Мой палач

Глава 3

ОН

В самой сладкой женщине есть ещё горькое.

Это правда. Ведь когда я не рассчитав силу наклоняюсь и встряхиваю ее за плечи, она резко подаётся вперёд и губами впечатывается в мои.

А я уже открыл рот, чтобы спросить эту идиотку о чем она думает, голая почти, босая, хмельна, но вместо вопроса языком по ее губам скольжу, горечь спиртного слизываю.

Она отшатывается, и я тоже.

Ее взгляд плывет по моему лицу, и мой в расфокусе, но с неловкостью я справляюсь первым.

- Аня, - вытираю рот. - На досуге выдели время и посмотри в зеркало.

- В плане? - она заторможенно повторяет мое движение, трогает губы.

- В плане ты на ведьму похожа, - даю больше информации, но смягчаю, на языке совсем другое слово вертится, без цензуры.

- А ты что, следишь за мной? - она ведёт руками по растрепанным волосам в попытках пригладить. - Тебя не спрашивали, на кого я похожа. Я же тебе не говорю, что ты...что-то я...- туго соображает, оглядывается по сторонам с таким видом, словно с парашютом прыгнула и в другом городе приземлилась, местности не узнает.

И ведь я видел, как она порцию за порцией ассортимент бара изучала. Сидел там, за столиком у стены. На нее смотрел.

Надо было забить и уйти. Так и хотел. Пока не услышал о грандиозных планах про парней и ночной клуб.

- Ладно, - делаю шаг навстречу, сжимаю ее локоть. - Поехали.

Разворачиваюсь. Натыкаюсь на ее подругу.

Она затягивается сигаретой, ловит мой взгляд и давится дымом.

- Моя машина там, - глазами показываю через дорогу. Сухо поясняю. - Отвезу вас домой.

- Мы домой не поедем, - Аня вырывается. Хлопает ладонью по черной глянцевой крыше. - И я сама на машине.

- Поведешь тоже сама?

- Нет, поведут парни.

- Какие еще парни, Аня, - подхожу вплотную, из ее пальцев вырываю ключи. - Ты босиком и непонятно во что одета. Не знаешь, что в клубах происходит с такими, как ты, а я знаю. Слушай, что я тебе говорю. И иди в мою машину.

Она морщит лоб.

Ещё и думает.

Вредная, просто бесит, у меня зубы скрипят, когда смотрю на нее.

Пушистые ресницы, чуть вздернутый нос, капризные губы и светлые волосы лёгкими волнами, едва достают до плеч. Маленькая девочка, глупая, комнатное растение, с настоящей жизнью не сталкивалась еще.

- В машину идите, - повторяю ее подруге. Закрываю авто, подталкиваю их в спину. - Девочки.

Шагаю следом, смотрю вниз на ее ноги, узкие стопы, пальчики. И ногти, намазанные розовым лаком.

- Где обувь, Анна?

Переходим дорогу. Она не отвечает. Отзывается ее подруга.

- Я ей предлагала переодеться, и кроссовки хотела дать, она не захотела. Ань, слушай, - останавливаемся у моей машины, ее подруга опасливо косится на меня. - Тебя отвезут домой, а я тогда поеду, я же договорилась, неудобно получится...ладно? - она тараторит, делает паузы, пятится.

Аня с изумлением на нее смотрит, как на Иуду, как на преступницу, нарушающую миропорядок.

А я открываю авто и кошусь на Аню. Ветром доносит запах, от нее сейчас как от меня пахнет после корпоратива.

В таком виде домой - наверное, будет скандал.

Тру лицо, замечаю цифры, нацарапанные на моей ладони синей пастой и принимаю решение, даже не осмыслив, не взвесив, уже говорю, это вылетает само:

- Давай садись, здесь пять минут ходу.

Аня неожиданно послушно рассаживается на пассажирском.

Хлопаю дверью.

И перемещаюсь за руль.

Она уже вовсю хозяйничает, включила магнитолу, переключает радиостанции.

- А у меня в машине сломалась, - сообщает, когда я сворачиваю во дворы. - Папин водитель сломал. Я слушала песню. Ему не нравилась. А, вот она.

- Нам сегодня было харашоу, - играет в колонках.

Усмехаюсь.

Харашоу ей было, конечно.

Я бы показал, как это, когда хорошо.

Боковым зрением слежу за ней, она вертится кресле. Забирается с ногами. Утыкается подбородком в коленки. И я вижу, светлую кожу и красное, припухлое пятно, как у детей, когда они падают, с велика или качели, набивают шишки.

Ещё и ударилась где-то, будет синяк.

- Ну почему я просто не пошел домой, - подпевает она. Качает головой. - Зачем сказал ей, что сегодня холостой.

Музыкально. И голос трезвый, может, кривляется, как обычно?

- Зацепила меня, - поют радио и она.

А я опять смотрю на нее, неотрывно. Что происходит - не знаю, впервые ее вижу такой, себя не контролирует, не язвит и не морщится, похожа на обычную девчонку, и я оторваться не могу.

- Ослепила меня, - Аня поворачивается.

И, с длинной заминкой, отворачиваюсь я.

Дьявол, отец мой, помыслы мои чернее ночи.

- До порога довела, а любви не дала.

На этой грустной ноте я торможу возле гостиницы.

Аня вглядывается в сине-белое здание, вопросительно кивает мне. Киваю в ответ, подтверждаю.

- Приехали, - выключаю музыку. - Пойдем. Нам сюда.

ОНА

Гостиница.

В голове туман, но не настолько, знаю, как вилку держать, как ходить, разговаривать, и чем занимаются в номерах мужчина и женщина - знаю тоже.

- Отвези меня домой, - прошу. Сгребаю волосы назад с горячего лица, когда он открывает для меня дверь.

Он стоит на улице. Темнеет. И снаружи все смазано слегка, как обычно бывает в сумерках, но его фигуру я вижу четко.

- Если бы я знала, что ты такой, - ерзаю по сиденью, тело ватное, - то я бы вообще с тобой никуда не поехала.

- Ты и так со мной ехать никуда не хотела.

Его лицо приближается, он нагнулся. Встречает мой взгляд, улыбается. Или мне мерещится в темноте эта улыбка, странная, запускающая дрожь, будто он на кнопку нажал какую-то. На его рот смотрю и теряюсь, как мы тут оказались, мы собирались в клуб...но отпечаток его губ на моих в подкорку врезался, я ещё ни разу не целовалась.

Ни с кем, никогда.

Слышу тело свое или меня просто пошатывает, но я заваливаюсь вперёд.

И чувствую это снова.

Его губы и мои, вплотную.

Секунду или две, или три на отрезке вечности, его рот сжат, и это не поцелуй, но он не отстраняется, мы словно зависли.

- Аня, - выдыхает он. Плеч касаются его руки, отодвигают меня. Спускаются ниже до локтей, ещё ниже, обхватывают талию, он тянет меня наружу. - Маленькая, ты напилась. А ещё без обуви, грязная.

Он подхватывает меня, ногой закрывает дверь.

- Я сниму номер, ты примешь душ и выспишься. Машину твою тоже сюда пригоню. Утром встанешь и подумаешь о своем поведении.

Меня никогда раньше на руках не носили, только в детстве.

А он несёт, к дверям гостиницы.

Носом тычусь в его шею. Он чем-то вкусным пахнет, не разберу никак, рецепторы забиты, может, он прав, я нетрезвая, но его кожа, горячая и пряная, этот запах кружит меня сильнее всего того хоровода, той карусели, что спиртным вызвана.

И что не так с моим поведением?

Все это делают, встречаются с мальчиками, целуются, радуются и как порхают бабочки в животе знают, переживают и плачут, они полной жизнью живут, им весь спектр эмоций доступен.

Всем, кроме меня.

Самое страшное мое переживание - опоздать на трапезу с отцом, а потом полчаса выслушивать, что дисциплина - залог успеха.

Крепче обхватываю мужскую шею.

- Кристина обещала, что познакомит меня с хорошим парнем.

Он запрокидывает голову, бросает взгляд, глаза в глаза.

Я будто в море открытом, заплыла далеко, одна, меня качает на волнах.

Он перехватывает меня одной рукой, открывает дверь. И отвечает:

- Но душа мужчины глубока, ее бурный поток шумит в подземных пещерах. Маленькая. Нельзя доверять первым встречным, - он разжимает руки и я плюхаюсь на кожаный диван. - Посиди пока.

Смотрю, как он идёт по светлому холлу к стойке регистрации, как ему улыбается девушка администратор, как он подписывает что-то и сонно моргаю.

Кристина не первая встречная.

Он разворачивается.

Идёт ко мне, за мной, и каждый шаг в его тяжелую ауру погружает, магнитом вытягивает из меня мысли, я лишь его вижу, красивого, взрослого мужчину, этот момент ощущаю, а всё, что секунду назад - стёрто, черный лист.

- Мы куда? - спрашиваю, когда он наклоняется и подхватывает меня на руки.

- Мы идём в душ и спать, - он усмехается.

- Я не хочу спать.

- Надо.

Он держит меня крепко, ощущаю, как его руки подрагивают, словно ему тяжело и верчусь, хочу на пол слезть.

Он ставит меня, придерживает одной рукой, в другой ключ-карта, одно движение - и открывается дверь.

Щелкает выключатель. Освещение слабое, какое-то фиолетовое, вижу большую кровать, тумбочки, темные шторы - это похоже на спальню, где каждую ночь за закрытой дверью двое не могут друг другом насытиться, гладят и касаются, царапают и кричат, целуют и обнимают, нежно, ласково, долго вжимаются в друг друга после.

- Нам сюда, - его руки мягко, но настойчиво обвивают бедра, оттесняют меня к другой двери, и свет там загорается ярко, слепит, а я этим новым, незнакомым, приятным ощущениям мужских рук на моем теле отдаюсь.

- Сделаю прохладный душ, - он отстраняется. Поддергивает рукава.

Каждое его движение ловлю, они небрежные и слаженные, он так прост, спокоен, так неотразим, принадлежит самому себе...

А хотелось бы мне.

Мои вялые мысли вдруг пускаются вскачь.

Зачем я подчиняюсь? Он же никому не подчиняется.

А я хочу как он, самостоятельной быть.

Выхожу из ванной, пересекаю номер, растерянность и острая нехватка внимания мне ускорения придает, распахиваю дверь и выхожу в коридор.

- Аня, - звучит позади приглушенно-раздраженное, и меня хватают за кардиган. Рывком залетаю обратно в номер, вокруг оси верчусь, едва не падаю. Он вжимает меня спиной в дверь, нависает сверху и цедит. - Ты сейчас примешь холодный душ, выпьешь чай и ляжешь спать.

- Тебе надо - ты и ложись, - взглядом скольжу по его лицу в полумраке, тяжело дышу и, кажется, в себя прихожу. Понимаю, кто сейчас передо мной стоит и не верю. Что мы вдвоем в гостинице, почти вплотную прижаты, пустой номер, и больше никого, я и он, а за окном ночь, и тишина, лишь в ванной шумит вода.

Как так вышло.

И почему мне так остро, сильно, невыносимо волнительно от его близости, ведь я же...

- Не зайдешь в душ сама, - его пальцы касаются моего подбородка, поднимают лицо. - Я тебя туда затащу.

- Затащи, - предлагаю.

И дергаюсь из его рук, уворачиваюсь, но его пальцы сжимаются сильнее, ощущаю давление мужского тела, навалившегося на меня.

Ловлю грозовой взгляд.

Успеваю глотнуть воздуха.

А потом горячий язык настойчиво проталкивается мне в губы.