Мой палач

Глава 19

В кабинете администратора прохладно, работает кондиционер. Гудит техника, какие-то документы выплевывает принтер.

За столом сидит женщина с волосами, стянутыми в шишку на затылке, зализанная, почти без косметики, лишь яркая темно-вишневая помада на губах, она на отъявленную стерву похожа, из тех, какими в фильмах изображают хватких и самодостаточных.

Боже.

О чем я только думаю, у меня руки под столом пляшут танец паники.

- Вы же все понимаете, - на ее бейджике черными буквами стоит имя "Лариса", ее голос вкрадчивый, доброжелательный. Она обводит взглядом всех присутствующих - меня, маму, Антона и продолжает. - Нам не нужна шумиха, и чтобы сплетни дальше пошли, сами знаете, какими подробностями такие слухи часто обрастают. - Никто не пропал, ведь так? Девушка могла познакомиться с каким-нибудь парнем из отдыхающих, и уехать с ним с базы. Она молодая, красивая, наверняка, выпившая была.

Мама нервно болтает ногой в воздухе. Она не переоделась, на платье налип песок.

Сжимаю телефон под столом, как мне быть - не знаю, повторяю про себя сообщение Виконта, которое мне пришло на пляже:

"Про лес лучше ничего не говори, маленькая".

И сейчас мне уже кажется, что это не просьба, а угроза, что он с одноклассницей Антона что-то сделал.

- Ты же ничего не видела, Аня? - вплетается в мои мысли голос Антона. - Никто не кричал, ничего?

Разве я помню, я сама кричала, в мужских руках выгибалась, от поцелуев плавилась.

- Никто, - сотовый вот-вот раскрошится в руках. Смотрю на маму, на Антона, на администратора Ларису с цепким взглядом, и меня тошнит от волнения, представляю, что сначала ей, а потом полицицейским расскажу о переписке с незнакомцем, о ночи в лесу, и что мы почти сексом занялись, прямо на земле под дождем, и тогда уже, конечно, я этим же вечером буду знать, кто такой Виконт, но...

Как ужасно, незнакомым людям вываливать все эти подробности, я со стыда сгорю, я слова из себя выдавить не смогу.

- Аня, - мама зовет меня резко, щурится.

- Я никого не видела, - сжимаю телефон. - Там же темно очень было, а я выронила фонарик.

Лариса что-то говорит про полицию, я ни слова не понимаю, хочется сорваться с неудобного, будто для допросов, стула, пулей вылететь из этого кабинета, а потом и с базы, сменить номер, переехать, я так напугана, кажется, что Виконт там снаружи, под дверью меня караулит.

Думаю об этом.

И против воли ощущаю растущее внутри возбуждение, мне его увидеть хочется, я точно спятила, человек пропал, а я...

- Можно я пойду? - не выдержав, вскакиваю на ноги. - Мне нехорошо. Как представлю, что по лесу вчера бродил маньяк...

- Какой маньяк, - шикает Лариса и машет на меня руками. - Не вздумай свои домысли полиции ляпнуть. Я ведь вам уже все сказала. Девушка встретила симпатичного парня....

Не дожидаясь продолжения пересекаю кабинет и распахиваю дверь, вываливаюсь в холл и тут же бьюсь носом в чью-то твердую грудь. Я так накрутила себя, что взвизгиваю, отшатываюсь.

- Что такое? - раздается над ухом невозмутимый голос Кирилла, он ловит меня за руку. - Что ты шарахаешься? С тобой ведь все в порядке, Аня, никто тебя вчера не тронул, да? - его тон, как у врача, мягкий, в гипноз ввести способен.

Смотрю ему в глаза, сине-холодные, и внутри все подозрения на его счет разрастаются, Кирилл ведь давно мне безумцем казался, с этой его тягой к порядку, чистоте, с желанием командовать.

Но Виконт - совсем другой, соблазнительный мужчина из переписок, который ночью меня в лесу целовал, а потом...

Закопал там кого-то?

- Дай пройти! - рявкаю и отталкиваю его, взглядом мечусь по холлу и притихшим выпускникам, забившимся на диваны, на лице Кирилла улыбка, она мне оскалом кажется, его пальцы резко разжимаются, и я заваливаюсь назад.

- Опа, - меня успевают подхватить, теплые мужские руки обвиваются вокруг талии. До носа долетает запах фруктов, поднимаю голову и вижу лицо Марка. В зубах он держит яблоко, словно шел и ел, а потом меня поймал.

- Как ты, Анюта? - с сочувствием спрашивает Марк, убирая яблоко, - не зря я не хотел в эту дыру ехать, - он косится на Кирилла. Усмехается. - Что с лицом, Кирилл?

Поправляю волосы и отступаю, впервые смотрю на этих двоих не как на знакомых, отчима и сына маминой подруги, а как на мужчин, способных что-то нехорошее сделать, ведь Марк тоже вчера пропал, вернулся на рассвете и сказал, что ездил в город.

- Марк, ну где ты ходишь, - из кабинета выплывает мама, нервно взбивает волосы. - Дурдом какой-то. Администратор за место свое трясется, девчонка пропала, нам весь отдых сорвали.

Смотрю на телефон, зажатый в руке и пячусь, и кусаю губы, страшно не хочется, чтобы нас с Виконтом допрашивали, сидеть лицом к лицу с человеком, который меня между ног целовал и перед которым я год назад в гостинице на коленях стояла, это так дико, сидеть и рассказывать.

В окно наблюдаю за полицейской машиной, что паркуется напротив корпуса.

Сотовый вибрирует в руке. Трясущимся пальцем открываю конвертик от него и читаю:

"Ты мне доверяешь, маленькая? Если ничего не скажешь - всех отпустят домой. Поэтому, лучше молчи, Аня".

Солнце пробивается сквозь узкие деревянные рейки, заливает комнату, заставляет жмуриться.

Открываю глаза и сажусь в кровати. Подушечками пальцев постукиваю по лицу, как нас в пансионе учили, мол, красоту нужно с молоду беречь, ухаживать за собой, предназначение женщины - домашний очаг, дети и соблазнение мужа.

Каждый день, из года в год.

Сползаю с кровати, крадусь в ванную и прислушиваюсь - понедельник, все уже проснулись, в квартире раздаются негромкие голоса, на кухне звякает посуда.

В ванной беру зубную щетку и смотрюсь в зеркало.

Я вчера ничего не сказала, не призналась, что в лесу была не одна, и теперь меня мучает совесть, приехали и полиция, и родители этой потеряшки Риты, собирались искать ее по лесу.

И нам тоже надо было остаться, ведь она не чужая, она одноклассница Антона, но у всех работа, свои дела, и удерживать нас не было причин, ведь никто ничего не видел.

И я тоже не видела.

Но, может, про Виконта надо было сказать.

Сплевываю пасту, полощу рот и выключаю воду. Запускаю пальцы в волосы, вместо расчески, приглаживаю пряди.

Это страшно, что у него такое влияние на меня, язык вчера казался тяжелой гирей, неповоротливым, словно мне заморозку вкололи, я просто не смогла.

Выхожу в коридор, в комнате переодеваюсь в платье, оглаживаю тонкую ткань, снова смотрю в зеркало.

Я будто пришибленная после всего, что за эти выходные случилось, это не я, куда-то все мое нахальство исчезло, за которым я так удачно пряталась.

И Виконт больше ничего не писал, словно главного от меня добился - я о нем промолчала, и он успокоился. А у меня тоже сил не было, вернулись с базы лишь ночью, я прямо в машине уснула, и потом кое-как добралась до кровати.

Встряхиваю волосами и шагаю на завтрак, мой настрой воинственный, если кто-то виноват - он будет наказан.

За столом мама листает новости на планшете, брат зевает в тарелку с тостами, и...вижу растрепанный затылок сидящего ко мне спиной парня, торчащий хохолок волос на макушке, он словно проснулся и в зеркало не смотрел. Широкие плечи, вздрогнув, распрямляются, и Влад, словно взгляд мой почувствовав, оборачивается.

Примятая подушкой щека, от точно только пару минут назад ресницы разлепил, и даже в таком виде, невыспавшийся, с этим торчащим хохолком, почему-то неотразим, у некоторых в крови это, выглядеть на все сто в любом состоянии.

- Доброе утро, Анна, - он отпивает кофе. - Как спалось?

- Квартира похожа на детский сад, - говорю под его наглым взглядом, оущпывающим меня с ног до головы и сажусь рядом с братом. - Это так принято у вас, ночевать друг у друга? А Кирилл где? Почему он допустил, чтобы в его драгоценном доме...

- Аня, - мама с раздражением отрывается от планшета. - Не начинай, и так тошно.

- Ничего страшного, Лиза, все на нервах, - Влад брякает ложкой в чашке. - У нас одноклассница пропала. И до сих пор новостей никаких нет.

Наливаю сок и кошусь на него.

Нет, конечно, никто не бьется в истерике, никто даже толком не испугался, что-то плохое чаще случается в новостях, а не со знакомыми людьми, и лишь мне одной мерещится маньяк в лесу, он называет себя Виконт, он цитирует Ницше, считает меня маленькой, он поднимает во мне нетерпение, страх, и...желание, порочное, отдающееся тяжестью в животе, которое теперь чем-то темным кажется, неправильным.

- А где ты вчера был, Влад? - спрашиваю вдруг. В горле пересохло, отпиваю теплый апельсиновый сок. Вспоминаю, что его на рассвете найти не могли, дождь кончился, и все на улицу собирались, а Влада не было.

- На базе я был, Анна, - Влад запрокидывает голову. В его голосе чудится насмешка, и весь его вид слишком уж...самоуверенный. не по годам взрослый красавчик, за чье внимание девушки, как за трофей бороться готовы, никому в голову не приедт подозревать ее в чем-то, а ведь зря.

- Ты идешь, Антон, - Влад встает, потягивается, и белая футболка облегает натренированное тело. - На работу опоздаем, - он ловит мой взгляд и подмигивает.

Отвожу глаза.

Антон торопливо толкает в рот недоеденный тост, невнятно прощается.

Пью сок и смотрю на телефон, нельзя все оставлять вот так, я же себе места не найду, гадая. Открываю переписку с Виконтом, и печатаю, спрашиваю напрямую:

"Ты вчера в лесу ту девушку встретил?"

- Аня, - мама отодвигает тарелку с остатками каши, поднимается и поправляет строгий пиджак. - Приберись тут, я поехала в институт. Что сегодня делать будешь?

Жму плечами.

На каникулах я обычно отдыхала, валялась, читала, телевизор смотрела, вечерами встречалась с подругой. Но с Кристиной мы уже год не общаемся, зато есть Виконт.

- Ужин готовить не надо, - из коридора дает наставления мама. - Все равно Кирилл твою стряпню есть не будет. Даже странно, Аня, у вас же были в пансионе кулинарные курсы. Тебя учили готовить. Кстати, Марку звонила? - кричит она.

Не отвечаю, сгребаю со стола тарелки и несу на кухню.

Хлопает дверь, она ушла.

Я сбрасываю посуду в раковину и включаю воду.

Марк вчера громче всех возмущался, что у него дела зависли из-за этой ерунды с базой, первым сорвался в город, ни слова мне не сказал, и до сих пор не звонил.

Поглядываю на молчащий телефон, жду сообщения, ставлю тарелки в сушку. Вытираю руки полотенцем.

И тут в прихожей хлопает дверь.

А следом на экране загорается конвертик от Виконта.