Мой палач

Глава 4

ОН

Зацепила меня - крутится в голове припев той идиотской песни, пока я, весь разум растеряв, в рабстве инстинктов нахожусь, втягиваю в рот мягкие податливые губы, толкаюсь языком глубже, ее лицо сжимаю в ладонях и вдавливаю в дверь ее тело с такой силой, что переломать могу, и даже это не останавливает меня.

Она кусается, жадно ловит мой язык, словно торопится, в секунды хочет годы уложить, как можно больше получить, и я понимаю - целоваться она не умеет совсем, может, это первый раз.

Со мной.

И она пьяна.

Эта мысль хуже всего, пробивает виски, молотками по черепу, крошит, крошит. Ладонью упираюсь в дверь, с трудом отрываюсь от алчного рта, а ее магнитом следом за мной тянет, впечатывает. Она прикусывает мою нижнюю губу, не отпускает, и я этой горячности противиться не могу.

- Маленькая.

Толкаю ее обратно к двери, наваливаюсь сверху. В пальцах пропускаю ее волосы, запах вдыхаю, шоколад и яблоки. Она сама не знает, что делает со мной, когда виснет на мне, когда так цепко хватается за плечи, ногтями-крючками под кожу мне лезет, давно заснувшие чувства вспарывает до мяса.

Ощущаю давление в брюках, я так долго не протяну, я взрослый мужчина, мне мало игривых поцелуев, если не остановлюсь - возьму все, прямо здесь у двери, разверну ее и пробью, до дна безумия в нее вколачиваться буду.

Сдерживаю волны ярости, челюсть стискиваю и грубо отрываю ее от себя.

- Все, Аня, - встряхиваю за плечи. - Все, соображай. Надо принять душ и лечь спать.

- Зачем? - по глазам вижу - не соображает. - Я не хочу.

Ее ладонь на моей груди, губы даже в темноте красные, истерзанные, глаза горят желанием, больным огнем. Беззащитна передо мной, наивна, отзывчива, и подчиняется, скажу, чтобы на колени встала - встанет.

Эта картинка кратко вспыхивает перед глазами - где я в расстегнутых брюках, и она на коленях. Случайная мысль крепнет, разрастается и сознание мое захватывает, с такой силой стихия города рушит, эта же сила сейчас владеет мной, я контроль теряю, надавливаю на ее плечи и шепчу:

- Спустись ниже, Аня.

Она держится за мои руки, за рубашку, за бедра и брюки, и спускается. На светлой макушке фиолетовые отблески, спиной она опирается на дверь. Чуть поднимает голову, ладонями касается лица, прерывисто дышит.

Она моя.

Краткий вжик молнии, я сдергиваю брюки. Не отрываю от нее взгляда, от нетерпения руки ходуном ходят, когда стягиваю трусы и обхватываю член, его болезненно ломит. Я морщусь.

- Открой рот, Анюта, - сгребаю ее волосы, влажной головкой толкаюсь в распухшие губы. - Только попробуем.

Чувствую жар ее дыхания.

Она послушно распахивает губы.

И я скольжу к ней в рот, и дергаюсь, ладонью бьюсь в дверь, и тормоза отказывают, вперед несет, до упора толкаюсь в нее, одним рывком ей в горло.

И тут же взрываюсь, словно эта энергия до встречи с ней копилась, и сразу вырвалась, матерюсь и изливаюсь в ее рот, тяну ее за волосы, еще несколькими глубокими толчками выплескиваю в нее свое ожидание, желание, нетерпение.

ОНА

Бегу в ванную и склоняюсь над раковиной, плююсь и фыркаю, во рту тепло и вязко, солоновато, я не поняла, что произошло.

Жадно глотаю воду из-под крана, захлебываюсь и пью, ладонью рот вытираю и смотрю в зеркало.

Там отражается кто-то другой, это не я. Кто-то новый, незнакомый мне, меня пугает эта девушка растрепанная, с блестящими голубыми глазами, они почти синие, такие яркие.

И губы не мои, огромные, пухлые, красные.

Слышу, как хлопает дверь и вздрагиваю.

Он ушел.

Здесь, при свете, то, что там в полумраке случилось сном кажется, нереальностью, в этом мире, где живу я, такого случиться не могло, не так, ничего не было, это мой отравленный в баре мозг подсовывает мне галлюцинации.

Выключаю воду.

Покачиваясь, выхожу в комнату, смотрю на дверь.

Там, возле нее, я на коленях сидела пять минут назад, перед ним.

А он...

Он же не хотел, он бы такого себе не позволил. И еще и сбежал.

Трогаю губы и поверх покрывала валюсь на кровать, в потолке фиолетовые точки светильника, смазанными пятнами, как мои мысли.

С трудом переворачиваюсь на бок и двигаю по тумбочке часы.

Полночь.

Раньше я в это время уже спала. Дергаю покрывало из-под себя, пытаюсь натянуть на озябшие ноги, голова раскалывается напополам, и я даже слышу хлопок.

И спустя секунду, по легкому сквозняку понимаю, что это не во мне что-то лопнуло, это открылась и закрылась дверь.

Поднимаю глаза и вижу его.

В руках поблескивает стекло бутылки, звякает стакан.

Затаив дыхание слежу, как спокойно он приближается, ставит все на тумбочку. Спускается на корточки перед кроватью и смотрит мне в лицо.

Тикают часы, он сидит.

- Зачем вернулся? - хрипло спрашиваю. В груди сердце заходится, я на эту кровать легла и не ждала его, глаза на мокром месте, разбить на стоп-кадры это время что мы вместе провели и каждый рассмотреть хотела, прочувствовать.

Такими вещами не занимаются спонтанно у двери, в отеле, сразу после первого настоящего поцелуя. Мной азарт владел, я в беспамятстве была, мне голову вскружило, но ведь он...должен был все понимать, это у него не впервые.

- Я не должен был этого делать, - его голос тоже хриплый, его рука касается моих волос, он между пальцев пропускает прядку. - Ты же еще такая маленькая.

Завороженно смотрю на него.

А перед глазами снова и снова, его спущенные вместе с трусами брюки, гладкий и твердый налитый орган, большой и толстый, его рука, обхватившая член у основания.

"Только попробуем" - сказал он.

И я сама открыла рот, я хотела, жар кожи, горьковатый привкус геля, смешанного с его парфюмом, и как он заполняет меня, перекрывая дыхание, по-настоящему, не в моих фантазиях о взрослых отношениях и сексе, а в реальности.

Как он содрогался, как он рычал и хватал меня за волосы, я всё кожей впитала, у меня всё внутри выжжено в пепел, и есть место для нового, для него.

- Больше не маленькая, - отзываюсь.

- И нетрезвая, - продолжает он, будто не слышит меня, так же зачарованно мои волосы перебирает. - Я не собирался твоим состоянием пользоваться. Не знаю, как это вышло. Надо было принять душ и лечь спать. А я бы уехал.

- А сейчас останешься?

Вопрос оседает в воздухе. Останется ли он в гостинице со мной - это просто не слишком умело замаскированная фраза "будет ли продолжение".

Ведь если мы оба будем здесь, надеяться, что он не дотронется до меня, а я до него - то же самое, что на пороховой бочке засыпать.

Губы до сих пор щипит. И пальцы покалывает, я ощущаю его близость, смотрю на его сильные руки, сложенные на кровати в сантиметре от меня, надо лишь двинуться, ему или мне, и ударит током, мы оба под напряжением.

Я на краю держусь.

Не распробовала еще то, что люди называют страстью, каплю ее получила, и она, как яд, я отравлена, мне нужна еще доза.

- Что принес? - не дождавшись ответа, глазами показываю на тумбочку.

- Бурбон.

- Папа его пьет. А я ни разу. Даже сегодня в баре.

- И не надо.

- Надо.

Он тихо усмехается, в темноте его улыбка непривычно интимная, и я прижимаю руку к сердцу, у простой улыбки - и столько граней, оттенков, она отражает то, что случилось между нами, не дает думать, что это был сон.

Он поднимается. Крутит крышку, звякает стакан, в него булькает порция успокоительного, которую он залпом опрокидывает в себя.

Лежу не шевелюсь, запоминаю его образ в этой темноте, возле кровати по центру гостиничного номера.

- Ты пойдешь в душ? - он поддергивает рукава, выше обнажая загорелую кожу, контрастную белой ткани рубашки. - А я закажу чай.

- Я не хочу чай.

Не хочу, чтобы меня из этого тягучего состояния что-то выдернуло, кажусь себе трезвой впервые в жизни, ведь минус на минус дает плюс, его пьянящие объятия уже давно привели меня в чувство.

- Аня, - он снова плещет из бутылки бурбон. Его голос чужой, с новыми нотами, он пьет, трет руками лицо.

И я вижу, он жалеет, что коснулся меня, поцеловал, сказал на колени встать, не сдержался, он боится, что для меня это не проходная ночь, что я до смерти влюблена.

И он прав.