить летать, как Мэри Поппинс. Это страшное оружие.

— Расскажи ему про одежду и ботинки, — напомнил Мерсер.

— Увидев их, я сразу поняла, что он не бродяга. На нем были выглаженные форменные брюки из темно-синего габардина. И ботинки, как у полицейских.

— Думаешь, коп?

— Или пожарный. Или представитель любой другой организации, где положено носить форму. Не считая девочек-скаутов.

— Вспомни, может, ты кому-то недавно перешла дорогу? Ты ведь наша гордость, Куп.

— Сейчас я чувствую себя скорее гордостью Армии Спасения. В последнее время я завела всего одно дело на охранника из женской исправительной тюрьмы. Он обрюхатил заключенную в Бэйвью.

— Назови его имя, и мы им займемся.

— Жертва утверждает, что там действуют пятеро охранников, не меньше. Они по очереди заступают на дежурство, распределяют между собой новых заключенных и требуют с них плату за покровительство.

Мерсеру пришла в голову другая мысль.

— А у миссис Гаттс нет родственников в полиции?

Я пожала плечами.

— Откуда я знаю?

— Надо выяснить.

— Вокруг тебя полно воздушных шариков, Куп, и некоторые из них начинены взрывчаткой.

— У меня идея, — сказала я. — Если в эту среду Триппинг действительно заявит о признании вины, я отправлюсь на Виньярд и пересижу там шторм. Пылающий камин, ужин с лобстером…

— И с Джейком? — поинтересовался Майк.

— Или без Джейка. Вы все приглашены.

— Неужели ты полетишь в такую погоду?

Майк ненавидел самолеты.

— Если пилоты согласятся, полечу. А если не согласятся, останусь. Мне надо посмотреть, как там дела. Сторож уехал на свадьбу к брату, и я хочу убедиться, что с домом все в порядке. Подумайте, ребята. Почему не начать новый сезон с загородной вечеринки?

Шторм меня не беспокоил: я знала, что смогу отдохнуть там в любую погоду.

— Обсудите это между собой, — предложил Майк и принялся за телятину.

— Во-первых, — начал Мерсер, — мы должны выяснить, не связано ли твое приключение с Пэйдж Воллис…

— Или с Куини, — вставил Майк.

— Или еще с кем-нибудь из длинной череды моих обаятельных мерзавцев. У меня масса поклонников.

— Ты не заметила того парня в церкви, на панихиде?

— Нет. Я увидела его только на улице. Вернее, могу только сказать, что не видела никого в такой одежде.

Майк взял маленькую вилку и принялся орудовать в мозговой косточке.

— Может, он проследил за тобой от здания суда.

— Она бы его заметила.

— Кто, Куп? Она шла дождливым вечером под огромным зонтом для гольфа и ничего не видела дальше метра от себя. Если он следил за ней с Центр-стрит, это объясняет его форменные брюки и то, что он знал, где ее ждать, — сказал Майк.

Я откусила хрустящий хлебец и запила его виски. Луми принесла небольшую порцию ризотто, и я с жадностью набросилась на него.

— Знаете, что я собираюсь сделать завтра? Попрошу Батталью отправить в ЦРУ запрос по ЗСИ.

— Терпеть не могу, когда она начинает шевелить мозгами, Мерсер. — Майк перестал есть и понюхал воздух. — Чувствуешь этот запах перегоревших проводов, когда от ее головы во все стороны летят искры? Это портит удовольствие от еды. О чем, черт возьми, ты говоришь?

— ЗСИ — закон о свободе информации. Должна быть какая-то связь между всеми этими людьми, работавшими в ЦРУ и на Ближнем Востоке. Мы попросим материалы на Виктора Воллиса и Гарри Стрэйта. Кто знает? Вдруг у них есть что-нибудь и на Маккуин Рэнсом.

— Я почему-то думаю, что Дж. Эдгар держал ее досье дома. Наверно, он был без ума от ее шикарных костюмов, атласных платьев, гаремных трусиков и перчаток до локтя, — ввернул Майк.

— Не забывай про короля Фарука, — напомнила я Мерсеру. — Правительство наверняка собирало о нем какие-то сведения. Это поможет нам найти связь между двумя убийствами.

— Что еще общего в этих случаях? — спросил Мерсер.

— Порнография. Фарук ее коллекционировал, а Куини хранила у себя. Старинное оружие, — продолжала я. — Его собирал Фарук. И Эндрю Триппинг. Редкие монеты. О них говорили Спайк Логан и Грэм Хойт.

— А что за монеты вы видели в квартире Куини? — спросил Мерсер.

— Обычную мелочь. Правда, я не рассмотрела как следует.

— Они все еще там? — осведомился он.

— После того как мы с Майком обнаружили первое издание Хемингуэя с его автографом, квартиру опечатали до полной инвентаризации.

— Что не помешало Спайку Логану проникнуть в нее.

— Предлагаю вот что, — подытожил Мерсер. — Майк отвезет тебя домой и проследит, чтобы по дороге тебя не арестовали за еще какие-нибудь преступления. Завтра в семь я за тобой заеду, и мы снова отправимся к Куини на поиски монет и других интересующих нас вещей.

Мы попрощались с Мерсером и допили виски. Машина Майка стояла в конце квартала, рядом с моим домом, поэтому мы прошлись пешком и вместе поднялись ко мне. Майк предложил не только проводить меня до двери, но и убедиться, что никто не оставил на моем автоответчике угрожающих или необычных сообщений.

Я включила свет, и мы вошли в прихожую. Уже при входе чувствовалось, что дома никого нет.

— Как насчет стаканчика перед сном? — спросила я.

— Не стоит. Тебе завтра рано вставать, а меня ждет нагретая постель. Ну что, есть какие-нибудь новости от таинственных незнакомцев?

Я проверила телефон в спальне и вернулась в гостиную. За день не было ни одного звонка. Я плюхнулась на диван и вытянула ноги, надеясь, что Майк останется и поговорит со мной. В последнее время в наших отношениях наметился какой-то разлад, и мне хотелось вернуть прежнее ощущение дружбы, которое раньше появлялось само собой.

— Когда я уйду, закройся на все замки, Куп. — Майк поцеловал меня в макушку и направился к двери.

Я проводила его, заперла дверь и закрыла ее на цепочку. Потом приняла ванну, растерла плечо тигровой мазью и забралась в кровать. У меня не было сил ни читать, ни думать о событиях этого дня.

На следующий день мы с Мерсером отправились домой к Маккуин Рэнсом. С нашего последнего посещения ничего не изменилось. Шкаф по-прежнему открыт настежь, на проволочных вешалках домашние халаты, на полу блестят серебром десятки рассыпанных монет.

Мы натянули резиновые перчатки. Мерсер захватил несколько полиэтиленовых пакетов для хранения улик, мы положили их на пол и, опустившись на колени, принялись собирать монеты.

— Видишь в них что-нибудь необычное? — спросила я.

— По-моему, они все американские, — ответил он, внимательно рассматривая каждую монету перед тем, как убрать в конверт. — Разного достоинства, но, в общем, ничего особенного.

— Не знаю, как у тебя, а у меня все монеты старые, — сказала я. — Не позже 1930 года.

— Ты права. Я нашел штук десять за 1907 год.

— Надо будет показать эксперту, пусть определит их ценность.

Мерсер зачерпнул горсть серебра и наклонился, чтобы поднять белый клочок бумаги, похожий на билет. Он внимательно изучил клочок.

— Я знаю, что у него была назначена встреча с Маккуин Рэнсом, но зачем ему понадобилось шарить по ее шкафам, особенно после того, как он узнал, что ее убили?

— Ты о чем? — спросила я.

Мерсер протянул мне бумажку.

— Спайк Логан говорил, что приехал сюда с Мартас-Виньярд, верно? Так вот, вчера он потерял здесь билет на паром. Похоже, скорбь по усопшей не помешала ему копаться в ее вещах.

Загрузка...