Мой гадский сосед

39. Малина

— Жень! — сквозь сон зовёт Маня.

— М-м-м…

— Ну, Жень! — не отстаёт.

— Ну, что? — хриплю, не открывая глаз.

— Я так малины хочу! Той, что у тебя в огороде росла!

Поворачиваюсь к ней, щурясь одним глазом.

Сидит на кровати, по-турецки сложив ноги, в моей растянутой футболке, волосы в лохматый хвост собрала. Жуёт огромный бутерброд с овощами и наглаживает ещё совсем маленький животик. Смотрит мечтательно, куда-то за окно, за которым темень непроглядная.

— Сколько времени? Етижи-пассатижи! — ворчу, шаря по тумбочке рукой, в поисках телефона.

— Около двух, — отвечает Маня, и, по-моему, этот факт, что сейчас два ночи, не сильно её беспокоит.

— И? Тебя осенило в два ночи в конце октября, что ты хочешь малины? — заворчал я, прикрывая глаза, пытаясь нащупать утерянный сон.

— Жень? А реально сейчас малину найти?

Мне на грудь приземляются острые локти, и я шиплю от боли. Маня, как ни в чём не бывало, смотрит на меня с улыбкой.

— Реально по жопе отхватить от злого мужа, — сместил её локти, чтобы не так больно давила.

— Вот как знала, что не надо было за тебя так быстро выходить замуж, нет, уговорил же, — надувается тут же.

— Ага, уговорил, — не отказываю себе в удовольствии подразнить её, — еле отбился. Затащила в ЗАГС…

— Ах ты, гадский медведь, — ожидаемо, пошла волной возмущения Маня, забыв про бутерброд, накинулась с кулаками. — Вот ты значит как, с беременной женой! Разбудила, я тебя значит? Ну и вали спать, медведь ты вредный!

Дальше я слушать не стал, прижал аккуратненько её, посадил сверху, и закрыл рот поцелуем. Она и раньше-то была заразой взрывной, а сейчас со своими гормонами вообще не поддавалась никакому влиянию, кроме принудительно-грубого. Стоило только немного надавить, сразу сдавалась, отвечала. Вот и сейчас, перестаёт сопротивляться, впивается в мои плечи ногтями и довольно стонет, переводя дыхания от моего глубокого поцелуя.

Мне тоже резко спать перехотелось, хотя вот такая стычка наша, ночью, впервые произошла, и желания странные, свойственные беременным, тоже впервые, хотя, наверное, пора уже, третий месяц пошёл.

Вообще, Машка ходила хорошо, без особых тошнотно-рвотных периодов, и остальных заёбов, но судя по сегодняшней ночи, начало положено, и ещё не раз мне будут прилетать вот такие странные желания от неё.

А ещё Маня стала очень резкая, слово ей не скажи, тут же дуется, а смирнеет только после хорошей порции секса. Видимо, гормоны полностью вверх взяли, но трахались мы как кролики, почти медовый месяц, который мы отложили по понятным причинам, до лучших времён.

Вот и сейчас, зараза моя беременная, скользит с поцелуями всё ниже, лукаво поглядывая на меня глазищами своими зелёными, так и спрашивая взглядом, «Всё ещё хочешь спать?»

Естественно, спать я уже не хотел. Искусница моя озабоченная, тоже знала, как меня задобрить, и пользовалась этим на регулярной основе.

Закидываю руки за голову, приготовившись к ночному минету, наблюдая, как Машка, закусив губу, рассматривает мой член, который уже высвободила из трусов.

Даже в приглушённом свете нашей спальни, вижу, как её щёки заливает румянцем, она всё ещё такая же «идеальна девственница», как и была четыре месяца назад. И мне, наверное, никогда не надоест эта её реакция. Я бы даже хотел, чтобы спустя много времени, она всё равно вот так смущалась, краснела и робела. Была в этом какая-то перчинка. Этот смущённый взгляд женщины, которая от тебя уже глубоко беременна, и тело которой ты знаешь вдоль и поперёк, и почти научился понимать без слов, и такое ощущение, что всё впервые у нас. Всё только начинается. Ярко, громко, и всегда по-особенному.

Глажу её тёплую щёку, размыкая пальцами пухлые губы.

— Давай, язвочка моя красивая, сделай мне хорошо, — голос просажен и хрипит, потому что и одного вида этих зелёных горящих глаз достаточно, чтобы вскипеть возбуждением.

— Закрой глаза, — просит она.

Не перечу.

Снова откидываюсь на спину, закинув руки за голову, и немного поддаю бёдрами. Мне всё же не терпится. Но я послушно прикрываю глаза, положившись только на ощущения, и совсем скоро, чувствую, горячее и влажное прикосновение, которое сползает всё ниже, обхватывая весь член. Слышу своё прерывистое дыхание, синхронизирующееся со сбитым, и, таким же громким Машкиным.

Сердце дробит морзянку, и кровь закипает в жилах, от её медленных и осторожных движений. От мокрой тесноты, трения и жаркого давления.

Не удерживаю рук, хотя глаза так и не размыкаю, вплетаюсь пальцами в её спутанные волосы, неумолимо ускоряю, потому что не хватает напора, хочется большего.

Из груди рвётся хриплый стон, когда я чувствую, как дрожит её горло, судорожно сжимаясь вокруг головки. Держу, замираю на мгновение, в желании продлить этот миг, и отпускаю, слыша, как надсадно дышит Маня, но тут же возвращается, и по новой медленно и неумолимо доводит меня до оргазма.

У самого пика, притормаживаю её, притягиваю выше, наконец, открыв глаза, любуясь её алыми натруженными губами и блестящими от возбуждения глазами.

Целую без слов, благодаря её за минуты наслаждения, и аккуратно смещаю, насаживая медленно на себя.

Она громко стонет мне в губы, замирает на мгновение и начинает медленно раскачиваться. Прикрывает глаза, и уперевшись ладошками мне в грудь, вырисовывает восьмёрки бёдрами, так чётко сжимая меня мышцами, что рискую не довести дело до конца.

Маня откидывается назад, выгибается, и я поспешно стягиваю её футболку, которая каким-то чудом задержалась на её теле. Тут же жму упругие груди, стискивая яркие и твёрдые соски. Маня стонет, ускоряется. А я ловлю себя на том, что любуюсь ей, такой распалённой красивой, невероятной…

Меня сносит в жар, от этого сочетания плотского и возвышенного. Тело колотит дрожью от сдерживаемого удовольствия.

Мы вдруг замираем на мгновение, безмолвно обмениваясь громкими эмоциями.

— Люблю тебя, — шепчу первым.

Её губы дрожат от улыбки.

— Люблю тебя, — повторяет за мной, склонившись, целует. А я, прижав её за ягодицы, начинаю двигаться, уже не сдерживаясь, ощущая вибрации её мышц, наконец, расслабляюсь и мы тонем в общем блаженстве.

— Жень, — шевелится на мне, вырывая из нирваны.

— М-м-м?

— Ну что насчёт малины?

— Маня, етижи-пассатижи, — выдыхаю я усмехаясь. — Только не говори, что ты затеяла это всё ради малины?

— Дурак, — шлёпает ладошкой по груди и медленно съезжает в бок. — Это ты на меня напал, а я всего лишь малины захотела.

— Охеренный заход, — потягиваюсь я, и, притянув её к себе, смачно целую в губы. — Пойду искать тебе малину, заслужила.

— Серьёзно? — сияет она неподдельной радостью.

— Серьёзно, — легонько шлёпаю по заду и встаю с кровати.

Благо живём в век возможностей и интернета, и даже малину вам привезут посреди ночи в октябре. Жаль только, что тот, кто заказывал, не дождавшись, заснул.