Мой гадский сосед

8. Один-один

Нет, всё же я заблудилась в этих трёх соснах, хотя с пригорка, с которого всё отлично просматривалось, казалось, чего проще.

Позади осталась деревня, впереди текла речка, тонкой полоской заворачивая в негустой, так мне казалось, лесок. Под ногами лежал небольшой луг, весь усыпанный ромашками, на краю которого, паслись коровы. А за лесом я даже разглядела поле и пухлые тюки сена.

Небо высокое, бездонное, голубое, ни облачка, и ласточки носятся по лазури, точно рыбки в море, ныряют.

Живописно, и очень красиво, была бы художником, картины бы писала с таких просторов.

Настроение было так себе.

Второй день я здесь, и каждый из них, как на войне побывала.

Ничего из того, что мне представлялось, когда я рванула сюда, не было и близко.

Дом у тётки маленький, старый, того и гляди скоро завалится. Благо есть электричество, и на том спасибо.

Телефон ловит через раз. Про интернет вообще молчу.

Огород, весь заросший бурьяном. Укроп на салат, и тот приходится втихомолку у соседа рвать.

Но всё это фигня, и со всем этим я легко могу свыкнуться.

А вот принять наличие этого самого соседа, и отсутствие забора между нами очень тяжело.

У него-то и домина в два этажа. Перед домом площадка вся плиткой заложена, и тент для «танка» его стоит. Даже грядки аккуратные какие-то есть, и летняя веранда с мангалом, и что-то похожее на баню.

Живи да радуйся, особенно на контрасте с той разрухой, что мне досталась. Но нет.

Этот противный сосед, Евгений, гад Медведьевич, просто достал!

Такое хамло я впервые в своей жизни встречаю, притом что я работаю в мужском коллективе. Но никто, за пять лет, что я тружусь в компании, даже наш шеф, который на расправу скор, сперва наорёт, потом подумает, даже он никогда со мной так не разговаривал.

Про мужа вообще молчу.

Лёшик не позволяет себе повышать на меня голос, и грубить, чтобы между нами не произошло. Это я, бывало, в сердцах, могла наорать, наговорить всякого…

А этот…

С первого взгляда, кажется, ненавидит.

То одета я не так. То говорю, не то.

Я просто в ступоре от того, что я могу в человеке столько негатива вызывать, как у этого медведя неотёсанного. Из нормальных слов, за два дня, что он мне сказал, это предлоги.

Рычит постоянно. Вечно недоволен всем. Недаром живёт один. Кто такого вытерпеть сможет? Даже пёс сбегает.

Может, я ему помешала тёткин участок захапать? Он ведь на него покушался «танком» своим.

Может, не простит никак, что я наехала на него. И я честно бы извинилась, но он же мне и шанса не даёт, каждый раз, то зыркнет так, что язык к нёбу присыхает, то ещё хуже, сам говорить начнёт.

А может, достоинство мужское, не очень достойное, и он ненавидит и винит всех женщин в немощи своей?

Хотя вот нет, ненавидит он конкретно меня, остальные от него прям в восторге.

Пообщалась я сегодня с одной его поклонницей. Навряд ли она бы с таким щенячьим восторгом о нём отзывалась, если бы он с ней так, как со мной.

Благодаря тому, что мои запасы съел прожорливый Туман, у которого, между прочим, специализированный корм, а предпочитает он мою гречку с индейкой, пришлось тащиться в супермаркет.

Из еды остались сухари с изюмом и банка тушёнки.

Сосед даже и не подумал возместить мои затраты на своего пса, ещё и кривился, когда я остатки сегодня утром занесла.

Опять полураздетый. Здоровый как… Как медведь. И шерстяной тоже весь. Бр-р-р.

Глазищами сверкает из-под густых бровей, и просто режет своей грубостью.

Гад. Недаром живёт в Гадюкино.

И вот на свой страх и риск, выползла я за продуктами, честно говоря, опасаясь немного новых мер карательных от жителей деревни.

Но всё прошло гладко.

Первого, кого я встретила, это вертлявого дружка медведя, который живёт, оказывается, напротив.

Он выглянул из-за покосившейся калитки, когда я проходила мимо, неизменно треская семечки и придерживая ногой, норовившего выкосить плешивого петуха. Всё в тех же помятых штанах и кепке, только рубашку сменил. Приветливо поздоровался, провожая прищуренным взглядом, заставляя усомниться, что я опять, по мнению мужского населения деревни, непристойно одета.

Оглядела мельком себя, но не нашла ничего криминального в своём сарафане. Пристойно всё. Не короткий, не облегающий, не просвечивает.

Так что пусть идут лесом ценители моды и нравственности. На улице жара, какой день стоит. И на себя пусть посмотрят.

Дальше была стайка детишек, которые на меня и вовсе не обратили внимания.

Мальчишки постарше, промчались мимо на мопедах, оставляя на грунтовой дороге, усыпанной коровьими лепёхами, пыль.

Потом были бабульки, сидели рядком на скамейке, с которыми я поздоровалась сама.

Они переглянулись, точно спрашивая друг у друга, кто я такая, но ответили мне.

Где-то вдалеке доносилась музыка, стук молотков, и визг перфоратора.

И вот так, без приключений, я дотопала до магазина.

Замерла на мгновение, представив, что сейчас снова попаду под всеобщее внимание, но и тут меня ждал сюрприз, когда я всё же решилась войти.

Наблюдательный пункт был пуст. Только несколько посетителей в зале и дородная кассирша на своём рабочем месте.

Обрадованная этим фактом, прихватила тележку и поскакала за покупками.

На кассе правда, пришлось приложить усилия и натянуть кислую лыбу.

Кассир, медленно протаскивая мои покупки через сканер, не стесняясь, разглядывала меня, и я опять усомнилась в выборе наряда.

— Где все? — решила отвлечь её.

— Так, среда же, — пожала она плечами, и дальше не пояснила, словно после этого я должна что-то понять.

Уточнять не стала, но запомнила, что в среду сборищ почему-то не бывает.

— Смотрю, освоилась, — хмыкнула она, всё так же неторопливо сканируя мои покупки.

— Ага, — я так же размеренно их упаковывала.

— Вот это не бери, — отложила упаковку с йогуртами.

— Я посмотрела. Там сроки, норм.

— Сроки-то в порядке. Только пару дней они на складе валялись, пока мы про них вспомнили, — усмехнулась она. — Начальство сейчас отчалит и уберём. Наши все знают.

— Спасибо, — улыбнулась я польщено, не ожидая, после той горячей встречи, что мне здесь устроили, ничего хорошего.

— Не за что.

— Слушайте…

— Меня Валей зовут, а тебя? — перебила меня.

— Маша.

— Маша, давай на «ты», — предложила Валя, протаскивая через сканер упаковку яиц.

— Без проблем давай, — пожала я плечами.

— Вот и хорошо, — выдала в ответ скупую улыбку Валя, — ты не обижайся на нас, за то, что потрепали тебя немного.

Ну, насчёт «немного» я бы поспорила. Я от страха и духоты, чуть душу богу не отдала. Но спорить не стала, боясь нарушить налаженное перемирие.

— Бывает, — выдала нейтральное. — А вы… — запнулась, — ты не подскажешь, есть в деревне работники какие-нибудь? Мне бы забор поставить, да в огороде порядок навести, траву там скосить.

— А ты к Жене, к соседу своему обратись. Он у нас на всю деревню, такой рукастый, — тут её флегматичность треснула. При упоминании моего соседа улыбка растянула тонкие губы. — Он тебе и забор поставит, и траву скосит… Мы его очень уважаем!

— Да я уже поняла, — приуныла я, понимая, что к соседу я обращусь в самую последнюю очередь.

— А никого больше нет?

— Ну, Пашка с Витькой Коробановы, — пожала она плечами, наконец, закончив пропикивать мой товар, и нагнулась, подперев пухлую щёку кулаком, продолжила, — но они сейчас дом строят, откажут, не до тебя. Да и Евгению уже обещали с крышей помочь.

— Евгению, то бишь Жене? Соседу моему? — спросила, а про себя ещё и добавила «гадскому».

— Ага, — продолжила мечтательно улыбаться Валя. — Митрича можешь попросить, траву скосить, но он такой, сто раз пообещает… пока дождёшься…

— Понятно, — разочарованно протянула я, понимая, что отделения моих владений от медвежьих откладывается на неопределённый срок.

Достала карту, помахав возле носа Вали, показывая, что готова оплатить.

Она, не торопясь, разогнулась, потянулась, выставляя напоказ шикарную грудь, которой явно было тесно в форменной жилетке, и она плющилась в разные стороны, и, что-то нажав на клавиатуре, кивнула мне на терминал.

Пока дотащила пакеты, взмокла вся.

На обратной дороге опять поздоровалась с бабками. Те уже, видимо, меня запомнили, — охотно ответили, улыбнулись.

Общий двор встретил тишиной, хотя, когда уходила, сосед в машине копался. А сейчас ни гада, ни пса. Утопал куда-то по делам своим медвежьим.

Дом с утра уже хорошо нагрелся, отдавая теперь тепло сторицей, пока раскидывала продукты, взмокла вся. От духоты и жары даже есть расхотелось, хотя на обратной дороге очень живо представляла себе пышный омлетик с салатиком, у меня ещё и укропчик остался.

Но готовить сейчас на раскалённой плитке, а у тётки была электрическая, которая долго раскочегаривалась, зато потом пыхтела жаром на весь дом, не хотелось от слова «совсем».

А вот идея сходить на речку, и почилить там пару часиков, воспринялась мной на отлично. Правда, идти под мост, где паслись гуси, мне не очень-то хотелось, а вот поискать пустынный бережок, там, где никого не будет, — это было бы неплохо.

Вот так я и оказалась в лесу.

Речку пока я так и не нашла, но зато заценила буйство природы и разнообразие мира насекомых.

Идти назад, так и не искупавшись, не хотелось, но вся кожа уже зудела от укусов и пота, и, признав, что у меня напрочь отсутствует чувство направления и ориентации в пространстве, я повернула назад и услышала вдруг, совсем рядом плеск воды и низкий лай собаки.

Пошла на звук, уже примерно догадываясь, кого там увижу.

Так и есть.

Мой гадский сосед резвился в воде, играя с Туманом. Делал именно то, что так хотелось делать мне.

И естественно, присоединяться я не собираюсь, и придётся мне водные процедуры переносить в самодельный душ тётки Нюры, перед этим ещё и воды натаскать.

Глянула последний раз, из своего укрытия на водную гладь, и вожделенный бережок песчаный, покрытый редкой травкой, и на того, кто украл мою мечту и замерла.

Евгений Медведьевич, как раз из воды решил выйти. И видимо, ввиду того, что он считал, что здесь один, и никто его не увидит, купался он нагишом и не может у него быть комплексов по поводу своего достоинства. Там прямо полный порядок. Страшно представить его в «рабочем» состоянии. Это же, как он ходит-то. Хотя такая махина. Вон бёдра, какие мощные, по воде волны, как от баржи идут, когда он, рассекая гладь, выходит на берег.

За разглядыванием я пропустила момент, когда нарезвившись в воде, на сушу выбежал Туман, и, отряхнувшись, учуял меня.

Коротко гавкнул и даже сделал несколько шагов по направлению ко мне.

Сосед тут же метнул взгляд в мою сторону, и на секунду поймал меня в прицел своих прищуренных глаз. Я резко отпрянула, запнулась об корень, навернулась и поползла назад прямо на заднице.

Быть застигнутой за подглядыванием было для меня настолько стыдно, что я соскочила, и, забыв, что, вообще-то не особо представляю направления, побежала, куда глаза глядят.

Каким-то образом, я вывалилась из леса, на берегу речки, возле моста, попав опять под всеобщее внимание, потому что здесь было ещё одно место сбора всей деревни.

Это мне придало ещё больше ускорения, потому что я с ужасом представила, что за мной сейчас из леса выйдет сосед, и всем расскажет, что я за ним подглядывала.

Народ оглядывался, посмеивался, кто-то даже здоровался, но не препятствовал, и, быстро преодолев мост, я помчалась домой, чтобы успеть скрыться до прихода соседа.

К вечеру, когда сидеть в духоте уже не было сил, и, поняв, что, возможно, меня и не видел никто, я выползла во двор, потом таким же тихим сапом сходила за водой, и, наполнив бочку, наконец, встала под холодные и вожделенные струи. И именно сейчас только позволила воспроизвести в памяти то, чему стала свидетелем.

Даже врать себе не стану, что меня не поразило то, что я увидела, потому что это не так. Я с каким-то вожделенным трепетом воспроизводила в памяти голого соседа и краснела как школьница, когда совсем уж непрошеные мысли лезли в голову.

Холодная вода нисколько не остужала не стыд, который я испытывала, когда представляла, что он всё же меня заметил, ни пыл тела, когда ко всему увиденному сегодня вспоминала мой недавний сон.

Надо валерьянки на ночь напиться, не усну ведь.

Вода закончилась быстро, и я, выжав волосы, вышла из-под лейки, потянулась за висевшим на крючке полотенце, и первым делом промокнула пылающее лицо.

— Один-один, — раздалось надо мной насмешливо-низкое.

Я даже сделать ничего не успела.

Не возмутится, не заорать, и уж тем более прикрыться.

Только полотенце с глаз спустила и смотрела, как удаляется сосед по заросшей тропинке, отгибая в сторону траву.