Мистер Август

Глава 16

Пэрри

Лиам так нервничает. Я могу это определить по тому, как его взгляд бросается ко мне, в поисках утешения, и по тому, как его колено подпрыгивает вверх и вниз, пока он везёт нас в дом родителей Эйприл.

Я понимаю, что для него это должно быть странно.

Для меня это тоже странно.

Я никогда не думала, что на последнем курсе университета буду встречаться с одним из моих преподавателей, безумно влюблюсь в него и соберусь встретиться с женщиной, которой он обещал свою жизнь.

Он подъезжает к опрятному на вид дому, расположенному всего в десяти минутах езды от кампуса, и глушит двигатель.

— Они знают, что я приду? — рассеянно спрашиваю я, глядя в окно.

— Я сказал Люсии, что приведу друга, но не стал вдаваться в подробности.

— Ты не думаешь, что она будет рада за тебя? — спрашиваю я, чувствуя, что это настоящая причина, по которой он ничего не сказал, а также причина, по которой эта встреча заняла так много времени.

Я знала, что он не готов, и не собиралась давить на него.

Я знала, что он сделает это в своё время, но теперь, когда мы здесь, а он все ещё кажется таким неуверенным, мне интересно, давила ли я на него.

— Честно говоря, я не уверен, она как бы бросается из крайности в крайность, когда дело касается меня, поэтому я никогда не знаю, чего ожидать, когда вхожу в эту дверь.

— Если ты не готов, мы можем вернуться в другой раз? — предлагаю я.

Он качает головой и улыбается искренней улыбкой впервые с тех пор, как мы покинули его дом.

— Я готов, Веснушка, я просто надеюсь, что ты не испугаешься.

— Вот что заставило тебя беспокоиться? — Я смотрю на него. — Ты боишься, что я сбегу?

— Любой здравомыслящий человек так бы и сделал, — бормочет он, проводя рукой по волосам. — В этом доме много дерьма, Пэрри, чертовски много дерьма.

— Мне все равно. Все, что меня волнует, это ты, и если это означает увидеть, с чем ты имеешь дело, то я приму это. Я справлюсь.

Он изучает меня несколько секунд, выискивая хоть малейшие признаки того, что я нечестна, но не находит их. Я имела в виду именно то, что сказала.

— Ты действительно слишком хороша для меня.

— Да, я знаю, — говорю я поддразнивающим тоном. — И ещё я слишком молода для тебя, но как ты думаешь, может нам стоит зайти внутрь прямо сейчас?

Я открываю дверь и выхожу на подъездную дорожку.

Он усмехается и следует моему примеру.

Мы идём к двери, и как раз в тот момент, когда я начинаю задаваться вопросом, что он собирается им сказать о статусе наших отношений, как Лиам наклоняется и берет меня за руку.

Думаю, это и есть ответ на этот вопрос.

Я крепко сжимаю его руку, когда он стучит в дверь.

Я слышу разговор и какое-то шарканье, а когда дверь открывается, появляется женщина средних лет.

— Привет, Люсия, извини, что мы опоздали.

Она натянуто улыбается Лиаму, а затем её взгляд скользит по его руке в моей, прежде чем перейти к моему лицу.

— И кто это?

— Это Перри… моя девушка.

Ее глаза слегка расширяются от удивления, но она никак это не комментирует.

— Приятно познакомиться, Люсия, я много о вас всех слышала.

— Ну… А я ничего о тебе не слышала, — говорит она, провожая нас в дом.

— Мы встречаемся всего несколько месяцев, — объясняет Лиам.

— Понятно, — отвечает она, поджимая губы.

Становится ясно, что Лиам был прав, опасаясь объявлять о своих новых отношениях.

— Фрэнк, — кричит она в коридор. — Лиам и его друга здесь.

Я не упускаю того, как она называет меня его «другом», а не девушкой, как ей только что меня представили.

Я слышу ворчание с той стороны, куда она только что крикнула, а затем появляется мужчина на вид лет шестидесяти.

— Привет, Фрэнк, рад тебя видеть, — говорит Лиам, и на этот раз улыбка на его лице настоящая, а не фальшивая, как тогда, когда Люсия открыла дверь.

— Лиам, — весело отвечает он, — ты видел ту игру вчера вечером?

— Видел, они никогда не выглядели такими разгромленными.

Мужчины пожимают друг другу руки, а затем он поворачивается ко мне.

— А кто эта хорошенькая молодая леди?

— Молоденькая это точно, — бормочет Люсия. Никто больше не обращает на неё внимания, так что я притворяюсь, что не слышала её комментария.

Фрэнк тянется к моей руке и сжимает её в своей.

— Я Пэрри.

— Пэрри. — Он улыбается. — Приятно с тобой познакомиться.

Лиам откашливается.

— Эйприл проснулась? Пэрри очень хотела бы с ней познакомиться.

— Она проснулась рано, так что, вероятно, спит, и у меня есть кое-что, что я бы не прочь обсудить с тобой на кухне. — Она указывает в направлении, откуда пришёл Фрэнк.

— О, прекрати, Люсия, мальчику не нужно беспокоиться ни о чем. Вы идите в её комнату и проведайте Эйприл, она будет рада гостям. В последнее время ей было до смерти скучно.

Он жестом предлагает нам пройти мимо, и я не могу не поморщиться от убийственного взгляда, который бросает на него его жена, хотя он, кажется, совершенно не обращает на это внимания.

Лиам снова берет меня за руку и тянет мимо закипающей Люсии и ухмыляющегося Фрэнка.

Я знаю, что этой женщине в последнее время приходится нелегко, но её очень можно понять.

— Извини за неё, — шепчет Лиам, пока мы идём по коридору.

Я слышу, как играет музыка, по звукам какой-то поп.

— Похоже, она все-таки проснулась, — размышляет Лиам.

Я знаю, что Люсия следует за нами по пятам, и то хмыканье, которое она издает, даёт мне понять, что она услышала его комментарий.

Лиам ведёт меня в комнату, выкрашенную в ярко-розовый цвет и увешанную множеством ярких картинок и плакатов.

Он осторожно стучит в дверь.

— Привет, Эйприл.

Она сидит на кровати, скрестив ноги. Смотрит на него, но ничего не говорит.

Красивая женщина. Совершенно и абсолютно потрясающе красива… Она сидит там в футболке с Арианой Гранде, а её волосы заплетены в косички.

— Эйприл, ты собираешься поздороваться с Лиамом? — спрашивает её Люсия.

— Привет, Лиам, — повторяет она, как попугайчик, которому подсказывает родитель.

Это душераздирающе.

— Рад видеть тебя, Эйприл… Я сегодня кое-кого привёл к тебе, ладно? — спрашивает её Лиам.

Он тащит меня дальше в комнату, и Эйприл смотрит на меня.

Она улыбается. Я воспринимаю это как сигнал к разговору.

— Привет, Эйприл, я Пэрри.

— Ты очень милая.

Ну, это не то, чего я ожидала от неё.

— Эм, спасибо, ты тоже.

— Хочешь, я накрашу тебе ногти? — предлагает она.

Я смотрю на Лиама в поисках помощи, но он только пожимает плечами с растерянным выражением лица.

Люсия, кажется, удивлена предложением Эйприл не меньше.

— Я думаю, что фиолетовый цвет будет хорошо смотреться на Пэрри. У тебя есть фиолетовый, принцесса? — спрашивает Фрэнк со своего места в дверном проёме.

Он ободряюще кивает мне.

— Конечно. Хочешь фиолетовый, Пэрри?

Почему бы, черт возьми, и нет, похоже, мне будут красить ногти.

— Мне нравится фиолетовый, — говорю я, пересекая комнату и садясь на кровать Эйприл.

Я не знаю, что конкретно мне делать, но если разрешение ей красить мне ногти делает Эйприл счастливой, то пусть будет так.

Она берет мою руку в свою и кладёт её себе на колено.

Достаёт флакон ярко-фиолетового лака из огромной корзины с маленькими бутылочками и откручивает крышку.

— Так тебе нравится Ариана? — спрашиваю я.

Эйприл улыбается и активно кивает.

— Она моя любимая певица. Мама сказала, что, если я поправлюсь, она возьмёт меня к ней на концерт, когда в следующий раз Ариана приедет в город.

— Звучит очень весело. Я видела её однажды несколько лет назад, она была очень хороша.

У неё отвисает челюсть.

— Я так завидую.

Я грустно ей улыбаюсь. Ей есть чему завидовать мне, в конце концов я люблю её мужа, но я не знаю, облегчение это или бремя, что её единственная забота — это поп-певица.

Я наблюдаю, как она осторожно наносит лак на мои ногти, прежде чем наклоняет голову набок и изучает свою работу.

Я оглядываюсь на дверь и вижу, что Люсия и Фрэнк ушли.

Однако Лиам все ещё здесь. Он прислонился к двери и наблюдает за нами сверкающими глазами.

Я не могу себе представить, как ему тяжело.

— Ты в порядке? — Я произношу эти слова через всю комнату.

Он быстро кивает, улыбка украшает его лицо, и на щеке появляется великолепная ямочка.

— Я так сильно тебя люблю, — одними губами произносит он в ответ.

Моё сердце пропускает удар.

— Я думаю, ты ему нравишься. — Эйприл хихикает, и я понимаю, что она наблюдала за нашим общением.

— Я думаю, ты, возможно, права.

Лиам наблюдает за нами ещё несколько минут с широкой улыбкой на лице, прежде чем исчезнуть за дверью.

Эйприл даже не замечает этого.

— Готово, — с гордостью объявляет она, нанося последний слой лака на ноготь моего большого пальца.

Пока она работала, мы три раза прослушали её любимую песню Арианы Гранде, и она показала мне фотографию Гарри из One Direction, которую она считает «совершенно милой». Это её слова, а не мои.

Я машу руками перед лицом. В последнюю минуту она уговорила меня нанести блестящий топ поверх лака, но я должна признать, что они на самом деле вышли довольно милыми.

— Спасибо тебе большое, мне очень нравится.

— Правда? — с надеждой спрашивает она.

— Правда. — Я усмехаюсь.

— Ты придёшь снова ко мне в гости? — спрашивает она. — Лиам иногда приходит, но с ним не очень весело разговаривать.

— В следующий раз ты должна предложить ему накрасить ногти, — говорю я с усмешкой.

Она хихикает.

— Если ты хочешь, чтобы я пришла снова, и Лиам не будет против, то я с радостью приду, — обещаю я ей.

— Это было бы круто.

Она сонно зевает, и я вспоминаю, что у неё черепно-мозговая травма и, возможно, ей нужно отдохнуть.

— Думаю, нам пора идти, но ещё раз спасибо за ногти, увидимся в следующий раз, ладно?

Она кивает, и я могу сказать, что она отключится сразу, как только я уйду.

Я встаю с кровати и иду к выходу из комнаты.

Она ложится на подушки, и какое-то время я наблюдаю за ней.

Мне хочется плакать.

Она такая милая и кажется достаточно счастливой, но ужасно видеть, как у человека отбирают его потенциал таким образом.

По мнению врачей, в таком психическом состоянии она останется до конца жизни, её кратковременная память пострадала не меньше, чем долговременная.

Я бреду обратно по коридору, останавливаясь, чтобы посмотреть на фотографии, висящие на стенах.

На фото Лиам и Эйприл в день их свадьбы. Они выглядят такими счастливыми и влюблёнными, что это поражает меня так, словно меня ударили в живот.

Он так много потерял.

Эйприл, вероятно, даже не узнала бы здесь себя.

— Я не знаю, о чем ты думал, приводя её сюда, — слышу я шипение Люсии.

— Она моя девушка, она хотела познакомиться с Эйприл. Конечно, я привёл её сюда, теперь она часть моей жизни, — слышу я ответ Лиама. Его голос звучал раздражённо.

Чувствуя неловкость, я задерживаюсь в коридоре, не желая прерывать их разговор, но и не думаю, что мне стоит здесь стоять и вот так подслушивать.

— Она ещё слишком молода, чтобы относиться к ней очень серьёзно, не так ли? — бросает ему в ответ Люсия.

— Люсия, это не твоё дело, она кажется очень милой молодой женщиной, — вмешивается Фрэнк.

— Не моё дело? — визжит Люсия.

Я надеюсь, что Эйприл крепко спит, потому что её мать определённо не говорит спокойно.

— Он женат на моей дочери, ради всего святого, и я думаю, что это моё дело, когда он начинает щеголять с какой-то девушкой по моему дому.

— Я не щеголял тут с ней, я привёл её, чтобы познакомить с Эйприл, — говорит Лиам, и его голос теперь звучит устало, как будто он проиграл внутренний бой внутри себя.

Я не знаю, почему он позволяет ей так с собой разговаривать.

— Это совершенно неуместно, не говоря уже о неуважении. Ты женат, Лиам, у тебя вообще не должно быть девушки, — распекает она его.

— Она больше не его жена, Люсия, мы это уже обсуждали. Она не та женщина, на которой он женился. Ты должна позволить ему жить своей жизнью. — Фрэнк повысил голос, и мне очень хочется войти туда, но мои ноги как будто примёрзли к земле.

Сейчас я слышу, как Люсия всхлипывает, но я не поддаюсь на её жалость.

То, как она разговаривает с Лиамом, совершенно несправедливо. Она ведёт себя откровенно неприятно, когда в этом нет необходимости.

Я уверена, что для неё это тяжело, но она не может ожидать, что Лиам проведёт остаток своей жизни с женщиной, которая даже не здоровается, когда он входит в комнату.

Ему ещё нет и тридцати. У него впереди ещё большая часть жизни.

— Ну, это всё его вина, — визжит она, и я вздрагиваю, как будто она меня ударила. — Если бы не он, с ней было бы все в порядке.

— Я знаю, ты расстроена, но это несправедливо, Люсия, ты же знаешь, что Лиам ни в чем не виноват. Это был несчастный случай. В том, что произошло, нет ни чьей вины. — Голос Фрэнка мягок, но твёрд. Мне ясно, что они не в первый раз ведут этот разговор или перебранку, называйте это, как хотите.

— Думаю, мне пора идти, — слышу я голос Лиама.

— Нет! Нам нужно принять решение по поводу её лечения, — снова начинает Люсия, её голос звучит так, словно она на грани истерики. — Ты не можешь просто сбежать со своей новой девушкой, как какой-нибудь гулящий мужик, и оставить нас здесь делать всю работу.

Я в ярости.

«Гулящий мужик» — самое неподходящее Лиаму определение.

Он милый, добрый и преданный.

Судя по тому, что я только что услышала, эта женщина винит его в том, что случилось с её дочерью, и последнее, что нужно Лиаму, — это тяжесть этого на его плечах.

Я врываюсь в комнату, тяжело дыша.

Три головы резко поворачиваются, чтобы посмотреть на меня.

— Пэрри, как много ты слышала? — спрашивает Лиам, в его голосе боль.

— Достаточно.

Я открываю рот, чтобы отругать его тёщу, но он бросается ко мне и выводит из комнаты в коридор. Его руки дрожат, и все, чего я хочу, это заключить его в объятия и никогда не отпускать.

Весь мой гнев растворяется, когда я вижу явную боль в его глазах. Ему не нужно, чтобы я взорвалась, криков уже достаточно.

— Ты не можешь позволить ей так с тобой разговаривать, — шепчу я.

Моё сердце бьётся так быстро, что кажется, будто все в тумане. Я ненавижу, что ему больно.

— Я не знаю, что ещё делать, Веснушка. Она винит меня, и, возможно, она права.

Я хмурюсь, глядя на него. Я не понимаю, почему кто-то обвиняет его в аварии, в которой он не участвовал.

— Это не твоя…

— Эйприл вышла купить ещё пива для нас с Линком, оно у нас закончилось, а она не выпила ни капли. И с ней случилось это, — перебивает он меня.

Это не значит, что он виноват. Это был несчастный случай.

Иисус Христос.

Он провёл слишком много времени в комнате с этой ужасной женщиной. Он начинает верить в те ужасные вещи, которыми она забила ему голову.

— Это не твоя вина. Ты это знаешь, да? — Я сжимаю его лицо в ладонях и заставляю его смотреть прямо на меня. — Ты же не винишь себя в том, что произошло, не так ли?

Он выдыхает.

— Нет. Может быть… Я не знаю. Будет проще, если я буду её боксёрской грушей. Она злится на весь мир, и ей нужен кто-то, на ком это можно выместить. Думаю, это меньшее, что я могу сделать.

— Тебе тоже больно, — говорю я, мой голос дрожит от волнения. — Тебе необязательно это делать. Она может найти новую боксёрскую грушу. Ты не в долгу перед ней, Лиам, это не твоё бремя.

Его голова наклоняется вперёд, пока его лоб не оказывается напротив моего, а руки крепко обхватывают меня за талию.

— Хватит с тебя своей боли, Щелчок, не топи себя и в её.

Он кивает, но ничего не говорит.

— Я оставлю вас, ребята, наедине, чтобы вы могли поговорить, — шепчу я.

— Не уходи, тебе не обязательно уходить, — умоляет он.

— Нет, — твердо отвечаю я. — Тебе нужно время, и, честно говоря, мне тоже.

— Ты уходишь? — Он задыхается.

Я поднимаю своё лицо навстречу его лицу и нежно целую его в губы.

— Я буду у тебя, когда ты будешь готов вернуться домой, хорошо?

Он неохотно кивает, и я высвобождаюсь из его объятий.

Выскальзываю за дверь, не оглядываясь, потому что я не могу видеть боль в его глазах, и иду обратно к его дому.

Мне нужно о многом подумать.

Этот опыт был странным, трудно объяснить… У меня почти такое ощущение, будто вся моя жизнь пронеслась перед моими глазами.

Поверхностное дерьмо, которое когда-то казалось таким важным, с каждым моим шагом становится все менее и менее значимым.