Мой палач

Глава 9

"Я никогда не был влюблен, я никогда не дарил цветы, я никогда не прощу лжи" - перечитываю печатные строчки на экране и поднимаюсь по лестнице.

Игра в "я никогда не" и сам Виконт мне все больше нравятся.

Заношу палец над экраном и кусаю губы, думаю над ответом.

Я тоже никогда не была влюблена, не считая детской привязанности к Марку.

А ещё я никогда не пробовала бурбон, который вечерами и не только, стаканами глушит папа.

А ещё...

Нашариваю ключи и тихонько отпираю дверь. Вхожу и осторожно щёлкаю выключателем.

В прихожей вся обувь расставлена по линеечке, словно ее замеряли специально, аккуратно, это напоминает детство и швы в плитке, на которые нельзя наступать.

Мамин муж в своем репертуаре.

Прикидываю третий пункт "никогда не".

Не выйду замуж. Не была в зоопарке.

Печатаю и вздрагиваю от обманчиво-спокойного тона над головой:

- Ну и где ты была?

От этого вкрадчивого голоса, которым с пациентами разговаривают меня потряхивает.

Поднимаю глаза на Кирилла.

Он так бесшумно подкрался, руками опирается на идиотскую дизайнерскую скульптуру из каких-то сплошных то ли перил, то ли брусьев, и смотрит на меня.

Дергаю плечом.

Какое ему дело, где я была.

Уехала с автомойки и гуляла, и переписывалась с Виконтом, конечно.

Но маминому мужу совать нос в мою личную жизнь необязательно.

Бросаю взгляд на экран, на открытое сообщение.

- Я была на гей-параде, на площади шествие развернулось, аж перекрыли дороги, тебя не приглашали? - скидываю кроссовки, не заботясь о идеальном порядке и пытаюсь прошмыгнуть мимо Кирилла.

Дерзко это было. Намекнуть, какого я о нем мнения.

Но он не обращает внимания, гнет свое.

- Время двенадцать, - Кирилл сдвигается в сторону, не даёт мне пройти. Смотрит на пол, на мои раскиданные кроссовки, и поднимает взгляд на меня. - Кривляться прекращай. Ты же знаешь правила этого дома, Аня.

Я знаю.

Смотрю на него в ответ и злюсь, но сделать ничего не могу, ведь это его дом.

Семь комнат, три ванные, пол с подогревом и отделка под белый кирпич.

Раздражает эта квартира, как и сам мамин муж, но я приехала к брату, да и идти мне некуда, отец мягко намекнул, что у них с его новой дамой на уик-энд планируется что-то типа медового месяца.

- Мне двадцать лет, и даже отец не указывает возращаться домой раньше полуночи, - вру и задираю подбородок. - Я тебе не золушка.

Кирилл усмехается.

Он выше сантиметров на десять, хотя и я не баскетболистка, макушкой в небо не стремлюсь.

Просто он такой - не долговязый дядя Степа, он обычный, коренастый, с темной растительностью на руках и черной порослью на лице, опасение внушает одним взглядом - бледно-голубой, прозрачный прищур, в его глазах отражаешься, словно в зеркале, даже глубже, как под рентгеном, он будто видит нечто внутри, вытягивает.

Так смотрят лишь психиатры.

И мне безумно жаль его пациентов.

- Дай пройти, - бормочу и протискиваюсь мимо. - Где мама?

- Сначала прибери, Аня, - он не двигается, кивает мне за спину, на мою обувь.

- Вот нравится тебе докапываться, да? - и шагу не сделаю, буду стоять на своем.

- Да, - он вдруг выдирает у меня телефон, которым я размахивала.

Не успеваю возразить, как Кирилл пробегает глазами мое неотправленное сообщение для Виконта, как-то неуловимо, меняется в лице, словно тень пробегает.

Он гасит экран.

- Ты...не много себе позволяешь? - мой голос садится от злости.

- А ты? - он смотрит на мою протянутую руку, но телефон не отдает. - Обувь, Аня.

Играем в гляделки, и он побеждает, мне воли не хватает справиться с этим нечитаемым ледяным взглядом, будто ему безразлично, и он хоть до утра готов стоять здесь в коридоре, воспитывать меня.

- Мудак, - говорю шепотом и наклоняюсь, дергаю дверь тумбы и утрамбовываю туда кроссовки. Выпрямляюсь. - Всё, надзиратель, я свободна?

- Ремнем тебя давно не пороли, - сухо отвечает Кирилл и сует мне телефон. Разворачивается, двигается вглубь коридора.

Пораженно хмыкаю ему в спину.

Мне двадцать, а маме тридцать восемь, а самому Кириллу года тридцать три, что за бесячие замашки воспитателя?

Пусть идёт к черту.

А эта его ненормальная озабоченность чистотой и порядком - какой из него врач, ему самому лечиться надо.

На него посмотришь - и жить не хочется, его даже внешность не спасает.

Мою руки и захожу в комнату, щёлкаю выключателем.

Осматриваюсь.

Приезжаю сюда лишь на каникулы, но здесь ничего не меняют, большая кровать, шкаф, телевизор и шведская стенка, раньше комната принадлежала брату, но он переехал в соседнюю, там есть балкон.

Замечаю свою сумку на полу и сажусь рядом, вытряхиваю вещи на ковер.

Ворошу их и вздыхаю, разбирать не хочется. Лезу в телефон и замечаю новое принятое сообщение.

В нетерпении открываю переписку:

"Давай угадаю. Ты никогда не видела морских котиков".

Взгляд с экрана врезается в закрытую дверь. Вглядываюсь, словно просветить ее могу до коридора.

Кручу перстень.

Морских котиков я не видела, в зоопарке ведь не была, это и хотела написать Виконту.

А Кирилл мое неотправленное сообщение видел, когда телефон отобрал?

От этой мысли громко смеюсь.

Сухарь Кирилл и обаятельный Виконт - небо и земля.

Я просто устала, мне нужно поспать. Завтра важный день, выпускной Антона, не хочется выглядеть вареной селёдкой.

Сгребаю с пола одежду и забрасываю в шкаф.

И гашу свет.

- И про первую любовь школьный парк напомнит вновь, - орет радио, и дальше тараторит заводной голос ди-джея. - Сегодня во всех школах страны выпускные. Оставайтесь с нами, будем вместе прощаться со школой, и мой вам совет выпускники...

Нашариваю, наконец, пульт и вырубаю радиобудильник, отбрасываю одеяло и широко зеваю в ладонь, привстаю на кровати.

- Аня! - дверь распахивается и в комнату влетает мама.

Сонно моргаю. Вижу, что она уже при полном параде, темные кудри в идеальной укладке, строгая юбка до колен в пастельных тонах, такой же пиджак и яркая, цвета моря, блузка.

- Ты на праздник к брату приехала или спать? - туфлями она топчет ковер.

- Тут уже кто-то музыку включил, - бормочу и сжимаю в руках пульт.

Наверняка, Антон, решил подшутить. Почти восемнадцать лет, а все как ребенок.

Мама подлетает к окну и распахивает ставни - деревянные с тонкими рейками, они хорошо пропускают воздух и создают правильное, негородское настроение и атмосферу.

Ее Кирилл не дизайнер, зато помешанный, слово в слово помню его рассуждения по поводу интерьера.

- Антон уже встал, сначала пойдут с классом гулять на набережную, а потом, ближе к вечеру, соберёмся у него в школе, - щебечет мама.

Ещё рано, но уже так светло, щурюсь от света и кошусь на ее замшевые туфли малинового оттенка.

- Мам, - поражаюсь. - Он тебе разрешает ходить по ковру в обуви? - сползаю с кровати. - Кирилл?

- Это новые, - она отмахивается. - И, Аня, - останавливается напротив. - Ты уже взрослая у меня. Там в школе будет много родителей. Раз уж с нами пойдешь - зови меня Лиза, не мама. Я ещё не старая, я замужем за молодым человеком. Ну, ты всё понимаешь, да? - щебечет она. - Накрываю завтрак, через пять минут будь готова.

Тем же ветром, которым ее сюда занесло, эту женщину сдувает обратно.

Запускаю пальцы в волосы, чешу макушку. Глаза слезятся, но это спросонья, знаю.

Сбрасываю в угол мятое платье, уснула прямо в нем, и натягиваю другое, чёрное, простое и свободное, ткань не мнется, отличное решение, учитывая, что вещи я в сумку покидала как попало, так торопилась уехать от папы и его новой любви.

Старше меня на четыре года.

Это просто нелепо.

Может, когда я вернусь, попросит называть его Сенечка, не папа?

А то вот сегодня в моей жизни появилась Лиза, не мама.

В ванной чищу зубы, споласкиваю лицо. Возвращаюсь в комнату за телефоном и проверяю сообщения.

Конвертик мигает, есть, и я сама, будто лампочка, загораюсь, в предвкушении открываю послание:

"Мне понравилось с тобой играть, маленькая. Перейдем на новый уровень?"

Улыбаюсь.

А мы перейдем, да.

Я за ним дальше пойду, куда скажет, послушаюсь, я хочу, вчерашнее "никогда не" - это лишь начало, чувствую, это первые ходы в какой-то сложной партии под названием "Виконт плюс Аня равно знак вопроса".

"Доброе утро, Виконт. Жду инструкций" - печатаю и тороплюсь в столовую.

Стол накрыт празднично, любимые блинчики Антона с мясной начинкой, и отдельное блюдо с блинами, к которым в розетках красуется клубничное варенье, сметана, мед и абрикосовый джем.

А ещё два заварочных чайника, кружки на блюдцах, приборы, салфетки и по центру стола высокая ваза из синего стекла с тремя бордовыми розами.

Как обычно манерно. Но пахнет вкусно, ароматно, сладко.

Иду к стулу, отвлекаюсь на телефон, и налетаю на Кирилла.

Он смотрит на меня, на мои пальцы, сжимающие сотовый, высвобождает руку с планшетом, которую я зажала животом и вкрадчивым голосом приказывает:

- Аня, утром за столом люди завтракают, убери телефон.

- А твой планшет кто уберет? - кошусь на его гаджет.

- Не путай работу и развлечения.

- Лиза, - оглядываюсь на маму, та чинно цедит чай. - Дом стремительно превращается в казарму, ты не видишь?

Она уже открывает рот, чтобы наверняка расхвалить своего Кирилла, прикрикнуть на меня, что я очень много болтаю и вконец распоясалась, но тут из кухни выруливает Антон. Он в белой рубашке, с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами, жизнерадостный, довольный, счастливый, и накатившая волна раздражения бьётся вдребезги, столкнувшись с безоружной улыбкой брата.

- Как спалось? - с довольным видом он плюхается на стул.

- Как младенцу, - подхватываю его тон и сажусь напротив. - Нарядный, как жених.

- Никогда, - брат смеётся.

У меня пиликает телефон.

"Будь сегодня в торговом центре рядом с набережной в обед. И получишь инструкции" - высвечивается на экране сообщение Виконта.

Чувствую пристальный взгляд и поднимаю голову, глазами натыкаюсь на Кирилла, с планшетом усаживающегося за стол и откладываю в сторону телефон.

- Все, видишь, - показываю ему пустые ладошки.

Кирилл неопределенно хмыкает.

Хмыкаю в ответ и двигаю к себе тарелку с блинчиками.

Завтракаем, мама Лиза брякает чашкой о блюдце и, извинившись, встаёт, прижимает к уху телефон и выходит на кухню.

Тут же подскакивает брат.

- Очень вкусно, спасибо, я погнал, - он несётся мимо меня и вдруг наклоняется, быстро чмокает в щеку.

Улыбаюсь и провожаю его взглядом. Поворачиваюсь на Кирилла и улыбка гаснет, ну нельзя сидеть за столом с такой угрюмой мордой, он как старый дед.

У меня тренькает телефон.

- С кем переписываешься? - Кирилл косится на сотовый.

- Я отчитываться должна?

- Ты у меня дома живёшь, Аня.

Думает, что одна эта фраза должна поставить меня на место, сродни приказу, мой повелитель восседает напротив, такой идеальный, в костюме с галстуком, на пиджаке ни соринки, стрелки на брюках, в туфли, как в зеркало, можно смотреться.

Он пьет кофе и смотрит на меня.

Отвожу взгляд.

- Какая беда, у ребят фотограф слетел, - стучит каблуками мама и останавливается возле стола. Постукивает по спинке моего стула.

- И? - непонимающе веду плечом.

- Аня, поезжай с ребятами на набережную, - предлагает она. - У тебя же профессиональный фотоаппарат, ты и курсы в пансионе окончила.

- Вообще-то, у меня дела, - залпом допиваю чай.

- Какие у тебя могут быть дела, - она отмахивается. - Ань, - телефоном, как аргументом, она вертит у меня перед носом. - Где мы сейчас другого фотографа найдем, за час?

- Ясно, - хмуро киваю и встаю. Мысленно прикидываю, что выпускники намылились на набережную, а там рядом торговый центр, где Виконт назначил мне свидание в полдень. Решаюсь. - Ладно. Но только до обеда.