Мой палач

Глава 2

ОН

На столе бокалы-тюльпаны, французский коньяк десятилетней выдержки, чашка кофе и паштет.

Я это все не люблю, но так положено по этикету, по имиджу, по работе.

В ресторане оркестр, музыка негромкая льется. Напротив меня бывшая коллега мелкими глотками цедит коньяк.

- Я думала ты согласишься, - она откидывается на стуле, накручивает на палец кудрявую рыжую прядку. - Сколько мы не виделись?

- Не считал, - тоже пью, половину бокала, и отставляю его в сторону. - Ты сказала, что по работе звонишь. Проконсультироваться.

- Ну, знаешь, - длинным ногтем она ведёт по ободку стакана. - Всё верно. Доставить тебе удовольствие - не работа разве? Мои вопросы - не консультация? Что ты любишь. Как ты хочешь. Где и в какой позе меня.

Усмехаюсь. Так изощрённо меня ещё не соблазняли.

Когда-то давно у нас было по-другому, институт, вечеринка у одногруппника, вино и виски, а потом комната на втором этаже, я и она.

Тогда она просто легла на спину, разрешила.

И в последующие разы тоже.

А сейчас.

- Креативно, ты растешь, - киваю, вытираю руки салфеткой. - Но я занят сегодня.

- Даже для меня не освободишься?

- Почему даже? Ты - что-то особенное?

- Я - что-то уникальное, - она ложится грудью на стол, тянет руку и сплетает наши пальцы. - Этой ночью будет всё, никаких запретов.

По ее взгляду вижу, верю. Тысяча и одна ночь, восточная сказка, не обещание а песнь, и это привлекает кого-то, действует, наверное.

Но мне приятнее самому брать, что хочу, а не соглашаться на навязчивую рекламу.

- Тебе одиноко?

- Нет, с чего ты взял, - она встряхивает волосами. - Вокруг меня тучи мужиков вьются.

- Так вылови кого-нибудь из этой тучи, - расцепляю наши пальцы. Встаю. - Про ночь без запретов мотив напой, и все такое.

Кладу на стол несколько купюр, сверху ставлю бокал.

Разворачиваюсь.

Это всегда напряжно, вот так отшивать красивых женщин, но почему они не понимают, что в проявлении инициативы тоже границы есть?

Шагаю к выходу, смотрю на часы, я сегодня потерял уже...так, девяносто минут.

В трубу вылетели.

Выхожу на улицу.

И настроение, полярно температуре воздуха, скачет по отметке ниже нуля.

Стою под козырьком. Напоминаю себе - всё, что не убивает - делает нас сильнее. Если я на этой аномальной жаре до ночи не изжарюсь - завтра стану Шварценеггером, минимум.

Иду к авто.

И оглядываюсь, когда мимо на всех парах пролетает знакомая черная машина и лихо тормозит у дверей какого-то невнятного бара с неуместным названием "Пурга".

С пассажирского сиденья выбирается шатенка в короткой кожаной юбке.

Открывается водительская дверь.

И оттуда выходит на улицу эта... малолетняя дура.

Босиком по асфальту шлёпает к бару, помахивает рюкзаком.

Снова смотрю на вывеску.

Может, это не о погоде, не про метель, а о том, что в башке у посетителей пурга вместо извилин, и тогда все встаёт на свои места.

Девушки скрываются внутри.

Мне надо ехать, но я так и стою у машины. Смотрю на часы.

Две минуты. И ее оттуда в таком виде вышвырнут пинком под задницу.

Жду. Идут секунды, стрелка два круга делает, двери бара будто заколотили, не открываются.

Как-то неверно я рассчитал.

Ещё две минуты.

- Передумал все таки? - звучит за спиной томный голос бывшей коллеги. - Я в гостинице остановилась, отсюда пешком можно прогуляться, пять минут ходу.

- Пять? - смотрю на ее рыжие волосы, что искрятся на солнце и киваю. - Ладно, подожду пять.

- Чего подождёшь?

- Наташа, - вкладываю в ее имя мысленный посыл на три буквы. - Мне некогда.

Она стучит каблуком по асфальту. Нормальная женщина, по улице в обуви ходит, но этого недостаточно, чтобы идти за ней, даже странно.

- Ладно, я до завтра здесь. Номер, - она роется в сумке. Берет меня за руку, на ладони черкает цифры. - Скажешь на ресепшен, что ко мне, и я спущусь.

Она виляет бедрами в сторону гостиницы.

Кошусь на светофор, на бар на той стороне.

Вообще, это не мое дело. Но прошло уже...четыре минуты, почему ее не выгнали?

У меня забот выше головы - напоминаю себе.

Но не сажусь в машину.

Иду к пешеходному переходу.

К бару "Пурга".

ОНА

- Я же говорила, надо переодеться, - шепчет Кристина, когда мы усаживаемся за барную стойку.

На нас все смотрят.

Тоже оглядываю себя. Зря так психанула, но до чего же бесят, сначала Марк, за ним Кирилл, зачем я приехала?

Осталась бы с папой, все каникулы просидела дома, в компании его домоправительницы, которую я тайком зову Фрекен Бок, как в мультике.

И это было бы лучше.

- Что для вас? - по ту сторону стойки вырастает парень с колечком в ухе и татуировкой, заползающей на висок.

Представляю Марка, его элегантные гвоздики в ушах, это совсем не мужское украшение, но ему почему-то идёт, может, потому, что в мужественности Марка не возникает сомнений?

- Что будешь пить, Аня? - толкает меня локтем Кристина.

Смотрю на батарею разнокалиберных бутылок на полках, знаю лишь, как выглядит папин бурбон, но здесь его нет, цены гораздо доступнее тех, к которым привык отец.

- Что-то покрепче, - заказываю обтекаемо. - Чтобы сразу в нокаут.

- Водку? - бармен окидывает меня изучающим взглядом. Хмыкает.

И я знаю, что не похожа на завсегдатая подобных заведений, меня скорее в театре можно встретить или на премьере нашумевшего фильма, ибо это престижно, как заверяет папа.

Но вздергиваю подбородок и киваю:

- Да, водку.

- Аня, ты рехнулась, - Кристина по-детски крутит пальцем у виска. - Давайте нам два мартини со спрайтом.

- Нет, водку, - стою на своем.

И для убедительности хлопаю ладонью по стойке.

Кристина жмёт плечом.

Бармен гремит бокалами, бутылками, я смотрю на свои ногти и на украшающий безымянный палец массивный перстень с гравировкой от пансиона в подарок.

Мне девятнадцать, и я сегодня впервые попробую алкоголь. И никто мне слова не скажет.

Решительным взглядом упираюсь в подругу, только она может возмутиться. Испортить и без того убитое настроение, но Кристина молчит, лишь смотрит на меня так, словно видит впервые.

- Что случилось? - спрашивает она в тот момент, когда бармен ставит перед нами заказ. - Марк твой всегда таким был. А на Кирилла нет смысла внимание обращать, сама знаешь.

- Я хочу хоть раз в жизни повеселиться так, как мои одногруппники веселятся каждые выходные, что в этом такого, это что, преступление? - отрезаю общие фразы подруги, которыми она пыталась меня вразумить.

Мне сейчас это не нужно.

- Чем немцы закусывают водку? - наклоняюсь к бармену.

- Они пьют шнапс, - парень улыбается.

Морщусь.

Нет уж, пусть Марк в своей Германии хлещет шнапс, а я в России и беру стопку со стойки. Лихо, залпом, расправляюсь с содержимым.

И горло жжет, морщусь и кашляю, держусь за шею. Я огнедышащий дракон, Змеей-Горыныч с тремя головами, перед глазами плывет все, предметы множатся.

- Такими темпами веселье кончится уже через час, Аня, - хихикает рядом Кристина и зовёт бармена. - Дайте скорее какой-нибудь сок.

- Нет, давайте ещё, - справляюсь с собой. - Только что-нибудь другое.

- Аня!

- Что? - поворачиваюсь к ней. - Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем порок, - цитирую таким тоном, словно эта мудрость возводится в ранг закона.

И неожиданно для самой себя оглядываюсь.

В баре темно, лиц посетителей не различить, но чувствую пристальный взгляд. Завожу руку назад, чешу спину.

- Коньяк, - бармен брякает пузатым бокалом. - Не знаю, как немцы, но французы закусывают шоколадкой, - он хмыкает. Ставит рядом блюдце с кубиками шоколада.

Подношу бокал ко рту.

Снова морщусь, но по телу быстро разливается приятное тепло, а в голове рассеивается туман. Его место занимает лёгкость.

Ем шоколадку.

- Ну смотри, - Кристина мелкими глоточками цедит мартини. - Ты позвонила и сказала, что подъехала, стоишь у моего дома. Я все дела бросила, конечно, ведь мы видимся два раза в год. Я думала в клуб сходить попозже, потанцевать, поболтать. С парнем хорошим тебя познакомить хочу.

Выслушав, киваю и делаю как в фильмах - щёлкаю пальцами.

Догадливый бармен ставит передо мной третью порцию.

- Виски, - оповещает. Возле стакана появляется блюдечко с какими-то копчёными палочками. Он подмигивает. - Немцы закусывают виски мясными колбасками.

Смеюсь.

Вот это да, как он так все понимает, смотрю на Кристину и такое бескрайнее море уверенности в моей крови плещется, чувство, что горы способна свернуть.

- А что за парень? - заинтересованно прикидываю рядом с собой молодого человека, и злость моя отступает, рассеивается.

Мысли о Марке выстраиваются в новую картинку. Какой он молодец, Германия это здорово.

И Кирилл отличный мужчина, такой чистоплотный, кому понравится, когда по дому в уличной обуви ходят?

Мне бы не понравилось.

Слушаю Кристину, ее претензацию про хорошего парня, и мне нетерпится, беззаботной компанией пойти в клуб, где я запросто хоть всю ночь до утра могу нижним брейк-дансом крутиться на исцарапанном танцевальном полу ночного клуба.

На голове стоять могу.

Кристина по телефону договаривается о встрече, и мы собираемся.

- Так, а напоследок, - кошусь на треугольные бокалы Кристины. - Тоже мартини.

- Градус понижать не советую, - спорит со мной бармен. Ставит последний шот. - "Егермайстер", традиционный немецкий, - рядом он пристраивает блюдце с апельсиновыми дольками.

- Ох, - вздыхает Кристина, пока я расправляюсь с немецкими традициями. - Ты только при парнях о других не говори, про Марка, Кирилла, а то обидятся.

- Еще нехватало, - громко хмыкаю, много чести.

Выходим из бара, держусь за Кристину, босиком по асфальту, надо где-то достать обувь.

Кристина достает сигареты. Опирается на мою машину, закуривает.

- Клуб ты говорила в двух шагах? - смотрю по сторонам, выискиваю обувной магазин. Вечер, скоро стемнеет, но вокруг оживленно, не так жарко, как днём, запрокидываю голову к небу, так хорошо на свободе, без правил, без рамок, просто с друзьями встречаться, гулять, танцевать, я сегодня возьму от жизни все сполна.

Но тут вдруг кто-то обрывает высокий полет моей мысли, хватает меня за плечи и с силой встряхивает.