Мистер Август

Глава 5

Лиам

У меня было ощущение, что приближается допрос, поэтому, когда он начинается, я, по крайней мере, к нему готов.

— Она та самая красотка, о которой ты мне рассказывал, не так ли?

Он ухмыляется, но я вижу скрытый намёк на настороженность в его глазах.

Он беспокоится за меня, и я даже не могу его в этом винить.

Я сам беспокоюсь за себя

Я не знаю, о чем, черт возьми, я думал раньше, но почти уверен, что если бы он не вошёл в ту комнату, я бы целовал студентку прямо здесь, в кампусе.

Образы её в чёрном кружевном нижнем белье проносятся в моем мозгу, когда я подумываю о том, чтобы солгать ему, но я не могу этого сделать, Линк уже долгое время был моим лучшим другом, и даже если бы я солгал, он, вероятно, раскусил бы меня ровно через тридцать секунд и выразил бы мне своё неодобрение по этому поводу ещё быстрее.

— Да, она чертовски горячая штучка, — ворчу я, дёргая за шнурки своих кроссовок.

— Я понимаю, о чем ты.

Я киваю, но не смотрю на него. Я знаю, что он ещё не закончил.

За последний год он помог мне пройти через многое, и мы научились слышать то, что умалчивают другие.

— Вы двое выглядели довольно мило.

Я кривлюсь, затем делаю все возможное, чтобы убрать эмоции с лица, прежде чем снова посмотреть на него.

— Я едва сказал ей два слова, у неё были проблемы с редактурой, поэтому я дал ей несколько советов. Ничего такого, чего бы я не сделал для любого другого ученика в моем классе.

Это полуложь. Сомневаюсь, что предложил бы это кому-нибудь ещё, но я также и не отказался бы.

— У неё хорошие навыки, если я правильно помню?

Я встаю и иду к скамье для подъёма весов. Мне нужно чем-то занять себя, иначе он поймёт, насколько я запутался из-за этой девушки.

Я даже себе не хочу признаться, как много я думал о ней, не говоря уже о нем.

— Она лучший фотограф своего года на много миль вокруг.

— Дерьмо, — бормочет он, и я поворачиваюсь и хмуро смотрю на него.

— Что?

— Тебе всегда нравились талантливые девчонки.

Я со смехом отмахиваюсь от его комментария.

— А что, вместо этого нужно любить бездарных девчонок?

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — настаивает он. — Держу пари, что её фотографии тебе нравятся так же, как и она.

— Я не запал на неё. Она моя студентка. Сколько ей, двадцать лет?

— Может быть, даже девятнадцать, — отвечает он, и это поражает меня, будто удар реальности по яйцам.

Мне двадцать девять лет, и, хотя я, возможно, значительно моложе большинства сотрудников университета, это чертовски больше девятнадцати лет.

Возможно, я фантазирую о подростке.

Я даже не хочу думать о том, насколько мне это отвратительно.

Должно быть, я выгляжу настолько же плохо, насколько себя чувствую, потому что он хлопает меня по плечу.

— Я просто говорю, что смотреть — это одно, но переступить эту черту — это то, от чего ты, возможно, не сможешь оправиться. И не только потому, что ты её учитель.

Я качаю головой.

— Мне не нужно предупреждение, братан, я не настолько туп, чтобы связываться с кем-либо, не говоря уже о студенте.

Я даже не уверен, что сам верю в то, что говорю.

Он кивает головой и смеётся.

— Хотя она, конечно, хорошенькая.

— Не напоминай мне, — бормочу я себе под нос, ставя несколько дополнительных блинов на оба конца штанги.

Видимо, я настроен наказать себя не одним способом.

Я вношу несколько изменений в слайд-шоу, когда краем глаза улавливаю движение.

Моё сердце начинает издавать эти дурацкие беспорядочные удары в грудной клетке, когда мой мозг регистрирует, кто это.

Ради бога, мне и правда нужно взять себя в руки. Возвращение сюда, в эту среду, чертовски сводит меня с ума. Я как будто снова подросток, но на этот раз у меня есть обязанности и люди, которые от меня зависят.

— Доброе утро, — говорит она, и на её губах играет красивая улыбка.

— Ты рано.

Тон моего голоса слишком довольный, но именно это она со мной и делает. Я не могу это скрыть. Мне никогда не удавалось скрывать свои эмоции, да и раньше мне никогда не приходилось это делать.

Она протягивает чашку кофе на вынос.

— Как и обещала.

Я ухмыляюсь.

— Ты принесла мне кофе?

Она кивает и делает ещё один шаг ближе.

— Ага, и это хороший кофе, обещаю.

Я усмехаюсь и забираю у неё стакан. Я пью кофе, и не знаю как, но именно таким я его всегда и пью.

Я вопросительно смотрю на неё, и она победоносно ухмыляется.

— Чика, которая там работает, точно знала, какой кофе нравится сексуальному преподу.

Ее глаза расширяются, а щеки покрываются румянцем, когда она понимает, что только что сказала.

Я ухмыляюсь поверх края чашки, прежде чем сделать ещё один глоток.

Она неловко откашливается и отводит от меня взгляд, возвращаясь к своему месту в классе.

Я ненавижу перешептывания о моей внешности, которые слышу в коридорах, и нежелательное внимание, которое получаю от студенток, но все по-другому, когда это исходит из уст Пэрри. В этом нет ни малейшей нежелательности, когда она сама так думает.

— Так... Мистер Конрад...

— Лиам, — перебиваю я её, даже не успев подумать об этом.

Она резко поворачивается, приподняв одну бровь.

— Почти время занятия, — спорит она.

Я пожимаю плечами и продолжаю зарываться в яму, края которой уже находится высоко над моей головой.

— Почти — это ещё не занятие.

Она смотрит на меня несколько секунд.

— Ты все ещё достаёшь свой фотоаппарат?

— Когда могу. Вообще-то я планирую в субботу отправиться в Роки-Хилл, чтобы сделать несколько снимков.

— Роки-Хилл? — спрашивает она, нахмурившись.

Я киваю.

— Это около часа вглубь страны. Вид там невероятный. Ты можешь первым делом увидеть восход солнца или наблюдать бесконечное небо звёзд ночью.

— Звучит красиво.

— Это красиво. Не так уж много людей знают об этом. Видимость на многие мили.

Она смотрит на меня и улыбается, её тёмные волнистые волосы падают ей на лицо.

— Ты должна поехать со мной. — Слова вылетают из моих уст и повисают в воздухе между нами прежде, чем я успеваю даже обдумать то, что только что предложил.

Ее брови взлетают вверх от удивления, а рот приоткрывается.

Это не преподаватель, добровольно помогающий ученику, и мы оба это знаем.

Я приглашаю её, потому что хочу поделиться с ней этим.

— Я? — спрашивает она.

Мне следовало бы сейчас отступить, сказать, что это неуместно, и извиниться за такое предложение, но мой мозг не может передать сигнал в рот. Это происходит само по себе.

— Ага. — Я киваю. — Приходи, ты сможешь сделать несколько потрясающих снимков для своей работы на конец года.

Она морщит нос.

— Думаешь, это будет нормально… Ну, с университетом?

Мой моральный компас сейчас сильно сбоит, потому что я даже не чувствую себя плохо из-за этого, когда ухмыляюсь ей и говорю:

— То, о чем они не узнают, им не повредит.