Мифы о начале времен. От демиурга и хаоса до великана Имира и змеи-прародительницы

Глава 5. Брак с матерью-землей

Мир, согласно сложной космологии догонов, принадлежит 14 демиургам Амма, которые господствуют над 14 землями, расположенными друг над другом: 7 вверху и 7 внизу. Людьми населена верхняя из нижних земель — другие населяют хвостатые люди, сохранившие свой реликт — хвост, как признак хтонических существ. В «верхних мирах» живут рогатые люди, посылающие на землю болезни, они мечут вниз камни — воплощения грома и молнии. Земля — круглая и плоская, она окружена пространством мирового океана, и все это обвивает змея, прикусившая свой хвост. Если она отпустит его, все рухнет в воды мировой пучины. Каждая земля имеет свои небо, где живет Амма, и светила; через центры земель проходит железная ось, вокруг которой вращаются миры, солнце же неподвижно.

Самый старший и могущественный из богов был Амма земли людей: он создал землю и положил ее на железо, которым владел изначально, — основа земли также мыслилась как произведение ремесла, изначального умения демиурга. Амма создал также небо, воду, растения, животных, людей, духов, в том числе духа воды Номмо, который спустился с неба вместе с водой по радуге (миф о радуге как небесном мосте известен едва ли не всем мифологиям, включая библейскую). Первые люди жили под первым деревом (вспомним библейское Древо жизни — специально о мировом древе еще пойдет речь в главе 7).

^{Модель вселенной в мифологии догонов.}

^{Котляр Е. С. Миф и сказка Африки. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1975}

Вначале Амма, подобно гончару, создал из глины солнце и луну. Солнце раскалено добела, его окружает спираль из восьми витков красной меди, а луну — спираль из белой меди. Звезды — это глиняные шарики, которые Амма бросил в пространство. Землей стал пущенный богом в пространство ком глины, принявший форму женского тела. Амма возжелал соединиться с матерью-землей, но ему помешал термитник (ее клитор), и его пришлось срезать (такая эксцизия — обычай инициации у многих африканских народов, подобный мужскому обрезанию). Первое соитие оказалось неудачным: вместо ожидавшихся демиургом священных близнецов родился шакал Йуругу — трикстер, воплощающий беспорядок, хаос. Поскольку у него не было пары, он стал искать себе супругу и (как часто случалось во времена творения) преследовать собственную мать — землю.

Амма же вновь соединился с землей. Божественный дождь, семя Аммы, оплодотворил землю, и родились близнецы — духи Номмо.

Красные глаза Номмо были широко раскрыты, как у людей, но язык раздвоен, как у змей. Их конечности были лишены суставов и очень гибки, а гладкие тела покрыты короткими зелеными волосами — так должна была покрыться растительностью вся земля. В общем, это были хтонические существа — полузмеи. Каждое из этих существ имело по восемь членов, и самих их было восемь: число восемь считалось символом речи, ведь сама речь членится на отдельные слова.

Номмо — это вода морей, рек, дождей, а также солнечные лучи, выкованные из меди, они воплощают порядок, плодородие, жизнь. Когда Номмо глянули вниз, они увидели свою мать — землю — нагой и безмолвной, ведь она была лишена речи. Тогда духи спустились. Из волокон небесных растений Номмо сделали земле наряд — юбку (вспомним одно из значений греческого слова «космос»), а эти волокна заключали в себе также и слово, и земля получила речь (вспомним евангельское изречение — «Вначале было Слово»).

Но гадкий шакал-трикстер Йуругу продолжал преследовать мать-землю. Напрасно та пыталась скрыться от выродка, превратившись в термита и спрятавшись в термитнике — собственном чреве.

Йуругу все же настиг землю в термитнике и осквернил ее, земля стала сухой и бесплодной. Мало того, шакал овладел нарядом матери, а вместе с ним — и речью. Так шакал заполучил божественное слово и мог поэтому помогать колдунам-прорицателям.

Пришлось Амме продолжить созидание без участия оскверненной матери-земли, и он создал первую человеческую пару из глины. Чтобы люди обрели души, Номмо начертили на земле два контура — мужской и женский, один поверх другого: каждое человеческое существо изначально было наделено и мужской, и женской душой. Это должно было обеспечить постоянное рождение близнецов.

Первая пара людей породила восемь первоначальных предков — четырех старших мужчин и четырех младших женщин, все они были андрогинами, и поэтому каждый из них мог один воспроизводить потомство. От них произошли восемь семей догонов. Номмо спустились на землю и вошли в нее через термитник — проникли в то чрево, из которого сами возникли, и очистили оскверненную землю благодаря своему свету и влаге.

За ними спустились в чрево земли и восемь первопредков; там, слившись с водами Номмо, они сами превратились в Номмо, как бы родившись вновь. Первопроходцем был восьмой, старший из первопредков, но наибольшей благодати сподобился седьмой из них. Ведь само число семь — символ совершенства, соединяет числа четыре (символ женского начала) и три (символ мужского начала). Он также получил знание слова, но не путем насилия, а благодаря особому умению — ткачеству.

^{Догонская фигурка молящегося с поднятыми руками. XIV–XVII вв.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Седьмой первопредок приник ртом к термитнику, входу в земное чрево, и изрыгнул хлопковые нити: меж его верхних зубов тянулись нити нечетной основы для прядения ткани, а между нижних — четные нити. Открывая и закрывая рот, он принялся ткать, как ткацкий станок, и одновременно произносил слова. Так слово стало одеждой, а одежда (космический порядок) — словом: ткань так и называется на языке догонов сой — «сказанное слово». Говорят, муравей увидел, как происходит эта творческая работа в термитнике, и пересказал все людям.

Превращенные первопредки поднялись из чрева земли на небо, где господствовала первая пара Номмо. Небожители дали им восемь разных зерен для еды. Первый предок, однако, не взял последнего зерна: оно показалось ему слишком маленьким. Восьмой предок вскоре проголодался, и они с седьмым съели одно зерно, собравшись вместе.

Зерно оказалось «запретным плодом», и предки стали нечистыми, так что не могли больше жить в небесном мире. Тогда они решили спуститься с неба, взяв с собой все, что может быть полезно людям. Для спуска был создан ковчег — первый «космический аппарат». Первый предок взял корзину с квадратным основанием и круглым ободом, перевернул ее и покрыл небесной глиной, сделав с четырех сторон по десять ступеней. Корзина представляла собой не только ковчег, но и модель мира, ибо ее обод воплощал вселенную, квадратная крыша — небо, круглое отверстие в днище — луну, сорок ступенек — число предков, а также символическое число всех тварей. Этот ковчег именовался «амбаром Хозяина чистой воды» и был разделен на восемь отсеков, в каждом из которых лежало зерно.

Первый предок был кузнецом, и на крыше он разместил кузнечные инструменты, а также лук и стрелы. Одну из стрел он укрепил в отверстии корзины, другую вонзил в небо, соединил обе стрелы веревкой, и все было готово к спуску. Перед спуском предок-кузнец украл у небесных кузнецов огонь для своей кузницы, став, таким образом, «Прометеем» — культурным героем, а затем по небесному мосту — радуге — начал спускаться.

Вслед ему полетели гром и молнии — это обворованные небесные кузнецы принялись бросаться головнями. Но движение ковчега лишь ускорилось — правда, при приземлении кузнечные инструменты упали на конечности догонского Прометея. Из-за перебитых конечностей культурного героя у людей появились суставы (греческий бог-кузнец Гефест, сброшенный с неба, напротив, охромел).

Первый предок — кузнец — разметил землю для полей, распределил ее между восемью родами людей и обучил их севу. За ним спустились предок кожевенников, предок певцов и прочие первые демиурги.

^{«Ковчег мира» с изображением восьми первопредков. XVI–XIX вв.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Седьмой предок был «Хозяином слова», а восьмой, Лебе, — самой речи. Он успел спуститься из ковчега раньше, что привело в ярость Хозяина слова. Он восстал против всех предков, превратившись в огромную змею, и разбросал все семена, привезенные на землю. Тогда люди убили его, съели тело змея, а голову отдали предку-кузнецу. Тот закопал голову, положив сверху камень.

Последовательность поколений нарушилась, и Лебе отправился в преисподнюю. Под ритмические звуки молота начавшего работать предка-кузнеца седьмой предок приблизился под землей к могиле Лебе и проглотил его, отчего их жизненные силы смешались (вспомним Одина, который вынудил к речам вёльву). Затем пожиратель изрыгнул Лебе с потоком воды — так образовалось водное пространство и потекли пять рек. Изрыгнутые кости Лебе превратились в цветные священные камни, обозначившие контур, подобный очертаниям человеческой души, который делают Номмо при каждом рождении. Но настоящие люди не должны быть двуполыми: во время инициации женская душа мужчины устраняется при обрезании, мужская душа женщины — при эксцизии[30].

После первой мифологической драмы — смерти Лебе — земля вновь была очищена дождями. Тогда предок-кузнец стал обучать людей искусству сева и другим ремеслам.

По другим версиям мифа, сам Лебе возродился, принеся людям новые слова. Эти слова должен был передавать своим ритмом священный барабан: каждый род догонов имеет такой барабан и свою речь. Лебе же дал жизнь двум сыновьям, старший из которых стал прародителем племен догонов — дион, домно и оно, а младший сын другого отпрыска Лебе стал предком племени ару.

Но Лебе, несмотря на чудесное возрождение, был смертным человеком и снова умер. Его похоронили, и, когда догонам пришлось оставить свою землю, они решили забрать с собой кости своего первопредка. Старший из них — Дион, чье имя означает «Землекоп», раскопал могилу, но увидел, что вместо останков Лебе там лежит живая змея. Змея и показала путь догонам на новую родину, проведя их подземными ходами. Догоны взяли с собой лишь немного земли с могилы первопредка. На новой родине Дион соорудил алтарь в честь Лебе, положив землю под квадратный камень, и стал жрецом своего прародителя.

Мифы догонов пересказывали французскому этнографу Марселю Гриолю догонские жрецы. Исследователи до сих пор спорят, насколько распространенной у догонов была эта сложная мифологическая система, а насколько она была актом индивидуального творчества человека, изощренного в составлении мифологических рассказов и испытавшего влияние христианских миссионеров.

Так или иначе, рассказы о поколениях богов, которые в конце концов дают начало земным людям и народам, известны многим мифологиям, а священный брак неба (воплощения оплодотворяющей небесной воды — Аммы) и земли — один из широко распространенных мифологических сюжетов. Не менее распространены мифы о разделении слитых в изначальных объятиях земли и неба.

Один из относительно архаичных мифов о браке неба и земли записан у земледельцев зуньи — индейцев Северной Америки.

Творец Авонавилона у зуньи обитал один в первозданной тьме. Наконец силой своей мысли он создал жизнетворные туманы, а затем превратился в солнце: туманы сгустились в его лучах, породив дожди и мировые воды, а солнце осветило поверхность безграничного моря. Он создал мир из своего тела двойственным, состоящим из «четырежды сладчайшей всеобъемлющей матери-земли» и «всепокрывающего отца-неба». Сначала небо и земля лежали вместе, слившись в брачных объятиях, и от этого появились животные и люди. Но затем земля оттолкнула от себя небо и отдалилась от него.

Люди жили в самой нижней из четырех пещер нижнего мира, но там было темно и тесно. Тогда солнце создало из морской пены двух возлюбленных близнецов: левого — старшего, и правого — младшего, и наделило их магическими атрибутами — луком-радугой, стрелами-молниями, божественным щитом и кремневым ножом. Этим ножом братья вырезали на поверхности земли горы и равнины, холмы, скалы, реки и каньоны.

Стрелами близнецы пробили толщу земли и проникли в нижний мир к людям, где и стали их вождями. Магическим ножом они прорезали потолок их пещеры, затем следующей и, наконец, привели их под солнце, на остров, лежавший в центре земли посреди первозданных вод. Люди, черные, как тьма пещер, в которых они обитали, и нагие, как звери, едва не ослепли. Они в ужасе смотрели на мир, покрытый водами, неустойчивый, окруженный чудовищами. Близнецы повели людей на восток, к солнцу. Повсюду, где они шли, воды отступали (как перед Моисеем, что вел избранный народ через Чермное море) и появлялась земля, пригодная для жизни. При помощи магических щита, лука и молнии близнецы осушили воды и очистили землю от чудовищ, затем дали людям начала культуры, учредили жреческую иерархию и разделили народ на фратрии Зимы с тотемом вороной и фратрию Лета с тотемом попугаем.

Постоянно повторяющимся мотивом индейского мифа, как и мифа догонов, оказывается близнечный — мир изначально представляется двойственным. У зуньи мать-земля сама разрывает изначальные объятья, в которые ее заключил отец-небо.

М. Элиаде настаивал, что сюжет священного брака неба и земли характерен для народов, овладевших земледелием, недаром и в современных традициях (включая славянскую) любое производственное вмешательство в почвенный покров — пахота или просто копание — воспринимается как производительный акт с «матерью-землей». У народов, живущих присваивающим хозяйством — охотой и собирательством, — миф о священном браке отсутствует[31]. У народов севера Евразии (в том числе в мифологии манси) богиню земли низвергает с небес гневливый верховный бог.

Каждый из многих городов Древнего Египта имел свое верховное божество и собственный космогонический миф.

В египетском городе Гелиополе — «городе Солнца», как называли его греки, творцом и первосуществом считался Атум — «Совершенный». Он возник из Нуна — первичного океана, которого Атум именовал своим отцом, когда не было еще ничего — ни неба, ни земли, ни почвы, ни змей — священных хтонических существ. Другое его имя — Хепри — означает «Ставший», «Возникший сам по себе». По другой версии, творец имел облик птицы — цапли или волшебного феникса (что сближает египетскую космогонию с мифами Северной Евразии).

Известен и образ гигантской коровы[32], поднимающей меж своих рогов солнце из вод океана, — она именуется «великой пловчихой» и матерью бога солнца Ра в древних текстах пирамид. Распространенным воплощением вод мирового хаоса был змей — египетский Уроборос: он свернулся вокруг земли, кусая себя за хвост[33]. Его образ сохранялся в средневековых опусах алхимиков.

Итак, Атум поднялся как холм среди вод мирового океана (что напоминает нам первичную скалу в полинезийском мифе о творце Тангалоа и мифы о добывании земли со дна первичного океана). В другом тексте, где Атум отождествляется с солнечным богом Ра, говорится, что в своем сердце он размыслил все образы будущих созданий. Но творить одинокому творцу было не из чего, и он совокупился с собственной рукой и поглотил собственное семя, а затем изрыгнул изо рта бога воздуха Шу (буквально — «Пустота», «Свет») и богиню влаги — львицу Тефнут, первую божественную пару. Океан Нун благословил творение, велев ему возрастать. Но Творец не мог расстаться с первоначальной троицей богов: Тефнут стала его Оком, воплощением солнечного жара, который призван был жечь его врагов. Более того, в гелиопольском сказании о творении говорится, что первая супружеская пара богов поднесла Атуму Око после того, как он сам соединил свои члены. Значит, Творец должен был создать сам себя.

От первой пары, рожденной Атумом, произошли бог земли Геб и Нут, богиня неба. Бог воздуха Шу и его супруга разделили землю и небо: Нут поднялась в виде небосвода над Гебом, опираясь на него руками и ногами, Шу стал своими руками поддерживать небосвод в таком положении.

Мы уже знаем, зачем нужно было разделить небо и землю: пока они пребывают слитно, в объятиях, на земле нет места для прочих существ.

^{Бог Геб поддерживает богиню Нут на небесах. Э. А. Уоллис Бадж, 1904 г.}

^{Budge, E. A. Wallis. The Gods of The Egyptians. Vol. II, 1904 / Wikimedia Commons}

Но Геб и Нут успели родить близнецов Осириса и Исиду, а также Сета и Нефтиду. Осирису суждено было стать первым убитым и воскресшим для вечной загробной жизни, одним из главных богов египетского пантеона. В целом этот пантеон в Гелиополе представлял собой эннеаду — девятку, состоявшую из Атума и порожденных им богов.

Кроме того, порождениями Геба и Нут оказались многочисленные звезды. Они следовали за солнцем Ра, и, когда тот отдыхал на западе, светили на небе, но утром Нут пожирала своих детей — они исчезали. В начале времен Геб пришел в ярость из-за гибели звездных детей и даже сравнил свою супругу со «свиньей, которая поедает своих поросят». Пришлось их отцу, богу воздуха Шу, поднять свою дочь над землей и успокоить сына: ибо небо не только поглощает своих детей на западе, но и вновь ежедневно рождает их на востоке. И никто из них не упал еще на землю.

В египетских текстах сохранился и архаичный вариант мифа, где прародительницей всего оказывается небо Нут, но совсем не в облике свиньи: демиург-солнце в виде золотого теленка рожден без участия мужского божества небом — богиней-матерью Нут, представлявшейся огромной коровой с рассыпанными по ее телу звездами. Но бог Шу и тут должен быть «на подхвате» — он поддерживает звездный живот небесной коровы.

Гелиополь неслучайно именовался греками «Солнечным городом». В нем особо почитался бог солнца Ра, воплощением которого был сокол: его изображали в виде человека с головой сокола, которую увенчивал солнечный диск. Он был не столько творцом, сколько воплощением стабильности космического порядка. В своей солнечной ладье ночью Ра спускался в преисподнюю, где должен был сражаться с воплощениями хаоса, стремившимися погубить солнце и с ним — весь мир. В менее драматичной версии мифа богиня Нут каждый вечер поглощает Ра, чтобы родить его вновь — утренним солнцем. Рассказывали также, что Ра вылупился из яйца, снесенного некоей птицей Гоготун на первичном холме. В начале времен, говорится в другом мифе, на поднявшемся из хаоса холме вырос цветок лотоса, и из него появилось «солнечное дитя» — Ра, «осветившее землю, пребывавшую во мраке». На многих ритуальных сосудах есть изображения двух небесных коров, стоящих по сторонам лотоса, в котором, как Дюймовочка, сидит новорожденное солнце.

Когда бог Ра был отождествлен с Атумом, солнце стали представлять в трех ипостасях: Хепри, воплощение становления, считался утренним солнцем, Ра — солнцем в зените, Атум — вечерним солнцем (ведь творец всего нуждался в отдыхе, да и сам был близок хтонической стихии, земле). В других мифах Хепри отождествлялся со скарабеем — жуком, который катит солнечный шар по небу.

Ра-Атум стал во главе эннеады богов, считался отцом богов, отцом фараона (ведь боги эннеады и были первыми царями в Гелиополе), создателем мира, а также луны — Тота. Когда дневное солнце Ра ночью спускается в преисподнюю, чтобы светить для умерших, его заместитель Тот освещает землю. Луна стала другим оком Ра-Атума, что вызвало ревность его первого Ока — Тефнут: пришлось творцу помещать оба светила на своем челе, и луна стала его левым глазом. (Существовали также представления, что солнце и луна — это два глаза небесного сокола Гора.)

С Оком творца связана и египетская антропогония — миф о происхождении людей. Они возникли из слез, проливаемых ревнивой Тефнут. Но эта мотивировка явно вторична: дело в том, что слово «люди» — ремет — в древнеегипетском языке похоже на слово «слезы» (ремит).

В Гелиополе почитался также фетиш Ра — камень-обелиск Бенбен, возникший из водного хаоса (как холм Атума или скала Тангалоа). На камне появился Бену (от слова бен, «возникать») — бог в виде феникса (цапли), и началось творение мира. Бену — «Тот, который из себя возник» — считался душой (ба) солнечного бога Ра.

На одном из обелисков сохранился высеченный иероглифами еще один космогонический миф, происходивший из другого столичного города Египта — Мемфиса.

^{Пирамида как первозданная скала. 1679 г.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

В Мемфисе почиталась своя эннеада, возводившаяся к местному демиургу — Птаху (Пта), создавшему восемь других богов, своих ипостасей, в число которых мемфисские жрецы включали и гелиопольского Атума. Они утверждали, что Птах в облике Нуна породил Атума. Сам Мемфис, расположенный в верховьях дельты Нила, именовался «Весами обеих стран» — то есть Верхнего и Нижнего Египта, а также Хет-ка-Пта, «Палата души (ка) Пта», откуда происходит греческое название Египта. Птах творит мыслью и словом, то есть сердцем — вместилищем разума, и языком, повторяющим мысли посредством творческого слова (вспомним библейское: «И сказал Бог…»). Сердце «дает выходить всякому знанию, и язык повторяет все, задуманное сердцем»; «сердце и язык получили власть над (всеми) членами, ибо они познали, что он (Птах) в каждом теле, в каждом рту всех богов, всех людей, всех зверей, всех червей и всего живущего, ибо он мыслит и повелевает всеми вещами <…> Его девятка богов перед ним в виде зубов и губ в его устах <…> называвших имена всех вещей», его уста породили Шу и Тефнут, породили всю эннеаду. Так Птахом «была дана жизнь миролюбивому, и была дана смерть преступнику, и были созданы всякие работы и всякие искусства, труды рук, хождение ног, движение всех членов <…> И он родил богов, он создал города, он основал номы, он поставил богов в их святилища, он учредил их жертвы, он создал их тела по желанию их сердец».

Но и у Птаха был двойник, с которым он слился в единое божество: это был бог Татенен, имя которого означает «Поднимающаяся земля». Значит, и в Мемфисе был известен миф о земле, поднимающейся из первичного океана. Татенен был божеством земли и преисподней, к нему спускалось ночью солнце, ему принадлежали минералы, из него росли растения. Была у Птаха и жена — львиноголовая богиня Сехмет, которая отождествлялась с Тефнут и считалась дочерью Ра и его Оком. Способность Птаха сливаться с другими божествами была такова, что иногда он воспринимался как андрогин — двуполое божество.

Птах считался покровителем ремесленников, поэтому греки отождествили его с Гефестом.

Но, пожалуй, самым известным демиургом-ремесленником может считаться бог-гончар Хнум, рожденный Нуном. Он изображался с головой барана и считался воплощением плодовитости, а значит, творческих потенций. На гончарном круге из глины Хнум создал человека и его духовного двойника ка (а также животных). Хнум как творец человека был властителем человеческой судьбы и даже помощником при родах. Его считали творцом цивилизации: он создал города, разделил поля, сотворил обе земли Египта. В греко-римский период, когда был построен знаменитый храм Хнума в Эсне, считалось, что он «придал форму всему» — создал людей, богов, животных и весь мир на гончарном круге.

^{Птах и Сехмет. 664–525 гг. до н. э.}

^{The Walters Art Museum}

В Гермополе (др.-егип. Хемену, «восемь») почиталась огдоада — восемь изначальных космических божеств — хех, из которых возник мир: Нун и Наунет — водная стихия, первичный океан, Ху и Хаухет — бесконечность в пространстве, Кук и Каукет — мрак, Амон и Амаунет — сокрытое, невидимое. Казалось бы, речь идет об абстрактных понятиях, но эти боги имели вполне конкретный и очень характерный для египетской мифологии «тотемический» облик: мужские божества изображались с головами лягушек, а женские — с головами змей. Эти божества с хтоническими чертами рассматривались как элементы первобытного хаоса, первичного океана, из которого поднялось солнце (вспомним образ Атума).

С превращением Амона, бога ставшего видимым солнца, в главного бога Египта в его новой столице — Фивах, он ставится во главе огдоады, а потом и эннеады — воплощения всех богов Египта. «Эннеада была в твоих членах, — говорится в одном из папирусов об Амоне, — все боги составляли части твоего тела». Он «создал твари, чтобы они жили, он указал путь для людей, и их сердца живут, когда они видят его». В другом папирусе говорится, что из глаз Амона появились люди, а из уст — боги, что сближает образ Амона с более древним творцом — Атумом (и напоминает ведийского Пурушу). Но сам Амон входит в триаду богов, которая составляет небесную семью: его жена — богиня неба Мут, которая сближалась с другой богиней неба Нут, — наделялась обликом небесной коровы и считалась «матерью матерей»; их сыном был лунный бог Хонсу, бог времени и счета, ведь время исчислялось по убыванию луны.

«Стовратные» Фивы, воспетые Гомером, — центр культа Амона — превращаются в египетской мифологии в центр мироздания. «Фивы — образец для всех городов, — свидетельствует древний папирус. — Вода и земля были в них вначале. И появился песок, чтобы обозначить границу пахотных земель и обозначить их основную почву, на холме. Так стала плодородная земля. Потом появились люди, чтобы благоустроить все города».

Амон именуется при этом «душой живою», дающей жизнь всему, но невидимой, как воздух: недаром его изображали как человека, окрашенного в голубой цвет — цвет неба (но сохранялся и его тотемический облик, подобный облику Хнума, — Амон тоже имел голову барана).

В эпоху Нового царства — в середине II тысячелетия до н. э. — Амон отождествляется с гелиопольским богом солнца Ра и превращается в Амона-Ра. Он считается отныне царем всех богов и творцом, создавшим все сущее. В нем, как в воплощении вселенского — космического — начала, существуют все боги, люди и предметы. Амон-Ра — отец фараона, покровитель его царства и войска. Космический порядок становится основой социального устройства.

В мифе древнейших жителей Месопотамии шумеров, «Энки и мироздание», устроителем мирового порядка выступает бог мудрости Энки. Начинается все со священного брака с землей.

Энки путешествует по земле и, оплодотворив ее, определяет судьбу городам и странам: в виде ярого быка он соединяется с рекой Тигр, представленной в виде дикой коровы, и наполняет ее животворной водой. Он назначает бога Энбилуру надзирать за каналами. Затем он вызывает к жизни — «называет по имени» — болота и тростниковые заросли, наполняет источники рыбой и назначает для надзора за ней особого бога, «называет по имени» животворный дождь (за ним надзирает бог Ишкур). Энки заботится о плуге, бороне и ярме и назначает для присмотра за ними Энкимду. Он «называет по имени» пахотную землю, производит на свет злаки и плоды и назначает надзирать за ними богиню Ашнан. Он заботится о мотыге и форме для кирпичей, назначив для надзора за ними бога Куллу. Он покрывает растительностью горные страны, умножает их скот и передает все это в ведение бога Сумукана, «царя гор». Он возводит стойла и загоны, наделяет скот жиром и молоком и передает его в ведение бога Думузи. Он проводит границы городов и государств, устанавливает межевые камни и назначает бога солнца Уту «для надзора за всей вселенной».

Энки — хранитель божественных сил ме, определяющих судьбы жреческой и царской власти, искусств и ремесел. Известен миф о похищении ме дочерью Энки богиней Инанной, решившей облагодетельствовать дарами цивилизации ее родной город Урук. Она отправляется в резиденцию Энки, тот устраивает в ее честь пир и, захмелев, дарит ей ме. Протрезвев, Энки посылает погоню, чтобы вернуть ме. В семи сражениях силы Энки терпят поражение от сил Инанны, ме прибывают в Урук и оказываются потерянными для Энки.

^{Шумерский царь перед богиней Нанной. Вавилонская печать.}

^{Martin, Richard Arthur. Ancient seals of The Near East. Chicago: Field Museum Press, 1940 / Wikimedia Commons}

В тексте «От начала начал, от дней сотворения мира» («Энки и Нинмах») Энки — создатель людей. Люди нужны, чтобы трудиться на богов и избавить тех от необходимости добывать пищу. Энки и Нинмах вместе с богиней Намму («матерью, создавшей небо и землю») лепят человека из глины «над бездной», то есть из глины первозданного мирового океана Абзу, придав человеку облик богов. Изготовив человека и определив ему судьбу, боги устраивают пир. Захмелев, Энки и Нинмах вновь творят людей — но на этот раз неудачных, хромых, глухих и слепых уродцев (таков этиологический мотив происхождения болезней и уродства).

Шумерские мифы были во многом восприняты Вавилоном.

Знаменитый мифологический эпос Вавилонии именуется «Энума элиш» — «Когда вверху», по первым словам глиняной таблички с клинописью, которая содержала начало вавилонской поэмы. Так же в упомянутой еврейской традиции принято обозначать Книгу Бытия — «В начале». Вавилонская поэма о творении размещалась на семи табличках, что напоминает о семи днях творения в Библии, и записанные на них тексты исполнялись в начале каждого года, во время главного вавилонского праздника — новогоднего торжества Акиту. Это происходило во II тысячелетии до н. э.

В начале времен, «когда вверху безымянным небо, внизу земля безымянной была», существовали только подземный мировой океан пресных вод Апсу и его супруга Тиамат, «Море», — воплощение мирового хаоса. Непоименованные небо и земля еще не существовали — о значении наименования в космогонии не раз говорилось. Апсу и Тиамат, мешая свои воды — пресные и соленые, создали первую пару сверхъестественных существ, чудовищ Лахму и Лахаму — ил, оседающий у слияния рек и моря. Из этого ила возникла земля — плодородная почва Месопотамии.

Они родили Аншара и Кишар — горизонты неба и земли; те, в свою очередь, — бога неба Ану (в одном из вариантов мифа — и бога ветров и бурь Энлиля), а тот — Нудиммуда, или Эйю, бога вод и мудрости. Несколько поколений богов, в отличие от своих неподвижных родителей, стали водить хороводы и шуметь. Апсу решил уничтожить богов вопреки воле Тиамат, которая жалела своих детей. Его злой советник Мумму уговорил Апсу истребить богов, чтобы океан-прародитель мог отдыхать днем и спать ночью.

Боги встревожились, узнав о злом замысле. Но всеведущий Эйя сотворил могучее заклинание, которое успокоило разбушевавшиеся воды мирового океана: Эйя наслал на Апсу магический сон и убил его — с тех пор воды первичного океана пребывают во сне и бездействии, не угрожая всему живому. Мумму же бог связал и продел ему веревку через нос — превратил в раба. Эйя отнял у Апсу царскую тиару и одеяние из золотых лучей, но затем возвел над убитым священное жилище, названное «Апсу». Этот храм — жилище бога — долго высился в одном из древнейших городов Месопотамии — Эреду.

В жилище-храме бог со своей супругой Дамкиной зачал Мардука, бога — покровителя Вавилона. Бог родился взрослым, и его грозный облик восхитил прочих богов: у Мардука было четыре глаза и четыре уха, воплощавшие его всевидение и всеведение, из уст же его вырывалось пламя.

Обрадованный небесный дед Ану создал для Мардука игрушки — породил четыре ветра, чтобы внук забавлялся с ними. Ветры возмутили покой Тиамат, да и старшие боги не смогли смириться с гибелью их родителя. Они принялись побуждать Тиамат отомстить за супруга. Тиамат вооружила своего великанского первенца Кингу, сделав его вторым мужем и вручив ему таблицы судьбы — власть над прочими богами. Она породила полчище чудовищ — ядовитых змей и драконов, среди которых были человек-скорпион и кентавр, их возглавил Кингу.

^{Тиамат, богиня хаоса, в виде крылатого льва-дракона.}

^{Zvereva Yana / Shutterstock}

Совет богов, о котором повествует вторая табличка, в отчаянии воззвал к Эйе, напоминая ему о былых победах. Совет богов вынужден был отправить к Тиамат Ану, чтобы просить о мире, но богиня хаоса повергла его в бегство — она уже решилась на месть.

Тогда боги обратились к могучему Мардуку, чтобы он выступил против праматери, и он согласился, но его условием была власть над всеми богами. На пиршестве, о котором повествует третья табличка, боги вручают Мардуку эту власть.

Четвертая табличка повествует о возведении Мардука на царский престол. Боги ждали знака, свидетельствующего о реальной силе Мардука. Когда тот заставил исчезнуть и вновь появиться свои царские одеяния, блестящие, как созвездие, боги провозгласили Мардука царем, и он стал вооружаться для битвы. Его оружием стали лук и стрелы, булава, молния и сеть, которую держали за концы четыре ветра, а также боевая колесница, воплощение вихря. Таким образом, Мардук выступал как демиург, снабженный не только природным, но и рукотворным оружием. Тело свое Мардук наполнил пламенем и создал семь ураганов.

Ступив на боевую колесницу, Мардук двинулся против рати чудовищ, вызвав смущение в их рядах своим грозным видом. Лишь Тиамат не устрашилась, но попыталась льстивыми речами обмануть бога. Мардук был непреклонен: он упрекал праматерь в том, что она выступила против богов и передала власть недостойному Кингу. Чудовищная праматерь раскрыла свою пасть, чтобы поглотить потомка, но бог вогнал в ее пасть ветры, так что Тиамат не могла сомкнуть челюсти, ветры же раздули ее утробу. Бог пронзил стрелой чрево и сердце чудовища, и сопровождавшее ее демоническое войско обратилось в бегство. Демонам не удалось избегнуть сети Мардука: бог отобрал таблички судьбы у Кингу и, повесив их себе на грудь, стал подлинным владыкой богов.

Мардук вернулся к трупу поверженной Тиамат, рассек ее артерии и велел северному ветру гнать прочь ее кровь, чтобы вышедшие из праматери воды хаоса не затопили землю. Тело побежденной богини хаоса Мардук рассек на две части, из верхней сделал небо, заперев в нем первозданные воды и приставив к ним стражу, чтобы воды хаоса не обрушились на землю, созданную из другой половины чудовища. Он построил новый чертог для богов — Эшарру, где поселились Ану, Энлиль и Эйя.

^{Кудурру (пограничный камень) с изображением Мардука. 1099–1082 гг. до н. э.}

^{The Walters Art Museum}

Пятая табличка сохранилась не полностью. В ней говорится о деяниях Мардука, которые навек прославили вавилонян-халдеев как знатоков астрономии. Мардук учредил календарь, поэтому надзор за соблюдением календаря оставался одним из главных дел царя Вавилонии. Бог определил течение года, месяцев и дней, установив их порядок в соответствии с изменениями луны, укрепил Полярную звезду — неподвижный центр небосвода. Месяцу он доверил хранение ночи, велев убывать по мере наступления на луну солнца. Он установил три небесных пути для звезд: путь Энлиля на севере, путь Ану в зените, путь Эйи на юге. Наблюдать за порядком звездного неба призвана была большая планета (Юпитер).

Мардук сотворил обиталища богов, воздвиг ворота, через которые должно всходить и заходить солнце, заставил сиять луну. Над головой Тиамат Мардук создал гору и пронзил ее глаза — из них истекают Тигр и Евфрат («глаз» и «источник» обозначаются в аккадском языке одним словом). Бог насыпал горы над пронзенными сосками Тиамат, и из них истекают реки, впадающие в Тигр. Хвост Тиамат он загнул на небо, превратив в Млечный Путь, а промежность сделал опорой неба.

Возвратившись с победой, Мардук устроил триумф — провел перед богами пленных чудовищ. Вид их был настолько ужасен, что бог обратил их в статуи, поставив эти трофеи у ворот жилища Апсу. Боги же провозгласили его царем неба и земли.

В шестой табличке рассказывается, как Мардук решил избавить богов от физического труда и сотворил людей, чтобы они обеспечивали богов пищей, совершая храмовые жертвы. В библейской традиции сотворенные на шестой день люди призваны были возделывать райский сад, но библейский Творец оказался далек от «материализма» жертвенных ритуалов.

Благородный победитель простил тех древних богов, что примкнули к Тиамат. Но они должны были построить для него новый дом, который будет именоваться Вавилоном. Боги принялись за труд, и тогда Мардук решил создать им помощника — Луллу, что означает одновременно «дикаря» и могучего человека древних времен.

Эйя дал ему совет, как создать человека: для этого нужно казнить главу мятежников Кингу. Смешав с глиной кровь Кингу, Эйя слепил человека, наделенного душой.

Боги были освобождены от тяжких трудов, чтобы править миром. Мардук разделил их на тех, кто должны вместе с Ану править небом, и тех, что будут следить за порядком на земле.

Благодарные боги взялись за работу последний раз, смешали лопатами глину, создали кирпичи и воздвигли Мардуку Вавилон с храмом-зиккуратом.

^{Зиккурат.}

^{C.H.N / Shutterstock}

По окончании работ они собрались на пир в новом жилище. На собрании боги избрали семь божеств судеб, которым должны были подчиняться все божества. Мардук положил перед собранием свое оружие, и Ану увековечил лук бога-победителя, усыновив его и возведя в ранг божества. Затем он возвел Мардука на царский престол. Боги провозгласили его пятьдесят имен, определяющих его функции — функции всех главных богов пантеона. Мардук же должен был обеспечить порядок не только в мире богов, но и в мире людей — «черноголовых», которым следует приносить жертвы и почитать всех богов.

Цари Вавилона следовали заведенному богами порядку. Царь участвовал в новогодней драме, когда читался, как Священное Писание, космогонический эпос «Энума элиш». Знаменитый законодатель вавилонский царь Хаммурапи (XVIII в. до н. э.) начинал древнейший свод законов с цитаты из космогонического мифа:

Основания мировой империи нерушимы, потому что ее центр — это центр созданного богами космоса. Немало царств, считавших себя вечными и нерушимыми на этом основании, ушли в небытие, как и сам Вавилон.

Мы видим, как в Египте и Вавилоне, равно как и в Древней Мексике, космогонический миф перерастает в историю, цари и жрецы продолжают поддерживать космический порядок, установленный демиургом, во дворце и храме. Та же традиция известна на Дальнем Востоке.

Японские мифы содержат рассказ о демиургах — боге и богине, устроивших мир и давших рождение мириадам богов.

Вначале был хаос, похожий на океан масла или на яйцо, содержащее зародыш. Оттуда возникают первые боги-ками, сначала триада высших одиноких божеств, не имеющих пола и сокрытых от глаз людей, затем еще четверо незримых божеств и, наконец, пять пар богов и богинь — братьев и сестер. Всего было семь первых поколений богов.

Последней из божественных пар рождаются Идзанаки и Идзанами — первый мужчина и первая женщина. Они антропоморфны, могут рождать других богов, и им высшие божества повелевают оформить землю, которая, подобно всплывающему маслу, носится по морским волнам.

^{Бог Идзанаги и богиня Идзанами. Нисикава Сукэнобу, XVIII в.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Идзанаки и Идзанами, встав на Плавающий Небесный мост, втыкают драгоценное небесное копье в море хаоса и размешивают его до тех пор, пока жидкость не загустевает в земную твердь (индийский миф о пахтанье океана будет приведен специально в главе 8). Затем они выдергивают копье, а капли соли, упавшие обратно в море, образуют остров Самозагустевший. Взойдя на него, Идзанаки и Идзанами превращают его в срединный столб земли — мировую ось, а затем совершают брачный обряд — они должны обойти вокруг мирового столба (как в православном обряде венчающиеся ходят вокруг аналоя) и произнести брачный диалог. Однако при первом совершении обряда они ошибаются: первой брачные слова произносит женщина — Идзанами. Поэтому первые порождения Идзанаки и Идзанами были неудачны: их первенец оказывается лишенной рук и ног пиявкой — его отправляют прочь, а созданный остров непрочен, как пена. Боги отказываются от своих первенцев, а затем повторяют брачный обряд. Теперь от их брака появляются острова, составляющие Японию, и множество божеств, заселяющих землю: боги земли, жилища (входа и кровли), ветра и моря, гор и деревьев, равнин и туманов и прочие[34].

^{«Женатые горы», которые символизируют бога Идзанаги и богиню Идзанами. Утагава Кунисада, ок. 1828–1832 гг.}

^{The Rijksmuseum}

Наконец, рождается бог огня, опаляющий при рождении лоно Идзанами (это живой огонь, рожденный от соития).

Даже в предсмертных муках японская богиня продолжает порождать новые сверхъестественные существа: из ее испражнений рождаются боги рудных гор и вязкой глины (необходимой для гончарства), из мочи является богиня быстротекущих вод.

Когда Идзанами умирает, Идзанаки совершает погребальный обряд и оплакивает жену. Из слез его появляется Плачущая богиня болот. В скорби бог отсекает мечом голову богу огня — из этой головы и крови, стекающей с меча на хребты гор, являются новые горные божества.

Земля же остается не устроенной окончательно, и бог в отчаянии отправляется за Идзанами, чтобы увести ее обратно в верхний мир. Но Идзанами уже отведала «пищи с очага подземной страны», и ей уже заказан путь обратно. Она запрещает супругу смотреть на нее, но бог нарушает запрет и видит, что в ее теле копошатся черви, а сама она готова произвести на свет страшных богов грома и огня. Идзанаки в ужасе бежит, но Идзанами, уже превратившаяся в царицу демонов, посылает за ним в погоню воинство подземного мира. Идзанаки спасается при помощи своего головного убора и гребня — они превращаются в виноград и ростки бамбука, которые преграждают дорогу фуриям, пока те принимаются их пожирать. Бог бежит, размахивая мечом за спиной, отбиваясь от бесчисленного загробного воинства, но успевает сорвать три персика, растущих на дереве у выхода из подземной страны, — вкусить спасительной пищи живых. Тогда сама Идзанами пускается в погоню, но ее муж успевает подвинуть огромную скалу, загородив вход на тот свет.

У этой скалы спасшийся Идзанаки расторгает свой брак с Идзанами (как прежде он заключил его у мирового столпа), и та в ярости обещает ежедневно душить тысячу живых существ, но Идзанаки обещает каждый день возводить специальные хижины для полутора тысяч рожениц. С тех пор число рождений превышает число смертей.

Бог же совершает очищение в реке, во время которого из посоха, пояса, одежды бога, а также из капель воды рождается множество божеств: поначалу то были божества зла, ибо Идзанаки смывал с себя скверну загробного мира. Наконец, из капель воды, омывшей левый глаз Идзанаки, рождается богиня солнца и покровительница земледелия Аматэрасу, получившая в управление небесный мир; из воды, омывшей его правый глаз, — бог луны Цукуёми, получивший царство ночи, а из воды, омывшей его нос, — бог ветра и водных просторов Сусаноо, получивший равнину моря.

Сусаноо, однако, был недоволен разделом владений: он плачет, отчего высыхают моря и источники. От обиды он хочет даже отправиться в землю своей матери — загробный мир, но Идзанаки не пускает его в преисподнюю. Сусаноо отправляется к Аматэрасу, со страшным шумом он поднимается на небо, и богиня, думая, что брат хочет отнять ее страну, вооружается, чтобы встретить угрозу. Но Сусаноо жалуется на судьбу и даже предлагает Аматэрасу вступить с ним в брак. Произнося брачный договор, боги творят новые божества: из меча Сусаноо Аматэрасу творит богинь, из украшений своей сестры Сусаноо делает богов. После этого Сусаноо возгордился: во владениях Аматэрасу он совершает страшные прегрешения — засыпает межи на ее рисовых полях, уничтожает оросительные каналы, оскверняет ее жилище испражнениями, врывается в запретные покои, где богиня ткала ткань. Оскорбленная Аматэрасу удаляется в горную пещеру, свет покидает землю, исчезает чередование дня и ночи.

Приходится небесному кузнецу и богине-литейщице изготовить огромное магическое зеркало, которое вместе с магическим ожерельем они вешают на священное древо, принесенное с небесной горы и посаженное возле пещеры. Туда же они приносят петухов, чтобы имитировать рассвет. Наконец, богиня танцев пускается в пляс на перевернутом чане, развязав завязки своей одежды и оголившись. Этот танец вызывает такой хохот мириад богов, что Аматэрасу подходит к выходу и спрашивает, что так развеселило богов. Хитрая плясунья отвечает ей, что появилось великое божество, которое превосходит саму Аматэрасу, и боги радуются его появлению. Ревность не была чужда и великой богине — она захотела посмотреть на соперницу, и тут боги поднесли к выходу из пещеры зеркало, отразившее лик самой Аматэрасу. Пока изумленная богиня всматривалась в свое отражение, бог-силач за руки вывел ее наружу из пещеры, вход в которую преградили.

На радостях боги заполнили тысячу праздничных столов искупительными дарами. Оскорбителя же богини лишили его бороды (мужского достоинства) и изгнали навсегда из божественного мира.

Аматэрасу, вернувшись на небо, посылает луну Цукуёми спуститься на землю, но там богиня пищи предлагает ему еду, которую сама изрыгает изо рта. Оскорбленный Цукуёми убивает ее. Разгневанная Аматэрасу заявляет, что отныне они «не должны быть видимы вместе»: с тех пор солнце и луна живут раздельно. Но из тела убитой богини появляется множество благ: в ее голове заводятся шелковичные черви, из глаз произрастает рис, из ушей — просо, из утробы — пшеница, на лядвиях вырастают бобы.

Эти мифологические рассказы включают подробные перечни многочисленных божеств, создаваемых «по случаю», — почти так же, как тотемические первопредки первобытных народов творили мир в своих странствиях. Но перечни эти не случайны в японской традиции: они включены в книжный эпос «Кодзики» — японскую теогонию, «Записи о деяниях древности», составленный в VII–VIII веках. В этих записях специально говорится о том, какие боги были предками правящих японских родов, прежде всего главного — императорского. Аматэрасу считалась прародительницей самих императоров, недаром их регалии включали зеркало — символ солнца. Среди мириад упомянутых в «Кодзики» божеств перечисляются предки правителей японских провинций, чиновных родов и прочие[35].

В древнейших мифологических текстах, сохраненных на шумерских клинописных табличках, говорится о мужском божестве, наказанном в начале времен и изгнанном в преисподнюю.

В шумерской мифологии небо и земля изначально мыслились как гора, основой которой была земля — богиня Ки, а вершиной — небо, бог Ан (вавилонский Ану). От их союза родился бог воздуха и ветра Энлиль, сам именовавшийся «Великой горой», а храм его в городе Ниппуре звался «домом Горы»: он отделил небо от земли и устроил космос. Благодаря Энлилю появляются и светила. Энлиль влюбился в богиню Нинлиль и силой овладел ею, когда она плыла по реке в своей барке. За это старшие боги изгнали его в подземный мир, но Нинлиль, уже зачавшая сына — бога луны Нанну, отправилась за ним, и Нанна родился в преисподней. Там Энлиль трижды принимает облик стражей загробного мира — «стража ворот», «человека подземной реки» и «перевозчика» — и рождает с Нинлиль трех подземных богов (в том числе владыку преисподней Нергала) — как замену Нанне, себе и Нинлиль. Создавшие замену боги возвращаются из преисподней в небесный мир. Отныне Нанна в сопровождении звезд и планет путешествует в барке ночью по небу, а днем — по подземному царству. Он рождает сына — солнечного бога Уту, странствующего по небу днем; ночью же в подземном мире тот приносит умершим свет и пищу. Другое его дитя — планета Венера, богиня любви Инанна (Иштар).

Затем Энлиль обустроил землю: он взрастил «семя полей», произвел на свет «все полезное», изобрел мотыгу. Мотыгой он проделал дыру в земле, и оттуда вышли люди (видимо, предполагалось, что ранее они обитали под землей). Его сыновья — Нингирсу и Нинурта — покровители земледелия, «верховный пахарь Энлиля» и «земледелец Энлиля».

Энлиль — древнейший умирающий и воскресающий бог, правда, он вынужден спуститься в преисподнюю не как жертва, а как преступник, однако и это преступление связано со «священным браком» небесного (атмосферного) бога и земной богини, воплощения воды и плодородия.

В разных дуальных мифах женское начало связывается с нижним миром, преисподней, и одновременно с плодородием — всепорождающим первоначальным хаосом.