Мой гадский сосед

31. Дежавю

— Удальцова, к шефу зайди, — кричит под руку, Лаврентьев, наш курьер, тоже завернувший в столовку, перекусить.

Я как раз бутерброд с сыром в рот навострила, чуть траекторию не сбил.

Наша столовая, вообще первый класс, здесь вечно, в обеденный перерыв, не протолкнуться. Кормят отлично, порции большие, цены приемлемые. Весь наш офисный комплекс здесь обедает, даже высшее руководство не брезгует за столиками с простыми менеджерами посидеть, настолько здесь вкусно.

Я же слиняла пораньше с рабочего места, потому что знала, что через полчаса не протолкнуться, и вот облом.

— Саш, а чего ему надо, не говорил? — смотрю то на Лаврентьева, выпрашивая взглядом надежду, то на свой несъеденный обед, из двух блюд и булки с компотом.

— Маш, ну откуда я знаю, — убивает всё на корню Лаврентьев, — он мне, что докладывает. Орёт, как всегда, что полный офис разгильдяев, которые непонятно, зачем на работу приходят, и нет порядка.

Да шеф у нас овен, ещё и в год Быка родился. Там такая смесь, если заискрит, то успевай только прятаться, всех заденет, и всё припомнит. Поэтому мы всей компанией, старались не расстраивать Аркадия Анатольевича, дабы не огребать потом.

Смотрю на свой нетронутый обед и понимаю, что не избежать мне гнева начальственного, если я мигом не метнусь наверх, и не поинтересуюсь, что там стряслось, что меня надо вытягивать с обеда.

— Садись, Саш, — встаю из-за стола, — тут у меня гуляш с картошкой и солянка, булочка с компотом.

Бутерброд, так уж и быть, дожую.

— Да ладно, Маш, может, подождёт он… — говорит Лаврентьев, а сам оседает медленно за мой столик, и зачарованно смотрит на мой обед.

Сашка худющий, даром, что курьером работает, мы его в отделе, не иначе как скороходом зовём.

Жердь, двухметровая. Его всё время хочется накормить, поэтому кому-кому, а ему точно не жалко отдать свой обед, ещё и ужин в придачу можно добавить.

— Нет, Саш, я уж лучше пойду, узнаю, чего он лютует, мало ли, потом так встрять можно… — не договариваю, но Сашка меня понимает, сам не раз был под горячей рукой шефа.

Пробираюсь к лифтам, лавируя мимо голодных сотрудников нашего центра. Обед, как говорится, по расписанию, несмотря ни на что.

Вот только мне не повезло.

Вообще, Аркадий Анатольевич, не так уж и плох, ну да характер у него взрывной, но зато он отходчивый, и великодушный. На работу меня принял раньше срока положенного, не на свою должность, на должность помощника его, Егора, он как раз, в Эмираты укатил, на неделю, а я вот прикатила, из Гадюкино.

Шеф слушал мои стенания, что нет больше сил, дома сидеть, вздыхал тягостно, выражая этим всю глубину его непосильной начальственной ноши, пообещал что-нибудь придумать. И придумал, и пусть, я на пару недель, в должности пониже поработаю, из отдела учёта, в секретари, зато из дома сбегу, потому что Лёша сделал какие-то свои умозаключения, после нашего разговора, и ушёл в глухую оборону. И остались мы в подвешенном состоянии, хотя мне всё и так понятно, и те перспективы, которые сперва мне показались заманчивыми, когда он предложил завести ребёнка, даже они не работали. Не хотела я ни Лёшу, ни ребёнка от него. Так и живём, как злые соседи. Муж, кстати, довольно самостоятельным оказался, когда остался без «мамочки» в моём лице, что я тоже восприняла как лицемерие. Столько лет водил меня за нос.

Вот и сбежала на работу. Если бы шеф не взял помощницей, пошла уборщицей, лишь бы дома меньше времени проводить.

Жаль, что в деревню мне теперь путь заказан. После моего побега, боюсь не оправдаюсь, и медведь меня живьём съест. А может, даже и не взглянет, что ещё обиднее.

Поднявшись на свой этаж, застала начальственный зад, у себя под столом.

— Э-э! Аркадий Анатольевич!

Шеф замер на секунду, потом, видимо, вспомнил, что он шеф, выпрямился, поправил взлохмаченные волосы, пошевелил усами, и, вперив в меня тяжёлый, тёмный взгляд, подбоченился.

Комплекцию, Аркадий Анатольевич имел грузную, поэтому, когда хотел навести строгости, выглядел внушительно. Особенно сейчас, раскрасневшись, после физических упражнений.

— Мария, ну и где ты ходишь? — заскрипел сердито.

— В столовой, — пожала плечами.

— Мария, ну какая столовая? Я тебя, когда на место Егора брал, предупреждал, что должность не сахар. Это не у тебя в учётном отделе сидеть, здесь работать надо и график ненормированный… — распалялся он, краснея ещё больше.

Я знала, эту его стадию. Тут лучше не перебивать и дать высказаться, да даже если я захочу что-то сказать, всё равно не смогу вставить и слово.

— У меня там клиент важный. Полный пакет покупает. А я сам должен договоры и счёт-фактуры… — он потряс добытыми из стола документами.

Молчу, глаза в пол, типа стыдно, а сама про солянку мечтаю, уж очень вкусно она пахла, так что гляди слюна, сейчас закапает. Надо дома посмотреть, может, огурчики по бабушкиному рецепту остались, если Лёшик их не приговорил за моё отсутствие.

В животе заурчало, да так громко, что шеф сбился.

Я испуганно глянула на него, но он только выдохнул, точно дракон пламя, и покачав головой.

— Ладно, — уже более спокойно, — принеси нам кофе и печенье, и можешь отлучиться на пятнадцать минут, а то скажешь потом, что я тебя голодом морю.

Я благодарно улыбнулась и нырнула на кухню, колдовать над кофе машиной, может, успею ещё солянки взять, не должны всё разобрать.

Проработав столько лет в мужском коллективе, я знала, что почти подавляющее число мужчин, предпочитают эспрессо, поэтому, не мудрствуя лукаво, задаю машине нужный режим, подставляя белые кружки. Достаю печенье, но всё же ставлю на поднос небольшой молочник со сливками, ну мало ли.

Приободрённая мыслями о солянке, я пару раз, стукнув в дверь, вхожу к шефу.

Шеф кивает, не прерываясь, вещает собеседнику, сидящему ко мне спиной, про новую систему «Супра», которую сам Аркадий Анатольевич очень хвалит, и потому каждому клиенту её советует.

— … вы можете самостоятельно подключить до девяноста девяти датчиков к уже имеющимся. Двери, окна, движения, температуры, также в комплекте есть сирена… — взахлёб рекламирует он, пока я несу поднос к их столу.

Слушаю его вполуха, мечтаю о солянке и смотрю под ноги, и пропускаю момент, когда посетитель, крутанувшись на кресле, разворачивается ко мне. Он делает так резко, что я, наклонившись, чтобы выставить кофе и всё остальное перед ними на стол, не успеваю затормозить, и всё летит на него.

— Етижи-пассатижи! — орёт Женя, соскакивая с кресла, оттягивая мокрые брюки от стратегически важного места, куда пришёлся весь заряд горячего кофе.

— А-а-а? — из меня выходит только этот звук, потому что вся случившаяся со мной неуклюжесть не идёт ни в какое сравнение с тем, что я снова «наехала» на медведя.

Дежавю, ёлки-палки!