Мисс Катастрофа для лорда-инспектора

Глава 13

После ночи откровений, словно смывшей часть груза с плеч, и дня, утолившего наши жажду и голод, мы продолжили путь.

Полдень в этом мире был странным. Чем дальше от рассвета, тем больше небо расцвечивалось разными цветами — от сиреневого до лавандового.

Вскоре мы наткнулись на поселение, такое же необычное, как и все, что встречалось нам здесь. Причудливые строения, слепленные из мха и ветвей уже виденных нами хрустальных деревьев, казались живыми, словно дышали в унисон с окружающим миром.

Но главным было не это. Меж зданий брели существа, не похожие ни на что, виденное мною раньше: высокие, худые, с кожей, покрытой чешуей, и огромными черными глазами, напоминающими бездонные колодца. Они двигались плавно, словно скользили по земле, издавая тихие, свистящие звуки.

Существа настороженно поглядывали на нас, но не проявляли открытой враждебности. На наши расспросы они отвечали все тем же посвистыванием. Судя по всему, человеческая речь была им чужда.

Вздохнув, Адриан достал из сумки витаэдр.

— А без него никак? — заволновалась я.

Во-первых, на устройстве горело только две грани, а значит, у Адриана остались только две возможности призвать чары. Во-вторых, мне совсем не нравилась мысль, что витаэдр вытягивает из него жизненную силу.

— Нам нужно понять, куда идти дальше, — спокойно сказал Адриан. — Не можем же мы вечно бродить по этому миру.

Да уж, не хотелось бы.

— И что ты задумал?

Адриан постучал по одной из граней кончиком ногтя.

— Это ментальные чары. По правде говоря, такими я никогда и не обладал.

— Ты хочешь установить с ними контакт, — поняла я.

Он кивнул. Закрыв глаза, сжал витаэдр в руках. Открыл, глядя на существ. Его красивое лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности.

Вероятно, между ним и загадочными созданиями сейчас происходил немой, телепатический диалог.

— Они называются Скитальцами, — наконец сообщил Адриан. — И живут здесь испокон веков. Они называют этот мир «местом для потерянных душ». Вероятно, какими и они были когда-то.

Я поежилась. Надеюсь, мои мысли читать Скитальцы не умеют… Но очень не хотелось бы превратиться в одного из них. Мне очень нравится моя нежная светлая кожа. Пожалуй, я огорчусь, если она вдруг обрастет чешуей.

— И как нам отсюда выбраться? — с надеждой спросила я.

Адриан снова прикрыл глаза, слушая мелодичные свистящие звуки, исходящие от Скитальцев.

— Чтобы выбраться отсюда, нужно найти Сердце Мира и попросить помощи у его Хранителя.

— Тогда вперед! — воодушевилась я.

Скитальцы, несмотря на их жутковатый вид, оказались просто душками. Они не просто подробно расписали нам путь, но и дали странной, слизистой еды, которая оказалась на удивление питательной, и предупредили об опасностях, подстерегающих нас на пути.

Дорога к Сердцу Мира была долгой и изнурительной. Мы шли через леса, где вместо деревьев росли гигантские светящиеся грибы. Перебирались через реки, состоящие из жидкого серебра, наперегонки с мерцающими рыбками с острыми зубками и замашками пираний. Поднимались на вершины гор, сделанных из кораллов (к счастью, невысоких), и спускались в глубокие ущелья, заполненные туманом, в котором мерещились странные тени.

Питались мы тем, что находили по пути: странными фруктами, растущими на костяных деревьях, грибами, на вкус точь в точь как мясо, и иногда (с большой неохотой) — рыбой, пойманной в серебряных реках.

И наконец, после долгих дней пути мы достигли Сердца Мира. Я готовилась к тому, что меня ждет необычное зрелище. Что ж, интуиция меня не подвела.

Передо мной возвышалось огромное, светящееся дерево, уходящее корнями в самую глубь земли. Через трещины в стволе лился ослепительный свет, а ветви, пронизанные призрачно-голубыми венами, простирались во все стороны, будто желая объять весь мир. Листья с резными краями переливались всеми цветами радуги.

Сердце Мира — сгусток виднеющегося в дупле света — пульсировал, словно живое существо с магией вместо крови. Само дерево испускало ту самую вибрацию, которую чувствуешь не пальцами, а кожей. Как будто сама ткань мира подрагивает от его присутствия здесь.

Поляна перед исполинским деревом была пуста и, по сравнению со всем остальным, непривычно обычная. Ни диковинных кустов, ни таинственных существ, лишь трава, шелестящая в безветрии. Но продлилось это недолго.

Сначала я увидела всполох света, рассеявший тень, которую отбрасывало дерево. А затем — движение. Мимолетное, почти незаметное, как скольжение по грани между мирами.

Из-за дерева вышло грациозное создание, лишь отдаленно напоминающее оленя. Высокого, доходящего Адриану почти до плеча. Его шерсть была белее лунного света, а в огромных глазах не было зрачков. Только звезды. Настоящие звезды, будто украденные с ночного небосвода. Рога — разветвленные, хрустальные, искрящиеся, отчего-то напоминали созвездия.

Я забыла, как дышать.

Хранитель.

— Добро пожаловать путники, — произнес он.

Его голос не звучал — он разливался, как роса, как мелодия, услышанная во сне, которую никогда не сможешь повторить.

— Я — Хранитель Сердца Мира. Зачем вы пришли сюда?

— Мы заблудились, Хранитель, — негромко сказал Адриан. — Мы хотим вернуться домой.

— Но что это за мир? — встряла я.

Иметь возможность пообщаться с самим Хранителем и не расспросить его ни о чем казалось мне преступлением. Адриан понимающе улыбнулся. Уверена, его, как и меня, распирало от любопытства. Просто он был достаточно сдержан, чтобы этого не показывать.

Ну а я — нет.

— Мир, в который вы ступили, зреет за гранью привычного восприятия. Имени его в устах людей не сыскать, но древние, коим позволено чувствовать то, что другим лишь снится, именуют его Аеремнаар — что значит «Тот, что помнит». Ибо не рожден он был, как прочие — вспышкой звезды или вздохом божества, но шепотом грез.

— Ты что-нибудь понимаешь? — шепнула я Адриану.

Он улыбнулся уголком губ, не отрывая глаз от Хранителя. Видимо, это означало «нет».

— Аеремнаар был рожден из снов, забытых прежде, чем рассвет коснулся ресниц. Из фантазий, что родились в чьих-то одиноких, обожженных разочарованием душах. Из страхов, которые дети спрятали под подушку, надеясь, что те исчезнут. Из надежд, что никогда не были озвучены… Вот из чего соткана плоть этого мира. И я — страж его, и сам я не был рожден. Но был сотворен, когда чья-то мысль пожелала, чтобы хоть один из снов был сохранен.

От велеречивости речей Хранителя у меня в висках начала зарождаться тупая боль — явная предпосылка мигрени. Он склонил голову, глядя на меня, и звезды в его глазах вспыхнули чуть ярче.

— Ибо мечты и грезы тоже жаждут жизни. Они тоже стремятся существовать. Пусть порой они мимолетны, пусть невесомы — но разве этого достаточно, чтобы им отказать?

Замечательно. Теперь мы заговорили стихами. Или все это было одним белым (и не очень) стихом? Все, что я поняла: этот мир с непроизносимым названием сложен из чужих снов и фантазий, как и сам его Хранитель.

— Но… — начала я.

— Храм, в чьих стенах таит страх, скрывая следы темных ритуалов, и пещера, где древнее эхо лжет и порождает иллюзии — отголоски иных миров, уничтоженные руками чародеев, что возомнили себя судьями бытия. Те осколки реальностей, что не пожелали кануть в забвении, нашли путь сюда. Не через двери — через трещины. Не по воле богов — но по капризу Аеремнаара. Ведь вырезать — не значит уничтожить. Быть отторгнутым — не значит исчезнуть. Все, что было изгнано, нашло приют здесь. И теперь оно сплетается в причудливую ткань, где грезы и остатки былого равны.

Я застыла, некрасиво приоткрыв рот. Хранитель что, прочитал мои мысли? Откуда он знал, о чем я собираюсь спросить?

— Так запомните: каждое место здесь — как сон, что продолжает сниться. И каждый шаг — как строчка в книге, которую никто еще не закончил писать. А потому берегите этот мир, и, быть может, однажды он станет более настоящим, чем тот, откуда вы пришли.

— Не поймите нас неправильно, уважаемый Хранитель, — почтительно заговорил Адриан, — но мы бы хотели вернуться в наш мир. Нас там ждут и дела, и люди.

Хранитель посмотрел на нас долгим, проницательным взглядом.

— Я понимаю, — наконец сказал он. — Я могу помочь вам найти выход. Но прежде вы должны доказать, что достойны этого. Вы должны пройти испытание.

— Испытание? — эхом отозвалась я.

— Прежде чем желать — нужно открыть свою душу. Прежде чем просить — отдать.

Адриан коснулся моей руки — мимолетный жест поддержки, который многое значил для меня.

— Мы согласны, — услышала я свой голос.

Он звучал удивительно ровно, хотя внутри меня что-то дрожало, словно натянутая до предела струна.

Хранитель кивнул. Склонив голову, коснулся нас своими рогами. И мир вокруг нас исчез.