Мой гадский сосед

6. Утро вечера мудренее

Мне снится Лёшик.

Он строго выговаривает мне за то, что я не приезжала к тётке Нюре, и что теперь я должна и дом, и участок отдать соседу. И даже, где-то в неясном далеке, маячит силуэт какой-то бабки, притом, что тётку я видела только на фото.

Муж нескончаемо бубнит, поправляя тонкую оправу своих очков, и, как всегда, грустно и разочарованно смотрит на меня своими голубыми глазами.

— Мария, ты меня расстраиваешь, — подтверждает словами.

— Да, ладно, Лёш! Даже во сне? — фыркаю я и отворачиваюсь, соображая, как же мне проснуться, чтобы не слышать это брюзжание.

— Куда собралась-то? — окрикивают меня, и это уже не Лёшик.

Голос низкий и сильный, и я моментально реагирую, оборачиваюсь, встречаясь взглядом с другими глазами.

Они наглые. И принадлежат такому же наглому хаму. Моему новоявленному соседу-гаду.

— Ты-то чего в мой сон запёрся? — тихо ворчу, разглядывая исподтишка полураздетого медведя Женю.

— Так это тебя надо спросить, — усмехается в бороду нахалюга, прекрасно слыша мои слова. — Чего это ты обо мне думаешь, что я тебе снюсь.

— Много чести, товарищ гадский медведь, — фырчу в ответ. — Просто ты меня так достал в первый же день, что даже во сне от тебя нет покоя.

— Да что ты? — ухмыляется, а потом как-то враз приближается, и меня накрывает ароматом его жаркого тела.

Яркий запах мужчины, сбивающий практически с ног.

— Чего тогда трогаешь меня? — спрашивает и указывает на мои ладони, которые скользят по его волосатой груди.

— Я? — выпадаю в осадок от происходящего, но рук не отнимаю, чувствуя, какой он горячий, и твёрдый, и большой…

Признаться, где-то глубоко в сознании, в самых его тайных уголках, я, может, и думала об этом. Так, чисто ради интереса потрогать, понять, какой он на ощупь. Но признаваться в этом даже себе не хочется.

— Ты, — хрипит над ухом его голос, и он вдруг размашисто лижет меня в щёку. — Смелее, можешь спустить ладони ниже.

— А-а-а? Нет, — возмущённо толкаю его, но особо не преуспеваю.

— Да ладно, ты же хотела посмотреть на него. Давай, — снова прижимает меня и опять лижет, уже поперёк всего лица.

— Да что ты творишь? — верещу я, пытаясь оттолкнуть его лицо, и путаюсь в бороде.

Он предупреждающе рычит и снова лижет.

— Отстань, — толкаю, уворачиваясь от настырного соседа и его странных проявлений.

Но он только ворчит в ответ и продолжает приставать.

— Да не лезь ко мне, — ору из последних сил и пинаю туда, где он предлагал его потрогать.

Громкий скулёж будит меня окончательно. Я просыпаюсь и резко сажусь, разлепляю глаза, потому что картинка исчезает, а вот звук всё ещё со мной.

Возле кровати сидит пёс соседа, переминаясь с лапы на лапу, и поскуливает.

— Зашибись, — валюсь на влажную перину. — Теперь постоянно таскаться сюда будешь, да?

Пёс, радостный, что я его признала, ставит передние лапы на кровать, и снова норовит облизать мне лицо.

— Э-э, нет, — отворачиваюсь. — Как тебя? Туман?

Тихо рявкает и опять лезет со своей слюнявой романтикой.

— Вали к хозяину своему, — толкаю его, пока он на кровать не запрыгнул. — И его облизывай.

Надо же, какой ласковый, облизал всю с ног до головы. А вчера рычал весь в хозяина своего, грубияна неотёсанного.

Щекочущее волнение внизу живота напоминают про странный сон, и образ гадского медведя-соседа встаёт перед мысленным взором. Пальцы покалывает от ощущения, пусть и фантомного, его мощной груди и твёрдого живота, и того, что он предлагал сделать дальше…

Неудивительно, что после всех событий, что вчера произошли, мой мозг окончательно взбунтовался от перегрева и возбуждения и выдал во сне всю эту белиберду.

После того как этот хам, наконец, оставил меня в покое. Я загнала свою машинку на то место, где стоял его «танк», там уже как раз тень хорошая образовалась от парочки крепких дубков, что стояли как-то посередине, точно разграничивая наши участки.

Потом обошла заросший огород, особо не расстраиваясь его состоянию, потому что земледельничать я не собиралась, ни имея к этому, ни навыков, ни знаний. А вот нанять кого-нибудь, чтобы траву, высоченную выкосили, не помешало бы.

Нашла маленький сарайчик, аккуратно заставленный всякой различной утварью, покрытой паутиной, и надёжно охраняемую целым семейством пауков.

Рядом была пристройка, что-то вроде летнего душа, что меня порадовало неимоверно.

На крыше стояла бочка, рядом лестница, по которой, видимо, надо было взобраться и наполнить эту бочку водой, которая подавалась по трубе, оканчивающейся лейкой. В общем, не хитро, но действенно. У родителей моих, дача за городом, там что-то подобное сделал папа, поэтому конструкция знакомая. И, несмотря на усталость и стресс, возможность смыть с себя пыль и пот, придало мне сил найти в сарае флягу и тележку, окончательно разорвав все паучьи старания, и первым делом я сходила за водой на ближайшую колонку.

Потом нашла смену белья, полотенце и мыльно-рыльные принадлежности, и за пятнадцать минут вылила на себя целую флягу воды, притом что потратила полчаса, наполняя бочку, но это того стоило.

Посвежевшая и чистая, остро ощутила голод и усталость.

Выручили запасы, которые брала с собой.

В супермаркет я ещё долго не смогу пойти, без содрогания и страха.

Кое-как расчистила от пыли лестницу на крыльце, и, бросив туда влажное полотенце, уселась, и без зазрения совести умяла целую пачку чипсов, запивая всё тёплой газировкой.

Решимость моя остаться здесь на лето поумерилась настолько, что я уже прикидывала, как бы слинять незаметно.

Не так я себе всё представляла, не так…

Пару раз показывался сосед.

Ходил мимо, поглядывая в мою сторону.

Потные вещи я сменила на милую пижамку, состоящую из шорт и майки, и он так и косился в мою сторону, извращенец неотёсанный. Сам так и не удосужился одеться, сверкая на солнце влажной загорелой кожей и буграми мышц, катающихся под ней.

Его пёс лениво наблюдал за передвижениями хозяина, развалившись рядом с машиной, там, где был тенёк, и не выказывал в мою сторону никакого интереса, не то, что его хозяин.

Вот и насмотрел до того, что приснился.

Всё ещё чувствуя такое неуместное возбуждение ото сна, я потянулась, рассматривая в холодном свете раннего утра своё жилище.

Вчера я была настолько вымотана и расстроена, отметив только, что дом родственницы состоял из большой кухни с печкой, и двух комнатушек.

В одной из них стояла вот эта кровать, пышно заправленная охапкой подушек и прозрачной накидушкой. Раскидав сие убранство по углам и затащив вещи, я упала без сил на эту кровать, даже не парясь, что всё бельё и перина подо мной влажные, и немного попахивают пылью, провалилась в свой тревожный сон и видимо позабыла, как следует закрыть дверь, и утром явился гость, и, судя по всему, уходить, не собирается.

Помимо кровати в комнате стоял основательный старомодный шкаф. А перед мутным окном с вязаными кружевными занавесками, с такой же скатертью, стол.

Было душно и пахло затхлостью и пылью, и сейчас я это ощущаю очень чётко и раздумываю над тем, что надо проветрить дом и вытащить на прогрев все постельные принадлежности, потом помыть полы и не только.

В общем, дел до хрена.

А главное, мысли упадническое отступили.

Мы ещё поборемся!

Но сперва желательно позавтракать, и найти источник электричества, и зарядить севший телефон.

Мои оптимистичные мысли прерывает нетерпеливый рык пса.

— У вас это семейное, да? — ворчу на него. — Никакого такта. Ты, вообще-то, у меня в гостях. Вот иди к своему гадскому хозяину и там свои условия диктуй.

Встаю, и на цыпочках иду по пыльному полу во двор. Пёс, за мной.

Судя по тому, что солнце только еле показалась, а с моих заросших владений ещё несёт прохладой, утро совсем раннее, но, как ни странно, спать не хочется. Бодрит это свежесть и переливы щебета утренних птиц. Хорошо-то как…

Пара жирных комаров замельтешили возле моих ног.

Да с такой травищей, у них там царство-государство.

Я вчера была в ауте, и даже если меня и кусали всякие кровососущие, ничего не чувствовала. Сегодня надо будет более тщательно подготовиться и разузнать, кто сможет скосить траву.

На соседнем участке вдруг скрипнула калитка.

Туман весело рыкнул, и, чуть ли не сбив меня с ног, понёсся к вошедшему во двор хозяину.

Сосед склонился, выдал что-то похожее на улыбку, потрепал пса за ухом, и только потом заметил меня.

Нахмурился, оглядывая с ног до головы, а мне совсем неуместно вспомнился сон.

И где только шатался? Такая рань. Хорошо ещё, что одетый. Даже какой-то нарядный, по сравнению со вчерашним. Рубашка лёгкая, расстёгнута на груди, брюки широкие, туфли.

Ну, понятно, по бабам шастал. По медведицам.

И только я хотела гордо развернуться и уйти, как он сплюнул себе под ноги.

— Чего вот выперлась? — выдал непонятно и обидно. — Все старания насмарку!

— Тебя не спросила, — возмутилась я. — Меня, между прочим, твой пёс разбудил…

Он скривился, словно голос мой ему причиняет боль, и я запнулась на половине, а он быстро ретировался в дом.

— Хам! — успела бросить ему вдогонку.

Стало почему-то обидно.

Вот так с самого утра испортить человеку настроение.

Ну, ничего, дай мне только телефон зарядить, я тут такой забор поставлю.

И хрен я уеду. По крайней мере, до конца лета, точно.

Так что пусть подавится своим ядом, гад!