Мистер Август

Глава 13

Лиам

Я сбегаю в безопасность своей машины, завожу двигатель и выезжаю на тихую, почти пустынную улицу.

Я отъезжаю ровно настолько, чтобы дом скрылся из виду, прежде чем снова съезжаю на обочину, меня так сильно трясёт, что я едва могу держать руль прямо.

Мне просто нужно было выбраться оттуда.

Я дёргаю ручник и роняю голову на руль.

Когда я уезжал, Люсия была на грани истерики.

Она кричала и вопила, обзывала меня по-всякому и разбрасывалась обвинениями, словно плевалась ядом.

Хотя я это заслужил.

Я такой, каким она меня считала, и даже хуже.

Самым трудным во всем этом было то, что все время, пока она ругала меня, я думал не о женщине, перед которой должен был чувствовать себя виноватым за предательство, а о другой, которую я предал.

Ту, с тёмными волосами и глазами и улыбкой, от которой замирает сердце.

Пэрри.

Я полностью испортил всё с ней.

Я даже представить себе не могу, какую боль причинил ей за те часы, что прошли с тех пор, как вышел из класса.

Я знаю, что мне следует держаться от неё подальше, но я не могу.

Я должен увидеть её.

Я должен попытаться.

Я ловлю себя на том, что снимаю машину с ручника и направляюсь к её квартире, хотя и знаю, что это чертовски глупая идея.

Она не захочет меня видеть.

Зачем ей это?

На улице почти стемнело, и у меня несколько пропущенных звонков от Линка, мне нужно перезвонить ему, но, честно говоря, это сейчас волнует меня меньше всего.

За последний месяц я солгал каждому человеку в своей жизни, но ни перед кем не чувствую себя таким виноватым, как перед Пэрри.

Она не заслуживала того, чтобы узнать об этом таким образом.

Мне вообще не следовало лгать ей.

Я должен был знать, что добром это не кончится… Что рано или поздно она все равно узнает.

Должно быть, я действую на автопилоте, потому что мне кажется, что я только моргаю, и вот я уже останавливаюсь возле её дома.

Я мысленно возвращаюсь к тому моменту, когда я впервые приехал сюда, чтобы забрать её для нашей поездки в Роки-Хилл.

В тот день все между нами изменилось. К лучшему это или к худшему, но все изменилось. Вся моя жизнь изменилась в тот день, в тот момент, в ту самую секунду, когда её губы коснулись моих.

Я не могу поверить, что причинил ей такую боль, потому что я знаю, что ей больно, иначе и быть не могло.

Она милая, доверчивая и невинная во всей этой неразберихе.

Она отдала себя мне с такой готовностью, а я воспользовался этим. Несомненно, здесь я ошибаюсь.

Я глушу двигатель и сижу молча, пока не чувствую, как холод пробирает до костей.

Я не могу больше откладывать это.

Я расстёгиваю ремень, открываю дверь и вылезаю из машины.

Если я собираюсь это сделать, мне нужно сделать это сейчас.

Я делаю глубокий вдох и вижу пар на морозном вечернем воздухе.

Я понятия не имею, что скажу ей, когда доберусь до двери, но я знаю, что должен что-то сказать. Я должен попытаться заставить её понять.

Я не могу игнорировать это так, как пытался игнорировать это в прошлом. Я больше не могу этого делать, только не с ней

Я стучу костяшками пальцев по деревянной двери и жду.

Я знаю, что она живёт со своей подругой Мэдди и её парнем Тревором, так что есть большая вероятность, что я вызову подозрения тем, что пришёл сюда в такое время, но я даже не уверен, что теперь меня волнует моя работа.

Я не знаю, что меня волнует.

Мне просто нужно наладить с ней отношения. Это все, о чем я могу сейчас думать.

Дверь распахивается, и передо мной предстаёт высокий темноволосый парень. Он весь в татуировках и пирсинге, и, честно говоря, я немного устрашён.

— Вау, какой сюрприз, — протягивает он. — Чем обязаны, мистер Конрад?

Значит, он знает, кто я такой, а это значит, что он, вероятно, также знает, почему я здесь.

— Тревор, верно? — осторожно спрашиваю я. Я здесь не для того, чтобы драться, и у меня такое чувство, что этот парень с огромным удовольствием попытался бы проломить мне башку.

Он кивает, его взгляд становятся жёстче.

— Пэрри здесь?

— Нет, для тебя ее нет, — резко отвечает он.

Блять.

Он точно знает.

— Она тебе рассказала? — спрашиваю я, и мой голос полон стыда.

Он снова кивает.

— Да, поэтому, если тебе не нужны проблемы, просто уходи и больше сюда не возвращайся.

— Мне нужно её увидеть.

— Тебе не ну...

— Трев, остынь. — Позади него появляется Мэдди, и я почти вздыхаю с облегчением. Мэдди меня знает, возможно, у меня есть шанс убедить её впустить меня.

Она встаёт перед Тревором и крепко скрещивает руки на груди, прищуривая глаза и глядя на меня.

— Что ты хочешь?

— Мне нужно увидеть её, Мэдди, чтобы объяснить.

— Что тут объяснять? Ты женат.

— Я знаю, но мне нужно с ней поговорить. Мне нужно кое-что сказать.

— Ты действительно причинил ей боль, ты это знаешь?

Я киваю, чувствуя, как меня переполняет чувство вины.

— Я знаю.

Я знаю и ненавижу это.

Я не такой парень.

Я не хочу быть таким парнем.

— Пожалуйста, — умоляю я прерывающимся голосом, — мне нужно увидеть её, всего на минутку. — Я на грани того, чтобы заплакать, таким жалким себя чувствую из-за этого.

Взгляд Мэдди немного смягчается, но продолжает решительно стоять.

— Все в порядке, я поговорю с ним, — слышу я слова Пэрри и почти опускаюсь на землю от облегчения.

Мэдди оглядывается через плечо.

— Ты уверена, Пи?

Я не слышу, что отвечает Пэрри, но что бы это ни было, это убеждает Мэдди сдвинуться с места.

Ее парень, однако, не столь любезен. Он остаётся на месте, пронзая меня взглядом.

— Тревор, — рявкает Мэдди, дёргая его за руку. — С ней все будет в порядке.

Он что-то бормочет себе под нос, но неохотно возвращается в дом. Он бросает на меня последний предупреждающий взгляд.

— Если ты причинишь ей больше боли, чем уже причинил, я убью тебя.

Я киваю в ответ.

Я не знаю, нравится ли мне этот парень за то, что он так защищает Пэрри, или я ненавижу его по той же причине.

Как бы то ни было, все забывается в тот момент, когда она появляется в поле моего зрения.

Она выглядит по-настоящему измученной, как будто прошла через настоящий ад и едва выжила после этого.

Она плакала, судя по всему, не просто плакала, а ревела.

— Пэрри, мне так жаль, — выпаливаю я, и она выглядит так, будто вот-вот снова разрыдается.

— Чего ты хочешь, Лиам? — шепчет она, и боль в её голосе давит на меня, душит изнутри.

— Мне нужно объяснить.

— Объяснить что?

— Насчёт моей жены.

Она хватается за дверь, когда это слово достигает её ушей, костяшки её пальцев белеют.

— На самом деле все довольно просто… Ты женат или нет?

— Да, но...

— Тогда тебе нужно идти, — говорит она, закрывая дверь у меня перед носом

— Пэрри, пожалуйста. — Я в отчаянии бью кулаками по двери. — Я могу объяснить. Это не то, что ты думаешь.

Дверь снова распахивается, и на этот раз она не сломлена, она в бешенстве. Я никогда не видел Пэрри в бешенстве, честно говоря, это немного пугает.

— Реально? Эта фраза? «Это не то, что я думаю»? Как? Как я могу думать не то, Лиам? — спрашивает она.

— Она моя жена, хорошо, это правда, её зовут Эйприл, и она моя жена.

Она открывает рот, чтобы заговорить, но я перебиваю её. Мне нужно с это сказать.

Я не могу припомнить, чтобы мне когда-нибудь приходилось говорить кому-нибудь эти слова, но сейчас я собираюсь это сделать.

Если я не скажу этого сейчас, то не скажу никогда.

— Почти год назад она попала в автомобильную аварию. Она серьёзно пострадала, как её тело, так и мозг.

Я слышу, как она ловит ртом воздух.

Я смотрю на свои ботинки и изливаю душу о мучениях, в которые превратилась моя жизнь.

— Она уже не та женщина, что прежде. Она не знает меня, Пэрри, моя жена не знает, кто я такой. — Мой голос срывается.

— Лиам, — шепчет она с ужасом в голосе.

Я смаргиваю слезы и продолжаю:

— Сейчас она живёт со своими родителями. Я пытался жить с ней у нас дома некоторое время, но она боялась меня, я для неё чужой.

Пэрри медленно тянется к моей руке, и я позволяю ей взять её.

— Она поправится?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Говорят, что её мозг останется таким навсегда, она по-прежнему выглядит почти так же, но внутри она как ребёнок. У неё разум семилетнего ребёнка. Ей никогда не станет лучше.

— О, боже мой, — шепчет она, и я не могу даже взглянуть на неё. — Почему ты так спешил сегодня? Она не... С ней все в порядке, правда?

— С ней все в порядке. — Я быстро киваю. — У неё очередная лёгочная инфекция. Ее мама, Люсия, всегда выходит из себя, когда что-то случается. Она не хочет моей помощи, если только что-то идёт не так. Я пытаюсь жить дальше, а потом она просто втягивает меня обратно, когда ей это удобно.

Я чувствую, как из моих глаз текут слезы. Я сердито вытираю их. Я не имею права расстраиваться.

Я не должен был находиться здесь, на пороге её дома, в таком состоянии, после всего, что я сделал. Последний человек, который захотел бы утешить меня — это женщина, стоящая передо мной.

— Лиам, — говорит она, и я, наконец, набираюсь смелости поднять на неё глаза.

В её глазах больше нет ни гнева, ни боли, ни даже жалости… Есть только понимание и что-то ещё, чего я не могу определить.

Я смахиваю слезинку, скатывающуюся по моей щеке, и Пэрри бросается вперёд, обхватывая меня руками за талию, словно тисками.

Я опускаю голову ей на плечо и так же крепко прижимаю её к себе в ответ.

Мои слезы текут беззвучно, и, честно говоря, мне приятно выплеснуть некоторые эмоции, которые сегодня меня ранили.

— Ты должен был просто сказать мне, — шепчет она. — Я бы поняла.

— Я знаю, — шепчу я. — Я должен был это сделать, мне очень жаль.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти.

— Я мог бы сказать тебе то же самое. Я так сожалею о том, что произошло сегодня, я даже не могу представить, что ты тогда чувствовала.

— Забудь об этом. — Она отстраняется и заставляет меня посмотреть ей в глаза. — Но мне нужно кое-что знать, Лиам.

— Что угодно, — обещаю я. У меня больше нет секретов, я открытая книга, когда дело касается её.

— У тебя есть кто-нибудь ещё? Потому что я знаю, что мы никогда не говорили об этом и не договаривались, что мы будем единственными друг у друга...

— Есть только ты, веснушка, — быстро отвечаю я. — Я знаю, ты, наверное, мне не поверишь, но есть только ты, единственная, кого я вижу.

Лёгкая застенчивая улыбка появляется на её лице, и мне приходится мысленно ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это правда.

Я никогда не думал, что у меня будет шанс снова увидеть эту улыбку.

— Я верю тебе, но я больше не знаю, что делать, Лиам, я не могу вести себя как обычно, не с тобой, не после сегодняшнего. — Она пожимает плечами, и я слышу боль в её голосе.

Моё сердце разбухает у меня в груди, и я качаю головой, глядя на неё.

— Я тоже не хочу вести себя как обычно. Я знаю, что причинил тебе боль, а последние четыре часа были самыми худшими в моей жизни, поэтому я понял это.

— Понял что? — нерешительно спрашивает она.

— Что я влюблён в тебя. Для меня это не просто игра, это по-настоящему. Я люблю тебя, Пэрри, даже если это означает, что я сошёл с ума.

Она хихикает, её глаза блестят от непролитых слез.

— Я тоже без ума от тебя.