Мой хищный адмирал

Глава 21

Его губы не отпускали мои, а руки держали так крепко, что казалось — он впивается в меня, пытаясь удержать что-то ускользающее. Я отдалась поцелую полностью, забыв о глупом споре, о проигрыше, о том, что все началось с нелепой попытки.

Это было неважно. Важны были только его губы, его вкус, его дыхание, смешивающееся с моим.

Он оторвался на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты дрожишь, — произнес он тихо, и его голос прозвучал хрипло, почти как шорох.

Я не ответила. Да, я дрожала. От его прикосновений, от этого взгляда, от того, как воздух вокруг вдруг стал слишком густым для дыхания.

Корван не стал ждать ответа. Одной рукой он обхватил мои бедра и поднял меня, как перышко. Я инстинктивно обвила его ногами за талию, вцепилась пальцами в ткань его рубашки на плечах. Он понес меня через темную комнату, и я зажмурилась, прижавшись лбом к его шее, вдыхая запах кожи, чего-то неуловимого, только его.

Он опустил меня на кровать. Шелк подо мной был прохладным, но Корван, прижавшийся ко мне всем телом, обжигал.

Он снова поцеловал меня, но теперь иначе. Медленнее. Глубже. Его язык коснулся моей губы, прося разрешения, и я открылась ему с тихим стоном. Это было оглушительно. Он исследовал, ласкал, забирал. И все это — не спеша. Будто у нас была целая вечность.

Его пальцы скользнули по моему боку, обошли ребра, остановились под грудью. Он не торопился, дразня и меня, и себя. Каждое прикосновение было намеренным, выверенным. Казалось его руки могли прожечь кровать, шелк и мою кожу.

— Корван… — вырвалось у меня, когда его ладонь наконец накрыла грудь, большой палец провел по затвердевшему кончику.

Он снова взял мой рот в плен, пока его рука продолжала свою невыносимо медленную пытку удовольствием. Он ласкал одну грудь, потом другую, будто сравнивая.

А я таяла под ним, теряя остатки стыда и разума. Мое тело выгибалось, ища большего контакта, но он удерживал меня, не давая ускориться.

Его губы оставили мои и опустились на шею. Горячие поцелуи, укусы, от которых по спине бежали искры. Он спускался ниже, сантиметр за сантиметром, сметая шелковое покрывало, которое все еще частично обвивало меня. Его дыхание обожгло кожу между грудей, на животе. Я закусила губу, чтобы не закричать, когда его язык провел по чувствительной впадинке у бедра.

Тогда, в бронивеке, все было яростно и стремительно. В кабинете — властно и немного отстраненно. Сейчас же… Сейчас он разбирал меня по частям с кропотливостью ученого и страстью голодного зверя. И я не знала, что хуже — эта медлительность или внезапная грубость.

Он мои колени и склонился между ними. Я вскрикнула, когда его рот впился поцелуем в нежную плоть.

Корван ласкал, целовал, пробовал на вкус. Он нашел каждую чувствительную точку, каждое место, от которого мое сознание уплывало в ничто. Я хватала пальцами шелк простыни, извивалась, стонала, молила.

— Корван… пожалуйста… — Мой голос сорвался на вопль, когда он ввел в меня два пальца, не отрывая рта. Волна удовольствия накатила с такой силой, что перед глазами поплыли круги. Но он не дал ей захлестнуть меня полностью, отступил, оставив томиться в мучительном, сладком ожидании.

Я всхлипнула от накатившего отчаяния:

— Пожалуйста…

Он поднялся, встал на колени между моих ног. В темноте я видела только его силуэт, напряженные мышцы плеч, блеск глаз. Он снял рубашку одним резким движением, и я увидела его грудную клетку, плоский живот, все эти рельефы, о которых только догадывалась под одеждой. Он был прекрасен. Совершенен и пугающе реален.

— Чего ты просишь, Эри? — спросил он тихо когда избавился от брюк и трусов, его пальцы скользнули по внутренней стороне моего бедра, заставляя меня вздрогнуть. — Говори.

Я не могла говорить. Стыд и желание боролись во мне, разрывая на части.

— Я… не знаю…

— Знаешь, — он наклонился, губы коснулись моего живота. — Проси.

— Возьми меня, — вырвалось шепотом, и я сама испугалась этих слов. Но это была правда. Единственная, оставшаяся во мне.

— Как? — настаивал он, его пальцы подошли к самому входу, но не вошли.

— Пожалуйста, Корван… Я не могу больше… Мне нужно тебя чувствовать. Чувствовать тебя внутри.

Он издал низкий, одобрительный звук, похожий на рычание. И наконец, наконец, с той же невыносимой медлительностью, вошел в меня.

Не стремительно, как тогда. А постепенно, давая прочувствовать каждый сантиметр своего члена, заполняя пустоту, которая только что убивала меня. Я закинула голову назад, зажмурилась, пытаясь вместить в себя это ощущение — полноты, растяжения, жгучей близости.

Он замер, полностью погрузившись в меня.

— Смотри на меня, — приказал он мягко.

Я открыла глаза. Его лицо было над моим, напряженное от сдерживания, на виске пульсировала жилка. Он не двигался, просто смотрел, как я принимаю его, как привыкаю к его размеру, к его присутствию внутри.

— Теперь… твой ход, — сказал он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. — Покажи, как сильно ты хочешь.

Стыд сгорел дотла. Осталось только желание, дикое и всепоглощающее. Я осторожно приподняла бедра, двинулась навстречу. Он застонал — тихо, сдавленно. И это было самой лучшей наградой.

Потом он начал двигаться. Медленно. Каждый толчок был глубоким, выверенным, доводящим до исступления. Он то ускорялся, почти выводя меня на пик, то снова замедлялся, растягивая удовольствие до болезненности. Он менял угол, глубину, ритм, заставляя кричать от новых, незнакомых ощущений. Он знал мое тело лучше, чем я сама.

— Ты… ты сводишь меня с ума, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его спину.

— Это взаимно, — хрипло ответил он, и в его глазах мелькнуло что то, что заставило сердце сжаться.

Я чувствовала, как нарастает напряжение. Оно копилось в глубине живота, растекалось горячими волнами, сжимало горло. Я была на грани, но он, снова замедлился, выдерживая паузу, когда я уже была готова взорваться.

— Корван! Пожалуйста! — взмолилась я, и в голосе прозвучали слезы от отчаяния и невыносимого наслаждения.

Только тогда он сбросил последние оковы контроля. Его движения стали резкими, мощными, безжалостно точными.

И я сорвалась. Оргазм накрыл с такой яростью, что выжег все мысли, оставив только белое, оглушающее блаженство. Тело выгнулось в немом крике, внутренности сжались вокруг него в судорожных спазмах.

Он не остановился. Продолжал двигаться, продлевая мои конвульсии, пока они не стали почти болезненными. И тогда, с моим именем на губах, выдохнутым как проклятье или молитву, он настиг меня. Горячая волна изнутри, последний, глубокий толчок, и он замер, прижав меня к себе всем телом.

Он не вышел из меня. Просто рухнул сверху, перенеся часть веса на руки, но оставив нас соединенными. Его сердце колотилось о мою грудную клетку, дыхание было горячим и прерывистым у шеи. Я обняла его, провела дрожащими пальцами по его мокрой от пота спине, чувствуя, как медленно утихает дрожь в его мышцах.

Мы лежали так, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Шелк подо мной был измят. Воздух пахло нами — сексом, кожей, чем-то острым и неповторимым.

Корван перекатился на бок, не отпуская. Потом долго лежал выводя узоры на моей спине.

— С сегодняшнего дня ты будешь спать в моей постели.

До моего сознания не сразу дошло, то что он сказал.

— Но… В академии так не принято.

Его губы коснулись моего виска, он прошептал щекоча кожу.

— Да, в академии не принято. Но это не важно, потому, что закрываю эту академию.