Мой хищный адмирал

Глава 46

Я замерла. Потом медленно подняла голову и посмотрела на него. В полумраке его глаза блестели — темные, бездонные.

— Корван... — прошептала я. — Я уже твоя жена и…

— Знаю. — Он перебил меня, коснулся пальцами моих губ. — Я знаю, что мы уже подписали бумаги. А я хочу, чтобы ты сказала это сама. Не потому, что так надо. А потому что ты так хочешь. Быть со мной. Навсегда.

Я смотрела на него и думала о том, как странно всё устроено. Всю жизнь я была сама по себе. Никогда не знала, каково это — когда кто-то ждёт тебя вечером, когда есть куда возвращаться.

А теперь лежу в его руках, чувствую, как он дышит, как его пальцы гладят мои волосы — и понимаю, что именно это я искала всё время. Сама не зная, что ищу. А теперь поняла: жить без него не смогу.

— Да, — выдохнула я. — Да, Корван. Я хочу быть с тобой. Навсегда.

Он улыбнулся.

И даже в темноте я увидела эти ямочки на его щеках.

С момента нашего знакомства я ни разу не видела такой улыбки. Настоящей, открытой. Его лицо, и без того красивое, озарилось изнутри, стало невероятным, почти мальчишеским. А на щеках появились две очаровательные ямочки.

— У тебя ямочки, — выдохнула я, коснувшись пальцем его щеки. — Ты... ты просто прекрасен.

Корван перехватил мою руку и поцеловал ладонь.

— Это ты прекрасна, — прошептал он. — А еще ты заслуживаешь настоящей свадьбы. Красивой. Со всеми этими человеческими церемониями. Вы, федералы, умеете праздновать.

Я потянулась к его губам, чувствуя, как меня распирает от счастья.

Я никогда не думала, что вообще выйду замуж, и потому меня особо не интересовали свадьбы. Но как можно не мечтать об этом? О красивом платье, большой семье, множестве гостей.

А теперь она будет. И пусть из семьи у меня есть только Корван и Мияра. И друзья у меня есть — будет кому послать красивое приглашение!

Спустя две недели. Свадьба.

За эти недели случилось многое.

Мы с Миярой сдали выпускные экзамены на «отлично». Я — как оперативный аналитик, Мияра — как офицер тактической поддержки. Нам присвоили звание лейтенантов, и на погоны легли первые маленькие звездочки.

Грем предстал перед судом. Военная полиция быстро оформила дело о преследовании, похищении и угрозе жизни кадета. Ему светило долгое заключение и психиатрическое лечение, но нас это уже мало волновало. Главное было впереди.

Свадьбу решили играть в загородном поместье Президента Федерации. Узнав о нашей женитьбе, он сам предложил это место.

— Корван, друг мой, — сказал он по видеосвязи, — ты столько сделал для Федерации. Позволь мне сделать для тебя и твоей избранницы этот маленький подарок! Все затраты Федерация возьмет на себя! И это не обсуждается!

И вот мы стояли на берегу широкой, медленной реки. Июньское солнце золотило воду, легкий ветерок шевелил кружева на подоле моего платья. Платье было простым, но элегантным: струящийся шелк цвета слоновой кости, открытые плечи, длинная фата, расшитая мелкими жемчужинами, которые переливались на солнце.

Мияра, в качестве подружки невесты, в изумрудном платье, ловила букет и строила глазки всем подряд, ловя на себе восхищенные взгляды мужчин.

Нас объявили мужем и женой.

Потом был праздник. Столы ломились от угощений, играла живая музыка, гости танцевали на деревянном помосте, специально выстроенном над самой водой. Президент лично произнес тост за молодых.

Жадэ Камиль стоял чуть поодаль, у колонны, с бокалом в руке. Он не танцевал, только наблюдал за гостями с той спокойной, чуть отстраненной улыбкой, которая бывает у людей, привыкших быть скорее наблюдателями, чем участниками. Но когда наши взгляды встретились, он поднял бокал, беззвучно поздравляя меня, и я вдруг поняла, как много он для нас сделал. И как рад, наверное, что мы с Корваном наконец-то перестали мучить друг друга.

Крис Тайлер пришел не один. Рядом с ним, чуть смущаясь от всеобщего внимания, стояла невысокая темноволосая девушка в скромном серо-голубом платье. Он бережно придерживал ее под локоть и смотрел на нее с такой гордостью, будто она была главным сокровищем на этой свадьбе. «Наверное, та самая девушка из научного отдела, — подумала я. — Значит, у него всё-таки получилось к ней подойти». Я поймала его взгляд и одобрительно улыбнулась — Крис смущенно кивнул в ответ.

Я танцевала с Корваном. Медленный танец. Его рука нежно поглаживала мою талию, я чувствовала его дыхание на своей щеке и была совершенно счастлива.

— Я люблю тебя, — шепнула я.

— Я тоже, — ответил он, и от его голоса у меня по коже побежали мурашки. — Больше жизни.

Я потянулась за поцелуем и вдруг почувствовала, как лямка платья ослабла на плече.

— Ой, — я замерла. — Кажется, у меня лямка оторвалась.

Корван поймал ее и придержал, чтобы платье не попыталось покинуть меня.

— Оторвала, — подтвердил он, — надо срочно в укрытие, пока платье не свалилось.

Он взял меня за руку и повел из танцевального зала внутрь поместья, в комнату, где можно было привести себя в порядок. Мияра, заметив, что мы уходим, увязалась следом.

Оценив потери, она жестом фокусника извлекла из чулка белые нитки и иголку.

— Я слышала, что такое на свадьбах бывает, и припасла ремкомплект!

— Стоять, Радж, — приказал Корван, но беззлобно. — Только не пришей лямку к плечу, как ты это сделала со своим мундиром.

— Обижаете, адмирал, — фыркнула Мияра. — Я перед свадьбой прочла кучу методичек! Щас пришью так, что больше не отвалится. И вторую надо проверить. Чего они так ненадежно пришиты?

Справилась она действительно быстро, и через пятнадцать минут мы уже возвращались обратно к гостям.

Корван шел первым и на повороте резко остановился, дав жестом команду стоять. Я аккуратно выглянула из-за его плеча. Мияра — из-за моего.

В зал строевым шагом вошли пятеро мужчин в безупречной черной форме с серебряными нашивками Отдела специальных расследований Сената.

Мы подошли чуть ближе, ровно настолько, чтобы слышать, о чем они говорили, но при этом не видели нас.

— Что здесь происходит? — голос Президента, обычно спокойный и дипломатичный, зазвенел сталью. — Кто разрешил?

Старший из группы, высокий, с жесткими чертами лица, шагнул прямо к нему.

— Господин Президент, — он отдал честь, но в этом жесте не было и тени уважения. — Приказ Сената. Немедленного исполнения.

Он протянул Президенту планшет.

Я не понимала, что происходит, а вот Корван всё понял. Он сделал шаг назад, оттесняя нас плечом, и, взяв обеих за предплечья, аккуратно поволок назад в ту же комнату.

И повернулся к нам, пугая своей решимостью:

— Мияра, — он вытащил из-за пазухи крупный кристалл на цепочке. — Возьми. Спрячь.

Мияра удивленно уставилась на кристалл.

— Какая прелесть! Айторийская технология? Никогда таких близко не видела.

— Так и есть, — голос Корвана был ледяным. — Это флешка. На ней компромат на Сенат. Все данные по исследованиям Лимы. И многое другое.

Мияра неуверенно кивнула.

— Слушай приказ, лейтенант. — Корван говорил быстро, четко. — Ты должна доставить это в Совет айтори. Лично. И уходить придется прямо сейчас. Сам я уже не смогу этого сделать. Кристалл будут искать у меня и других высокопоставленных айтори. Но на тебя, на юную выпускницу, никто не обратит внимания. Выходи через черный ход, возьми любой флаер, кроме тех, на которых прилетели мы. С владельцами я разберусь. Держи контакты, — он сунул ей в руку крошечный чип. — Командир Торвальд. Айтори. Он вывезет тебя с планеты, сделает поддельные документы. Ты поняла?

Мияра сглотнула, но голос не дрогнул.

— Принято, адмирал. Будет исполнено.

— Мне жаль, что ты пропускаешь веселье. Но сейчас у тебя начнется свое приключение. Я горд, что ты моя ученица, Мияра, и уверен в тебе.

— Да, приключение будет еще то. — Она нервно хихикнула, а потом повернулась ко мне и порывисто обняла, прижалась на секунду, шепнув на ухо: — Береги себя, сестренка.

— Ты тоже береги себя, Мия! — я чувствовала, что вот-вот расплачусь.

— Не реви! — подмигнула она мне и выскользнула за дверь.

Корван проводил ее взглядом, потом повернулся ко мне. Его лицо смягчилось.

— С ней всё будет хорошо, дорогая. А теперь идем, нас ждут.

— Корван, что теперь будет с нами? — спросила я, беря его за руку.

Он сжал мою ладонь.

— Лима мертва. Она попыталась извлечь паразита самостоятельно, не послушав Жадэ. Она не перенесла операцию. — Его голос был ровным, но в глазах мелькнула горечь. — Флешка у Мияры. А Мияру им не поймать. У них нет причин здесь задерживаться.

Мы вышли в зал. Музыка больше не играла. Гости входили в другой зал, куда их вел распорядитель торжества.

Президент, увидев нас, шагнул навстречу и молча протянул Корвану планшет.

— Читай, — глухо сказал он.

Корван пробежал глазами текст. Лицо его не изменилось. Я тоже заглянула туда.

Приказы Сената:

«Выдать зараженную преступницу Лиму»,

«Выдать все носители информации, изъятые у преступницы»,

«Адмиралу Корвану Стеллосу явиться для дачи показаний в комитет Сената»…

и еще десяток пунктов, один абсурднее другого.

Корван отдал планшет обратно Президенту и спокойно, даже буднично, сказал, обращаясь к старшему группы:

— Господа, прошу вас пройти в кабинет для обсуждения деталей. Не нужно смущать мою супругу и гостей своим официальным видом в праздничный день.

Старший группы, удивленный такой сговорчивостью, кивнул. Они удалились.

Президент положил руку мне на локоть.

— Не волнуйтесь, Эри. Всё будет хорошо. А я прослежу, чтобы всё было еще и законно. Сенат явно превысил свои полномочия.

Он не успел уйти.

В этот момент на подоконник распахнутого окна бесшумно опустилась маленькая птичка. Она была неяркой, серо-голубой, но ее глаза... Глаза были огромными, радужными, переливающимися всеми цветами спектра.

Президент удивленно замер.

— Быть того не может, — прошептал он. — Это же ойла. Птица-эмпат. Они никогда не подлетают к людям. Считается, что их пугает наша внутренняя дисгармония, хаотичные эмоции. Они чувствуют фальшь за версту. Удивительно, что она прилетела в такой момент.

Птичка, словно поняв слова Президента и решив, что действительно момент не тот, сорвалась с места и улетела.

Президент снова удивленно покачал головой и ушел в кабинет к Корвану.

Идти к гостям и отвечать на вопросы не хотелось, и я пошла на улицу.

Был летний теплый вечер. Я прогулялась у красивых цветочных клумб и незаметно для себя дошла до реки. Тропинка привела меня к беседке.

Я обхватила себя руками. Вечерний ветерок холодил плечи. Но замерзнуть мне не дали — на плечи легла теплая ткань белого мундира.

— Извини, я задержался.

Корван встал рядом, обнял меня, прижимая к себе.

— Всё в порядке?

— Да. У них ничего нет, а тело Лимы им выдадут после полного извлечения паразита. Она утверждала, что ее работодатели не знали о нем. — Он чуть усмехнулся. — Но свадьбу они испортили.

Я повернулась в его объятиях и заглянула в его глаза.

— Никто не может испортить нашу свадьбу. И никто не сможет разлучить нас. Я люблю тебя, мой Корван. Мой адмирал из воинственной и хищной галактики Отарим. Я люблю тебя. И всегда буду любить.

— И это делает меня самым счастливым мужчиной в обеих галактиках!

А потом мы целовались. Долго, самозабвенно, не замечая ничего вокруг. Река тихо плескалась у ног, ветер играл моими волосами, а на перила беседки бесшумно опустилась та самая маленькая птичка с радужными глазами — ойла.

И птичка увидела то, чего никогда не видела раньше. Два человека, слившихся в поцелуе, выглядели как одно целое. Ауры, обычно хаотичные и разноцветные у людей, здесь мягко перетекали друг в друга, смешивались, образуя единое, теплое, золотистое сияние.

В нем не было ни капли дисгармонии. Только любовь. Чистая, настоящая, всепоглощающая.

Птичке стало так тепло и радостно, что она, не в силах сдерживаться, открыла маленький клюв и запела. Это была не просто песня — это был гимн жизни, тихая, переливчатая мелодия, которая, казалось, вплеталась в само дыхание ветра, в шелест листьев, в плеск воды.