Мой хищный адмирал

Глава 3

— Но…

— Снимай. — Угрожающе произнес он.

Мои дрожащие пальцы еле справилась с пуговицами форменного пиджака. Спустив его с плеч, я позволила ему упасть на пол.

Куратор издал рокочущий протяжный стон и сделал еще один шаг назад.

— Ты не носишь лифчик?

Вместо ответа я гулко сглотнула, боясь думать о том, что будет, когда он узнает, что на мне вообще нет белья.

— Снимай юбку, Эйра.

— Куратор, прошу вас! Разрешите мне уйти!

— Эйра… мне сделать это самому?

Я буквально содрогнулась от этой перспективы. Через мгновение юбка упала рядом с пиджаком. Я осталась в одной тонкой блузке, которая еле прикрывала мои бедра.

Судорожный вздох куратора, и он снова двинулся ко мне.

— Да на тебе вообще нет белья! Ты меня удивляешь. Так стремишься в любовницы? И ко многим ты так приходила?

Его пальцы коснулись моих до боли напряженных сосков. Я тихо охнула, попыталась отступить, но его пальцы скользнули на ворот блузки и сжали его в кулак.

— Я задал вопрос. — почти зло напомнил он.

— Ни к кому, — чуть дыша выдавила я.

— Девственница?

Я рвано замотала головой.

— Был п-парень. Год назад.

— А сейчас?

— Никого нет. Пожалуйста, дайте мне уйти! Я не хочу…

Чего не хочу, я не смогла произнести вслух.

— Нет. — ответил куратор и разжал кулак. — Не двигайся.

Его пальцы быстро проскользили по пуговицам, а те, как заколдованные, мгновенно расстегивались под этим натиском. А его рука, не замедляясь, легла между моих ног. Его палец легко скользнул между нежных складочек.

Я задохнулась от его действий и издала какой-то тихий судорожный стон.

— Ты меня обманываешь Эйра, ты хочешь! — он продемонстрировал мне пару пальцев, на которых блестела моя влага.

Застонав еще раз уже от отчаяния и стыда, я отрицательно замотала головой.

Хмыкнув, он рванулся вперед и подхватил меня, прижав к себе. Я вскрикнула от неожиданности.

Почувствовав, что к моему животу прижимается его твердая, как камень, плоть, я зажмурилась. Он поднял меня и понес в глубь кабинета. Потом сел на кресло, поставив перед собой так, что мои ноги оказались широко разведены. Я застыла, не в силах противиться или бешить. И с ужасом осознавая, что он был прав — я его хотела.

В промежности все пылало и ныло. В виски пульсацией била мысль, что только он может потушить этот пожар.

Мое тело хотело. Хотело всего того, что он явно собрался делать. И я уже не знала, от чего дрожу — от страха или возбуждения.

Стыд, страх и желание текли сейчас по моим венам.

Он быстро расстегивал куртку, рубашку. Брюки просто приспустил.

А когда он высвободил свой член, я ужаснулась его размерам.

— Куратор! Я не смогу!

— Меня зовут Корван. — Он притянул меня к себе и впился губами в сосок, посасывая и покусывая, он на мгновение прервался, чтобы хрипло прошептать, — Ты все сможешь, детка.

Я задохнулась, вцепившись в его густые, черные, как смоль, волосы. Он сладко терзал мои соски, прижимая к себе одной рукой, другая скользнула ниже между моих широко расставленных ног.

Я снова почувствовала, как пара его пальцев, мазнув кончиками пальцев по напряженному клитору, проникла внутрь меня.

Я взвилась, сильно дернув его за волосы. Он зарычал и сильнее стиснул мою талию, при этом ладонь той же руки скользнула ниже и жестко сжала мою попку, а пальцы внутри меня чуть ускорились. А я взвыла от нестерпимого наслаждения, уже плохо понимая, где я и что происходит.

Мускусный запах словно смешался с запахом нашего возбуждения, и это доводило до сумасшествия.

— Назови меня по имени, Эйра. — глухо процедил он.

Его голос вернул меня в реальность, и я снова дернулась в его стальной хватке.

— Куратор… Адмирал!

— Нет, Корван. Повтори. — это была не просьба, это был приказ.

— Корван, — простонала я, не в силах сдерживать его натиск.

Он застонал, практически болезненно. Его пальцы покинули мое лоно. Его руки сделали какое-то молниеносное движение, мои ноги подкосились. Чутко направляя мои бедра, он насадил меня на свой каменный, огромный член до упора.

Я закричала, а в глазах потемнело от неожиданной, резкой боли и одновременно от такого же нестерпимого удовольствия.

Стиснув мои плечи и прижавшись лбом к моей шее, он начал двигаться. Сильные, ритмичные толчки сопровождались его почти звериным рычанием и моими криками нестерпимого наслаждения, смешанного с легкой, чуть заметной болью. Сладкой болью.

Все вокруг исчезло. Остались только мы: он — горячий, напряженный, и я — дрожащая, на грани. Каждое движение смешивало боль и удовольствие до такой степени, что казалось, будто внутри что-то рвется.

Каждое движение было и пыткой, и блаженством, таким острым, что я чувствовала, как трещит по швам мое естество. Это было больше, чем секс; это было слияние, поглощение, уничтожение.

Он вбивался в меня с яростной силой, стирая мысли, чувства, все, кроме ощущения его внутри. И каждый раз, когда мне казалось, что я достигла пика и что следующий миг меня убьет, он погружался еще глубже, находя новые, неведомые струны внутри меня и заставляя их звенеть от экстаза.

— Корван! — рвано простонала я. — Я не могу… это слишком…

И это «слишком» было именно тем, чего я хотела. Я чувствовала, как сознание плывет, а тело горит. Каждый мускул был натянут, каждый нерв отзывался на его движения.

А он… он был всем. Его рычание у моего уха, его руки на моих бедрах — это стало единственной реальностью, тем, что удерживало меня в моменте.

И тогда это случилось. Не волна — взрыв. Что-то внутри прорвалось, накопившееся с первого его прикосновения. Меня охватила судорога, глубокая, неудержимая. Я не кричала — я задыхалась, глаза закрылись, а перед внутренним взором вспыхнул яркий свет.

На миг я словно перестала существовать. Потом, с его последним толчком и глухим стоном, в котором прозвучало мое имя, я вернулась — дрожащая, опустошенная и в то же время невероятно живая.

Он легко встал вместе со мной. Посадил попой на край ледяного стола, отчего я тихо пискнула.

Дернул руку, и что-то с грохотом полетело на пол. Потом он перевернул меня к себе спиной и чуть толкнул в спину. Этого легкого толчка хватило, чтобы все еще дезориентированная я растянулась на обжигающе холодной столешнице.

Не успев справиться с захватившим от холода дыханием, я почувствовала, как он мазнул головкой члена между моих ног. Ладони жадно смяли попу.

— Адмирал! Корван… Нет… — простонала я, зацепившись за столешницу с той стороны и пытаясь выскользнуть из его цепких объятий. — Я больше не могу!

— Ты даже не представляешь, на что способна, детка!

И он резко дернул мои бедра на себя.

Я заорала от нестерпимой сладости. В этой позе ощущения оказались еще сильнее. Такого не могло быть, но оно было. Я практически сразу сорвала голос и уже не кричала и стонала от наслаждения, я хрипела, уткнувшись лбом в холод столешницы.

Вдруг поймав себя на том, что, уперевшись руками в стол, начала двигаться в такт его мощным толчкам.

Холод столешницы, жар его рук на бедрах, его движения внутри меня — как контрольный выстрел в голову — разрывал сознание на осколки, из которых больше не складывалось цельного «я».

Он сжал мои плечи, притянул ближе — почти до боли, до красных пятен перед глазами. Его дыхание, рваное и горячее, обожгло шею, и в тот же миг волна нового, нестерпимого ощущения прокатилась от позвоночника к кончикам пальцев. Я вцепилась в край стола так, что заныли суставы, но это было ничто по сравнению с тем, как внутри все сжималось, пульсировало, кричало.

— Корван… — имя вырвалось не как просьба, не как мольба, а как последний вздох перед падением.

Но он не останавливался. Его движения стали резче, отчаяннее, будто он тоже балансировал на краю, будто ему, как и мне, оставалось лишь одно — рухнуть в эту бездну вместе. И когда мир снова рассыпался на ослепительные вспышки, я уже не пыталась удержаться. Я просто позволила себе исчезнуть — в звуке, в тепле, в нем.

А потом — тишина. Тяжелая, густая, пропитанная запахом мускуса, секса и нашим тяжелым дыханием. Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как медленно остывает кожа, как утихает бешеный ритм сердца. Его руки держали меня, но теперь — бережно, почти нежно.

Он приподнял меня, прижал к себе. Я уткнулась носом в его плечо, пытаясь собрать себя по кусочкам. Тело было ватным, непослушным, но внутри разливалось странное, почти невозможное спокойствие. Как будто после бури, когда все разрушено, но воздух чист, а земля твердая.

— Видишь? — его голос звучал глухо, но в нем слышалась улыбка. — Ты смогла.

Я не ответила. Просто закрыла глаза, чувствуя, как его тепло проникает в меня — глубже, чем все, что было до этого.