Мисс Катастрофа для лорда-инспектора

Глава 9

Руины храма остались позади, но гнетущее чувство тревоги никуда не исчезло. После нашей ссоры в воздухе висела такое напряжение, что казалось, вот-вот разразится гроза. Веймар не говорил ни слова, и я тоже молчала, переваривая его равнодушие и свои собственные страхи.

Шли мы в полумраке, словно охотники за помидорами, проникшие в чужой огород. Равнина стала еще более каменистой и усыпанной острыми осколками породы, а хрустальные деревья попадались все реже. В общем, не сказать, что пейзаж чужого мира сейчас, когда солнце скрылось за горизонтом, радовал глаз.

Вдобавок меня до костей пронизывал холод, а усталость ощущалась гирями, которые упорно тянули меня вниз. Но я упрямо шла вперед, не желая показывать свою слабость. Правда, сиюминутно ежилась, озираясь по сторонам, будто испуганный хорек.

Веймар все чаще бросал на меня взгляды искоса — думал, что я не вижу. Но боковым зрением я видела будь здоров. Ну, насколько это возможно, когда луна над твоей головой испускает слабый бледно-зеленый свет.

Вдруг Веймар остановился, и я едва не врезалась в его спину. Признаться, был такой соблазн. Каким-то чудом я все же сумела вовремя сориентироваться и замереть, вопросительно глядя на него.

Какое-то время он что-то искал в кармане своего плаща. Наконец вынул небольшую продолговатую колбочку, заткнутую пробкой. Постучал по ней ногтем указательного пальца, пробуждая… светлячка.

Не обычного, конечно. Он излучал не просто свет, а мягкое, теплое сияние, рассеивающее тьму вокруг нас. Не светлячок, а маленькое солнце в своем собственном стеклянном дворце.

Откупорив пробку, Веймар выпустил его наружу. Светлячок взмыл в воздух и медленно поплыл вперед, освещая нам путь. Его свет высвечивал острые камни и все неровности на земле.

С моих губ сорвался тихий облегченный вздох.

Я с детства боялась темноты. Там, где нет света, легко рождаются кошмары. Так говорила моя бабушка. И сейчас в этом странном, чужом мире, где все было незнакомым и пугающим, светлячок стал моим маленьким спасением.

Я была благодарна Вестмару за этот жест, но гордость не позволяла мне сказать ни слова.

Мы шли долго, очень долго. Ноги натерты, спина болела, в горле пересохло. Я начала спотыкаться буквально на каждом шагу. Стараясь не показывать свою слабость, до боли закусила губу. Хотелось просто лечь и лежать, и даже эта каменистая равнина показалась вдруг такой уютной, словно самая мягкая кровать с леопардовым пледом.

Косые взгляды Веймара на меня возобновились с удвоенной силой. Я бы даже съехидничала по этому поводу, но сил уже просто не осталось.

— Нужен привал, — наконец бросил он. — Вы едва переставляете ноги.

Ох, ну спасибо! Я у нас теперь еще и обуза. Но на этот раз облегченного вздоха я сдержать не смогла.

Выбирать место для привала оказалось особенно не из чего. Да и мне любая горизонтальная поверхность была сейчас мила. Потому я запрыгнула на первый же попавшийся высокий камень. Едва не заурчала от облегчения, когда горящие огнем стопы оторвались от земли.

А может даже заурчала… В свете зависшего над Веймаром светлячка показалось, что уголок его губ чуть дрогнул. Но, наверное, мне просто показалось.

Жаль только, костер не разожжешь — вокруг не было ни одного нормального дерева, только хрустальные, да и те в отдалении. Веймар, казалось, прочитал мои мысли. Не говоря ни слова, снял с плеч свой плащ.

И накинул на мои плечи.

Я была сбита с толку. Неужели это тот самый лорд-инспектор, которого я совсем недавно обвиняла в бесчувственности? И, между прочим, не без оснований!

А теперь он заботился обо мне. Или, может, он просто не хотел нести мою безжизненную тушку на себе?

— Зачем? — тихо спросила я.

Веймар пожал плечами.

— Даже мое каменное сердце не мешает мне увидеть, что вам холодно.

Я проворчала что-то неразборчивое, чувствуя, как щеки предательски краснеют. Обязательно было меня при этом стыдить?

Плащ был теплым и уютным, как объятия. Блаженно прикрыв глаза, я ощутила его вес на плечах и, не удержавшись, втянула носом его запах. Он пах Веймаром. А еще — домом. Чем-то знакомым и безопасным.

— Я скучаю по Ордалону, — внезапно выпалила я, нарушая тишину. Слова сами сорвались с языка — словно прорвало плотину.

Вестмар тихо вздохнул, присаживаясь на один из камней.

— Я тоже, — сказал он, глядя в темноту. Его голос был неожиданно мягким. Он перевел взгляд на меня. — Вас там кто-нибудь ждет? Будет переживать, что вы пропали?

Я загрустила.

— Мой папа и мои младшие сестры. Их четверо, но… в детстве мне казалось, что их не меньше дюжины.

Лорд-инспектор тихо рассмеялся.

— Четыре сестры? Вы счастливица.

— Наверное, — улыбнулась я. — Они, конечно, иногда меня раздражают, но я знаю, что они любят меня, что они всегда будут на моей стороне.

Мы смотрели на светлячка, порхающего между нами, как уставшие путники — на горящий костер. Впрочем, свет, исходящий от него, завораживал не меньше, чем языки пламени.

— А вас? — осмелилась спросить я.

Никогда не думала, что буду спрашивать лорда-инспектора о чем-то настолько личном. А еще — что боюсь услышать что-нибудь про его возлюбленную или даже жену.

— Ждет ли меня кто-то? Я бы так не сказал, — будто нехотя отозвался Веймар.

— Как это? — удивилась я. — У вас же наверняка есть друзья, семья…

— Семья… — эхом повторил он. — Я единственный ребенок в семье. Моя мама — мироходица, и в Ордалоне бывает редко. Отец — чародей, в свое время весьма знаменитый в магических кругах. Отношения у нас… не такие гладкие, как, я полагаю, у вас с отцом. Отец считает, что я не достиг тех высот, которых мог бы. Что я растратил свой талант и так и не смог стать достаточно известным, чтобы прославить наш род.

— Но вы же… лорд-инспектор! — растерялась я. — Это же огромная власть и… ответственность! Вас уважают и…

— Боятся? — усмехнулся Веймар. — Есть немного. Но власть, подобная моей, — это просто иллюзия. А то, что мне доверяют открывать новые таланты среди магов, для отца неважно. Он хотел, чтобы я творил великие заклинания, открывал новые горизонты магии, а я… Как он выразился однажды, я просто слежу за тем, чтобы другие не натворили бед.

Теперь я начинала понимать. Требовательность Веймара, его одержимость магией и неприятие того, что чары выходили из-под моего контроля — все это тянулось из детства. Причина всему этому — гнет отца, вечное давление и необходимость соответствовать чужому идеалу.

Не могу сказать, что это оправдывало замашки Веймара и его нежелание защищать меня, когда мне угрожала смертельная опасность… Но, кажется, теперь я понимала его чуть больше.

Совсем чуть-чуть.

— Какой кошмар, — пробормотала я. Заставила себя улыбнуться, чтобы развеять мрачный шлейф нашей беседы. — Зато вас, наверное, в детстве баловали. Один ребенок в семье! Наверное, вам все разрешали.

— Баловали? — Веймар хмыкнул. — Скорее, муштровали.

Мы подначивали друг друга, делились смешными историями из детства. Я уколола лорда-инспектора в том, что за мной-то он и не углядел. В ответ получила уверение в том, что я — истинное олицетворение урагана, который просто невозможно сдержать. Что завуалированно означало: я — ходячая катастрофа.

К моей досаде, с этим было очень сложно спорить.

Разговор лился легко и непринужденно. И чем больше мы говорили, тем больше трескался лед, сковавший нас после ссоры в храме.

Впервые с момента, как я оказалась здесь, я почувствовала себя… в безопасности. Рядом с Веймаром, под теплым пологом его плаща, освещенная мягким светом светлячка, я перестала бояться темноты и думать о том, что таилось в тенях.

Хотя бы на время.